Альтернативное голосование в Австралии

Австралия является самым признанным и хорошо известным примером  применения действующей системы Альтернативного Голосования (AV).  Система была введена Национальным правительством Австралии в 1918 году, чтобы заменить существующую систему First Past the Post (FPTP), после того как стало ясно, что несколько кандидатов от консерваторов с равными избирательными возможностями, избранные одним электоратом могли разделить свои голоса между собой по принципу системы FPTP, таким образом, передав победу менее популярной, но более дисциплинированной Лейбористской партии.  Введение этой системы было, в конце концов, связано с необходимостью  противодействия возможности разделения голосов и для поощрения сотрудничества или коалиции между партиями.  Эта возможность соединять равные интересы, а не делить их, была долгое время особенностью (не признаваемой) Австралийской избирательной политики, но только относительно недавно стал понятен весь потенциал распределения предпочтений в качестве инструмента, влияющего на принятие политических решений.  

Имеется существенная разница между “полным  предпочтением” и “выборочным предпочтением” как вариантов AV.  Если решение отмечать предпочитаемых кандидатов, кроме первого выбора, остается за избирателем, а не становится обязательным, тогда победивший кандидат должен набрать абсолютное большинство голосов в округе, но не обязательно большинство всех подавших бюллетени.  Бюллетень, в котором предпочтения не были или не могли быть проставлены напротив остающегося кандидата, считается “израсходованным”.  В противоположность этому в Австралии это является законодательным требованием, чтобы все предпочитаемые кандидаты были отмечены в бюллетене, чтобы считать его юридически действительным.  Главным следствием этого является то, что партии раздают карточки с указанием как голосовать своим сторонникам в день голосования, сообщая им порядок отметки всех предпочитаемых кандидатов от партии, который затем переписывается в бюллетень избирателями, основная часть которых поступает именно так.   

Австралийские политические комментаторы имеют склонность считать альтернативное голосование как вариант системы FPTP, которая в большинстве случаев дает почти такие же результаты с точки зрения исхода выборов и структуры партийной системы.  Дуглас Ра, например, в своей работе относительно последствий избирательных законов утверждал, что “Австралийская избирательная система ведет себя во всех своих особенностях как, если бы эта была система  с множеством округов, представленных одним депутатом”.  Целый ряд других комментаторов говорят, что предпочтительное голосование не оказывает большого влияния на Австралийские результаты выборов и не является главным при определении состава правительства. 

Общим элементов во всех этих суждениях является тот факт, что все они в подавляющем большинстве основываются на Австралийских федеральных выборах пятидесятых и шестидесятых годов, когда за исключением Демократической Лейбористской Партии (ДЛП)  распределение предпочитаемых кандидатов имело небольшое влияние на исход выборов.  В настоящее время система предпочтений играет все большую роль при определении результатов Австралийских выборов, чем в предыдущие десятилетия.  Невозможно допустить, что основной выбор избирателей будет повторяться по системе FPTP, но если таков был результат выборов 1961 и 1969 годов, то выборы 1990 должны были бы стать другими.  Упадок когда-то стабильной двухпартийной системы, подъем небольших партий, и возрастающее влияние независимых кандидатов означало, что влияние предпочтительного голосования было выше в девяностых годах, чем в прошлом.  Таблица 1 показывает соотношение мест, когда распределение предпочитаемых кандидатов было необходимым для определения результата.  Вторая колонка - это процентное выражение мест, когда конечный победитель не лидировал по первым предпочтениям, что привело, таким образом, к другому результату, чем, если бы использовалась система FPTP. 

Таблица 1: Соотношение мест, когда распределились предпочтения и изменились результаты в 1963 - 1996 гг.

Согласно таблице почти половина всех мест в недавних выборах была определена путем распределенных предпочтений, хотя в большинстве случаев число победителей, отстававших для завоевания места по предпочтениям, небольшое, в среднем около шести процентов в девяностых годах.  Но даже это небольшое количество было бы достаточным для изменения правительства на нескольких выборах. Самым выразительным примером непосредственного влияния голосов предпочтения на выбор правительства произошел  на федеральных выборах 1990 года, когда действующая Австралийская Лейбористская Партия (АЛП) собирала небольшое количество голосов и двигалась к поражению выборов, и когда поддержка избирателями левых партий, таких как Австралийских Демократов и Зеленых достигла своего пика.  АЛП под влиянием главного стратега Сенатора Грехема Ричардсона усердно добивалась голосов зеленых, как косвенно через взаимодействие с основными лоббистскими группами по охране окружающей среды, так и напрямую через средства информации, обращаясь к потенциальным избирателям зеленых, прямо прося вторые и третьи предпочтения у незначительных партийных сторонников, предлагая политические уступки по ключевым вопросам и аргументируя тем, что Лейбористская партия находится  намного ближе к их основным интересам, чем их главная альтернатива - Либерально-национальная коалиция.  Эта стратегия была явно успешной: имея всегда высокий уровень поддержки примерно 17% небольших партий, АЛП стала бенефициарием приблизительно двух третей всех отданных предпочтений от избирателей Демократов и Зеленых - цифра, которая,  вероятно, имела значение для победы или проигрыша выборов.  Эта была беспроигрышная ситуация для обеих групп: АЛП получила места в правительстве, имея меньше, чем 40 процентов голосов первого предпочтения, а небольшие партии, которые не выиграли мест в нижней палате, тем не менее, увидели свою основную предпочитаемую партию в правительстве и смогли осуществлять свою политику в областях, вызывающих их беспокойство.

Чтобы увидеть, как этот вид обмена предпочтениями работает на практике, необходимо только проанализировать победу Невилля Неуэлла от АЛП в Ричмонде на федеральных выборах 1990 года. Ньюэлл набрал только 27 процентов голосов первоначального предпочтения.  Кандидат от коалиции, а затем лидер Национальной партии Чарльз Блант побеждал, имея свыше 41 процента голосов первого предпочтения, и надеялся на скорую победу.  Однако подсчет голосов показал объединение предпочтений от небольших партий и независимых кандидатов, особенно антиядерного борца Хелен Калдикотт, перешедших Ньюэллу и помогших ему выиграть место в парламенте с 50.5 процентами всех голосов предпочтения.

Ньюэлл победил на выборах, потому что смог обеспечить свыше 77 процентов голосов предпочтения, отданных за Калдикотт, когда она была исключена при седьмом подсчете.  Сама Калдикотт получила большую часть голосов предпочтения от других независимых кандидатов.  АЛП в Ричмонде, а также в других местах, явилась бенефициарием стратегии, направленной на увеличение не только своих голосов, но на увеличение голосов предпочтения, полученных от других: стратегия вторых голосов предпочтения.  Поскольку поддержка от Австралийских демократов и партий зеленых достигла своего пика в 1990 году, кампания АЛП по привлечению голосов второго предпочтения имела успех, получив две трети голосов предпочтения от этих партий, что оказалось решающим для их победы на выборах. 

Успех стратегии АЛП в 1990 году стал примечательным не только потому, что исторически процесс передачи голосов предпочтения  имел тенденцию благоволить к нелейбористским партиям, а не к АЛП.  AV имело два главных положительных воздействия на нелейбористские партии: оно способствовало созданию коалиции между Либеральными и Национальными партиями, помогая им выставлять кандидатов в некоторых округах, не опасаясь разделения голосов, и оно дало возможность передать голоса предпочтения одной небольшой партии ДЛП, отданные в подавляющем большинстве против АЛП, и очень помочь в сохранении коалиционного правительства в шестидесятых годах.  В 1970-х годах АЛП выступала за возврат к системе FPTP.  Но когда АЛП снова получила власть в 1983 году, ее политика была за сохранение AV, но сделать процедуру выражения предпочтения скорее выборочной, чем полной. 

Выборочное Предпочтительное AV 

Выборочное предпочтительное AV аналогично полному предпочтительному AV за исключением того, что  избирателям не требуется выражать предпочтение по каждому кандидату; по их желанию, они могут выразить предпочтение только по одному кандидату.  По словам бывшего Премьер Министра Гау Уитлама предпочтительное выборочное голосование -  это “может быть единственная избирательная процедура в мире, позволяющая избирателям выразить свое безразличие кандидатам”.  Национальный опрос 1979 года показал, что большинство Австралийских избирателей благосклонны к выборочному варианту, причем 72 процента из них выступают за предпочтительное выборочное голосование и только 26 процентов склоняются в пользу обязательной отметки всех предпочитаемых кандидатов.  Одно явное преимущество выборочного варианта заключается в том, что устраняются проблемы испорченных бюллетеней из-за ошибок в нумерации, связанных с полным предпочтительным голосованием.  По этой причине выборочная отметка предпочтений, вероятно, единственная форма AV, подходящая к условиям низкой грамотности и плохого знания нумерации.

Предпочтительное выборочное AV применяется в настоящее время для государственных выборов в Новом Южном Уэльсе (ЮНУ), где оно было введено Лейбористским правительством Уарана в 1981 году, и в Квинслэнде, где оно было введено в 1992 году по рекомендации Избирательной и Административной  Наблюдательной Комиссии, которая считала, что полное предпочтительное голосование заставляет избирателей выражать свое предпочтение по кандидатам, о которых они мало или ничего не знают.  Степень голосования только за одного кандидата, не отмечая последующих предпочитаемых кандидатов, возросла с течением времени в обоих этих случаях.  Оказывается, что решение выражать предпочтения тесно связано с рекомендациями, которые дают партии на своих карточках по поводу, как голосовать.  На опросе, проведенном на дополнительных выборах 1992 года, все 75 процентов избирателей следовали партийным указаниям по голосованию, что привело к показателям голосования за одного кандидата в 43 процента в одном районе (Гордон) и к 63 процентам в другом районе (Куринг-гай).  В случае с Куринг-гай меньше 33 процентов избирателей заполнили все квадратики в бюллетенях.  В Квинслэнде показатели голосования за одного кандидата были 23 процента на первых выборах Выборочного Предпочтительного Голосования в 1992 году, но были значительно выше в тех случаях, когда материалы с указаниями как голосовать от одной из основных партий не предлагали предпочитаемых кандидатов.  Имеется также явный компонент предвзятости в показателях голосования за одного кандидата, который отражает долго существующие коалиционные соглашения между Либеральной и Национальной партиями: в ЮНУ и в Квинслэенде.  Лейбористские избиратели более склонны голосовать за одного кандидата, чем сторонники коалиционных партий.

Результаты AV

В Австралии интерес к предпочтительному голосованию имеет тенденцию возрастать с элементом предвзятости.  Влияние предпочтительного голосования на результаты выборов явно возросло за последние десятилетия и сыграло решающую роль в победе Лейбористской партии в 1990 году в частности.  Провал Демократов на выборах в 1993 году и Коалиции на федеральных выборах 1996 года означает, что влиянию распределения предпочтений уделялось меньше внимания с тех пор, хотя это способствовало выборам возросшего числа независимых кандидатов (двум в 1993г., пяти в 1996г.), большинство из которых выиграли свои места в парламенте, перегнав кандидатов от крупных партий путем предпочтений. 

Анализы результатов AV в Австралии склонялись к концентрации, в основном, только на моментах предвзятого выбора.  Некоторые комментаторы   рассматривали систему как инструмент для поддержания доминирования двух крупных партий, АЛП и Коалиции Либеральной/Национальной партий, а также для ограничения роли небольших партий в нижней палате только ролью оказания влияния на большие партии, а не победой на выборах этих партий.  Другие комментаторы утверждали, что AV может увеличить власть и позицию небольших партий особенно, если у них есть потенциал сохранять равновесие сил между двумя крупными партиями. 

Имеется широко распространенное мнение, что AV способствовало коалиционным соглашениям, таким как между Либеральной и Демократической партиями, поощряя умеренную политику и поиск общих позиций.  Горячая и агрессивная риторика Австралийских политиков часто отвлекает обозревателей от признания того, какое сотрудничество существует между партиями - через сделки об обмене голосами предпочтения, например - как тесно сотрудничают партии по самым значительным политическим вопросам.  Существует мало сомнений, что избирательная система AV обеспечивает значительную поддержку таким центристским тенденциям.

Аргентина

10 декабря 1983 года Аргентина вернулась в русло демократии после почти восьми лет авторитарного правления, и с тех пор  она имеет свободные и справедливые выборы.  Когда Альфонс н передал бразды президентства Карлосу Са и Менему в 1989 году, это произошло впервые в истории Аргентины, когда справедливо избранный президент от одной партии передает президентство справедливо избранному президенту другой партии. 

В апреле 1994 года состоялись выборы  для формирования Учредительного Собрания.  Среди многих поправок в Конституцию 1853 года были положения по переизбранию президента, сокращению срока полномочий президента, отмены системы избирательной коллегии и введение второго тура голосования при некоторых обстоятельствах.  Президентский срок полномочий сократился с шести до четырех лет, а второй тур голосования будет необходим, если ни один кандидат не получит хотя бы 45 процентов голосов в первом раунде, или если победитель имеет 40 процентов голосов, а предельное число голосов у кандидата, занявшего второе место составляет меньше 10 процентов.  Однако, реформа не затронула таких важных особенностей Аргентинской избирательной системы, как сильный федерализм, пропорциональное представительство (PR), а также порог в три процента списка избирателей в каждом округе. 

По новой конституции президент, который является главой государства и правительства, открыто избирается на четырехлетний срок при помощи всеобщего избирательного права для взрослого населением.  Национальный Конгресс имеет две палаты.  Палата депутатов состоит из 257 членов, выбираемых на четырехлетний срок посредством пропорционального представительства, причем половина мест обновляется каждые два года.  Они имеют право на переизбрание. До реформы сенаторы избирались косвенно на девятилетний срок провинциальными законодательными органами.  Сейчас члены Сената избираются в 25 округах, от которых выбирают три депутата, (24 провинции и город Буэнос-Айрес) на шестилетний срок, причем одна треть обновляется каждые два года.  Каждый из 25 избирательных округов открыто выбирает трех сенаторов.  Два места присуждаются самой выбираемой партии и одно место - второй самой большой партии.  Правители, Городские Мэры и местные власти выбираются согласно своим провинциальным и муниципальным конституциям.  Депутаты все еще выбираются по закрытым спискам, что означает, что гражданам не разрешается изменять порядок кандидатов или вычеркивать фамилии в списке.  Кроме того, большинство партий используют закрытое выдвижение кандидатов по выбору в список и его порядку.  Звание, чин и принадлежность к партийной элите оказывают большое воздействие на поведение законодателей. Каждый из 25 избирательных округов имеет свои законы о выборах.  Тем не менее, примечательно, что одиннадцать провинций практикуют “двойное одновременное голосование” как в Уругвае.  Закон разрешает одновременную внутрипартийную и межпартийную конкуренцию.  Политические партии представляют несколько кандидатов, которые борются друг против друга, но чьи голоса складываются вместе для определения, какая партия в итоге набрала больше голосов.  Победителем является самый выбираемый кандидат в самой выбираемой партии. Две основные особенности внесли вклад в успех Аргентинской демократии, начиная от демократизации 1983 года и до конституционной реформы в 1994 году.  Во-первых, двухпартийная система обеспечила то, что президент имел большой блок законодателей в конгрессе.  Во-вторых, эти законодатели демонстрировали уровень дисциплины от среднего до высокого уровня, что позволило президентам принимать законодательные акты с относительной легкостью.  Тем не менее, четыре дополнительных элемента, которые запустили реформу 1994 года, нанесли вред работе демократической системы.  Первое, федеральное правительство контролировало поток ресурсов, идущий от центрального правительства в провинции.  Второе, способность президента вмешиваться в судебную власть вредило системе сдерживания и противовесов.  Третье, закрытые партийные списки по законодательным выборам производили много недовольства среди граждан, которые заявляли, что законодатели были более лояльны к партийным лидерам, чем к проблемам избирателей.  И последнее, чрезмерное количество чрезвычайных президентских и срочных указов ослабило способность конгресса проверять их исполнение.  

Реформа конституции 1853 года в апреле 1994 года явилась результатом внепарламентского соглашения известного как “Pacto de Olivos”, подписанного между Менемом и бывшим президентом Ра 1 Альфонс н.  С одной стороны, главной целью Менема было переизбрание, и она была достигнута.  С другой стороны, цели Альфонса н были более масштабными и трудными для понимания.  По существу он хотел придать более определенный парламентский стиль Аргентинским политикам.  Поэтому была создана должность “главы кабинета”: должностного лица, которое конгресс мог снимать.  Тем не менее, создание такой должности не уменьшало большую концентрацию власти у президента. В мае 1995 года  Президент Менем обеспечил переизбрание с 49.8 процентами голосов, но основное преобразование произошло в партийной системе: третья сила, ФРЕПАСО, вышла на второе место, набрав 29.3 голосов, оставив партию Радикалов на традиционно низком третьем месте с 17 процентами голосов. В выборах в законодательный орган в октябре 1997 года оппозиционные Радикалы и ФРЕПАСО создали коалицию, названную “Альянс”, во многих провинциях для поражения партии Перонистов.  В результате этих выборов не только Перонисты потерпели поражение во многих провинциях, но они также потеряли контроль над провинцией Буэнос Айреса, где проживает почти 40 процентов граждан Аргентины.  Лидер ФРЕПАСО, Грасиело Фернандес Межиде, активист борьбы за права человека, стал самым серьезным противником для еще неизвестного кандидата от партии Перонистов в гонке за президентство 1999 года. 

Законодательные выборы 1997 года подняли важный вопрос относительно политического будущего Аргентины.  Находящаяся у власти партия Перонистов потеряла почти 10 процентов своей поддержки и свое большинство в нижней палате, таким образом, она должна будет заключать сделки с оппозицией при принятии законодательных актов.  Остается открытым вопрос станет ли Аргентина страной с трех партийной системой или останется двухпартийной.  После выборов 1997 года обе партии ФРЕПАСА и Радикалов имеют стимулы поддерживать свой альянс так же, как и баллотироваться отдельно.  С одной стороны,  обе партии имеют большое побуждение остаться вместе.  У Радикалов пока нет лидеров таких же популярных, как у ФРЕПАСО, а у ФРЕПАСО нет сильного партийного аппарата, который имеется у Радикалов.  С другой стороны, если две оппозиционные партии решат сохранять альянс, они будут вынуждены бороться на открытых выборах до 1999 года, чтобы определить кандидатов на президентство, что может вбить клин между ними.

Боливия: Реформа избирательной системы в Латинской Америке

Боливийский демократический опыт характеризуется поиском путей решения основной проблемы президентских режимов Латинской Америки, которые регулярно попадают в безвыходную ситуацию между исполнительной и законодательной властью, возглавляемых  правительствами меньшинства. Большинство президентских систем в Латинской Америке утверждают, что их основной проблемой является то, что они увязли в многопартийных системах с пропорциональным представительством; эта проблема была определена как “сложное уравнение президентской власти” всегда являлась постоянным источником политических конфликтов, что отрицательно влияет на возможность демократической консолидации.  

В Боливии проблема была частично разрешена посредством основного институционального перехода от “президентской власти” с правительствами меньшинства к “парламентарной президентской власти”, основанной на правительствах большинства. Эта особая система правления является “ребенком смешанного происхождения” как с чертами парламентской, так и с чертами президентской власти. Она имеет черты президентской власти, поскольку президент правит в течение фиксированного срока и, хотя он избирается Конгрессом, он не зависит от его постоянного доверия. Но она также имеет черты парламентаризма, поскольку президент избирается законодательным органом на основе пост избирательного соглашения, таким образом, обеспечивая поддержку законодательного большинства и совместимость исполнительной и законодательной властей.  Главной движущей силой системы является динамическое общее в парламентарных режимах: политика коалиции. 

Как и в других странах, боливийские партии пытаются довести до максимума долю голосов, отданных за них, но они не рассчитывают на то, что народное голосование будет последней ступенью арбитража. Скорее, они направляют свое внимание на  пост избирательное соглашение, и именно оно решает вопрос о том, кто фактически будет иметь большинство в Конгрессе и исполнительную власть в руках. Преобладающей моделью была следующая: скоординированная коалиция конгресса и правительства, которая усиливала стабильность исполнительной власти, а также совместимость исполнительной и законодательной властей.  

Со времени возобновления “свободных и справедливых” выборов в 1979 году,  боливийская партийная система, которая  превратилась  из чрезвычайно фрагментарной до умеренно многопартийной системы из шести действующих партий, оказалась неспособной породить одну преобладающую партию или чередующиеся партии большинства. Таким образом, статья 90 Конституции, являющаяся ведущим принципом избирательной системы, определила нормальный метод избрания президента. Она не предусматривает в явной форме политических пактов, но ее требованием является избрание президента Конгрессом в том случае, если ни один из кандидатов не набирает большинство голосов при народном голосовании, что создает широкий спектр для соглашений и создания коалиций в среде политических партий.  

Одним из ключевых моментов боливийской “парламентарной президентской власти” является система пропорционального представительства по спискам List PR. Фактически, в течение восьмидесятых и начале девяностых годов избирательная система способствовала укреплению моделей внутрипартийной конкуренции и создания коалиций, но эта система  имела много недостатков и была подвержена мошенничеству и манипуляциям. Одним из важнейших вопросов демократической стабильности и законности всегда являлась разработка последовательных правил игры. Боливийские реформы избирательных систем  1986, 1991 и 1994 годов  характеризовались краткосрочными расчетами и непредвиденными  реакциями на политическое давление, а не исследованиями и  использованием политических технологий. Более того, руководство партий не имело достаточно опыта, и было неспособно разработать последовательную стратегию проведения реформ. Результатом было то, что выборы в 1985, 1989 и 1993 годах  были проведены с использованием разных формул PR.  Формула Д’Хондта, введенная в 1956 году, была заменена в 1986 году так называемым двойным коэффициентом  участия и распределения мест, что препятствовало доступу небольших партий в Конгресс. В 1989 году очередная  поправка  ввела в действие формулу Сант-Лагу для президентских и парламентских выборов 1993 года, которая, в свою очередь, способствовала тому, небольшие партии были представлены в Конгрессе.  

Тем не менее, первая волна значительных изменений, как это не парадоксально,  меньше относилась к изменениям  доминирующей системы PR, чем к созданию автономной Избирательной комиссии, принятию системы утверждения голосов  на избирательных участках, а также устранению механизмов, которые позволяли региональным избирательным комиссиям искажать результаты. Однако конституционная реформа 1994 года ввела в действие вторую волну изменений и привела к наиболее серьезному изменению в системе PR путем введения, с незначительными модификациями, избирательной системы смешанного пропорционального представительства (MMP), действующей в Германии и Новой Зеландии. Вначале этот пересмотр привел к “противоречивому” принятию параллельно системы FPTP и системы PR - в  общих чертах, смешанной системы PR с точки зрения критериев голосования, но не с точки зрения  результатов.  

Таким образом, в августе 1996 года Конгресс должен был принять новый  закон о применении статьи 60 Конституции  с тем, чтобы избавиться от некоторых очевидных недостатков. Он вновь установил формулу Д’Хондта PR и создал трехпроцентный порог для мест в Палате Депутатов.  С этого времени 68 депутатов из конституционно установленных 130,  будут избираться на основе FPTP в одномандатных округах, а остальные  будут избираться голосованием по партийным спискам в соответствии с пропорциональным представительством в девяти региональных много мандатных округах.  В отличие от Германии и Венесуэлы, здесь не предусмотрено положение о дополнительных местах. Места выделяются непосредственно кандидатам, набравшим большее  количество голосов  в одномандатных округах, даже если партия  выигрывает только в одном округе и не получает мест по PR. Как и в Германии, общее распределение мест, однако, будет решено путем применения  формулы PR  на компенсационной основе с трехпроцентным порогом для представительства  на общенациональном уровне. Если какая-либо партия  выигрывает 10 мест через  общее  голосование по системе PR по спискам и пять мест в одномандатных округах, в конечном счете, она имеет право на 10 мест в парламенте.   

Наиболее поразительным явлением в боливийском опыте проведения реформы избирательной системы было использование демократических процедур и механизмов.  Реформы обсуждались на комиссиях с  участием ряда партий, и достижение консенсуса между партиями было непременным условием для получения одобрения Конгресса.  Референдума не проводилось, поскольку боливийская Конституция не предусматривает такого  механизма легитимации.  С 1989 по 1992 годы включительно, развернулись межпартийные дебаты  в отношении двух  основных предложений, которые были, в свою очередь, отклонены. Партии Акки н Демократика Националиста (АДН) и Мовимиенто де Искуэрда Революционариа (МИР) выступали за наличие относительного большинства голосов  в президентских выборах, чтобы Конгресс только утверждал кандидата, набравшего большее число голосов; в то время как партия Мовимиенто Националиста Революционарио  (МНР) предлагала ввести французскую Двухтуровую систему (TRS) (мажоритарная система абсолютного большинства). Оба предложения исходили из предпосылки, что избрание президента Конгрессом, путем соглашения между партиями было неуважительно по отношению к воле народа и что решения принимались за закрытыми дверями; народ голосовал, но не избирал президента. 

В конце концов, достигли консенсуса, основанный на предложении МНР принять систему MMP для выборов в законодательные органы и, более того, уменьшить число кандидатов в президенты, которые способны получить относительное большинство голосов во время парламентских выборов от трех до двух и установить пятилетний мандат для президента, вице-президента и членов парламента. Реальный переход к способу MMP системы PR явился результатом недовольства  манипулированием  всеобщими выборами  в 1989 году, но конкретные причины реформ были троякими: обеспокоенность процессом делигитимации  партийного представительства, поскольку закрытые партийные списки ослабляли связи между членами парламента и избирателями;  разочарование  граждан отсутствием ответственности  и подотчетности правящих партий; и, наконец, желание ослабить растущее отчужденность между партиями и обществом, обеспечивая  представительство в избирательных округах. 

Во время президентских и парламентских выборов в июне 1997 года, эти реформы избирательной системы не возымели ожидаемого эффекта, поскольку партийная система стала еще более разрозненной и поляризованной, чем та, которая была избрана в 1993 году. Например, в 1993 году самая большая партия  набрала 35,6 процентов голосов; в 1997 году самая большая партия (не вышеуказанная) набрала 22,3 процента. Только семь партий выиграли места в парламенте в 1997 году по сравнению с девятью в 1993 году, но делегации были более равными по величине, что привело к значительно более разрозненному конгрессу. Было три причины, которые привели к этому неожиданному результату. Во-первых,  партия Национальное революционное движение (НРД) правящего президента Гонзало Санчес де Лозада потеряла почти половину своей доли голосов, лишив ее временного доминирующего положения по отношению к своим конкурентам. Во-вторых, в 1993 году два основных противника НРД, АДН и МИР, объединились в альянс под названием “Патриотическое согласие”; этот пакт  распался до 1997 года и партии АДН и МИР выставили отдельных кандидатов в президенты и представили отдельные списки в конгресс. Есть соблазн утверждать, что если бы эти два события не произошли, было бы меньше партий, однако, избирательная система, основанная на смешанном пропорциональном представительстве членов разных партий,  фактически усилила разрозненность. Ввиду необычно высокого уровня региональной концентрации поддержки партий, большее число партий (семь) выиграли места  в новых одномандатных округах, чем в многомандатных округах (пять партий). В общем, новые партии были в большей степени личностно настроены, чем раньше, но сложно отнести этот результат за счет  смешанной избирательной системы, поскольку многие личностно настроенные депутаты были избраны посредством пропорционального представительства. Было бы преждевременно предсказывать, каким образом партийная дисциплина может измениться в результате этих реформ.  Кажется также, что трудно предсказать по  последствиям выборов в одномандатных округах,  где партийная система разрознена, районирована или изменчива, а особенно, если все три фактора присутствуют.

Эквадор: Поиск эффективного представительства

В настоящее время Эквадор переживает наиболее долгий период демократической стабильности со времени мирного перехода от диктаторского режима в конце 70-х годов.  В переходный период военные призывали различные политические группы к участию в разработке новой конституции, которая была позднее ратифицирована во время народного референдума в 1978 году, а избранный президент Ролдос занял пост в 1979 году. Новая избирательная система была предназначена для решения нескольких конкретных целей:  уменьшить число партий, усилить дисциплину и лояльность  в политической деятельности, а также способствовать участию народа в голосовании. Избирательный закон включал положения по предоставлению права голоса неграмотным людям, созданию национальных партий (с избирательными округами по всей стране), а также порога с целью устранить все партии, которые не получили по крайней мере пять процентов действительных голосов во время двух последовательных серий  выборов.  

Традиционно, в Эквадоре использовалось правило относительного большинства  на выборах президента, но во время последних демократических выборов, проводившихся до военного переворота в 1968 года, троих кандидатов на пост президента, набравших наибольшее число голосов, разделяли всего два процента голосов. В проекте новой конституции политики-реформаторы перешли к двухтуровой системе (TRS) президентских выборов, имеющей двоякую цель: уменьшение числа партий и подтверждение президентского мандата большей избирательной законностью. Однако это правило не помогло придать новую форму бывшей многопартийной системе. Напротив, оно способствовало распространению  новых или небольших политических организаций, которые не желали создавать предвыборные коалиции на перовом этапе, а предпочитали  испытать свой шанс конкурировать самостоятельно. В конце концов, кандидату необходимо набрать всего 26 процентов действительных голосов, чтобы быть избранным на второй   этап голосования. Двухтуровая система  также привела к появлению политических аутсайдеров, которые базировали свои кампании на  личных атрибутах, отдельно от партийной идеологии, Президент в Эквадоре избирается на четырехлетний срок  с запретом быть избранным  на второй срок сразу после окончания первого срока. 

 Однопалатный эквадорский конгресс имеет смешанный состав членов. Фиксированное число депутатов - 12 - избирается из единого общенационального округа, а остальные депутаты (70 в 1996 году) избираются на пропорциональной основе из 21 провинции в соответствии с геополитическим  делением.  В то время как “общенациональные” депутаты избираются на четырехлетний период, “провинциальные” депутаты избираются на два года и переизбираются во время промежуточных выборов. 

Повторное избрание на должность было запрещено Конституцией “с целью избежания ‘закоснелости’ политической элиты”. До 1994 года (когда переизбрание снова было разрешено) это правило не способствовало развитию карьеры политиков. Только десять процентов конгрессменов  возвращались для работы, по крайней мере, еще на один срок. Частая смена депутатов без возможности быть повторно избранным немедленно после окончания срока, превратила Конгресс в высшей степени непостоянный, не имеющий опыта  законодательный орган, который неподотчетен избирателям и недальновиден в своей деятельности по разработке политики. 

Правило распределения мест является системой пропорционального представительства по закрытым спискам, разработанной в 1945 году, которая основана на объединенной формуле квоты и наибольшей оставшейся части (Харэ и Д’Хондт) Хотя у нее есть тенденция поощрять более крупные партии (за счет меньших партий), это правило привело к пропорциональным результатам в превращении голосов в места в парламенте. Проблема, однако, заключается не в пропорциональности представительства в случае с Эквадором, а в качестве представителей. Поскольку система на основе закрытых списков предоставляет места лицам, находящимся первыми в списке партии, конкурирующие кандидаты, которые хотят увеличить свои шансы быть выдвинутыми, должны поддерживать  личные связи с лидерами партии вместо того, чтобы ориентироваться на избирательный округ. Не имея перспективы быть переизбранными, что заставило бы их нести ответственность перед избирателями, они становятся сильно зависимыми от партийных  лидеров. 

Совокупность этих характеристик имела удручающие последствия для институционализации  политической системы. Сроки проведения выборов способствовали воспроизведению фрагментарной многопартийной системы в Конгрессе, которая никогда не приводила к большинству законодательный контингент правящей (президентской) партии. Президент Ролдос имел самую большую долю партийных  мест в Конгрессе в 1979 году (45 процентов), но личный конфликт с лидером своей собственной  популистской партии  СФП явился поводом для разделения этой  организации на пять новых партий в последующие годы. После трагической смерти Президента Ролдоса в авиакатастрофе в 1981 году, вице-президент Хуртадо занял его место. Он унаследовал непримиримую оппозицию в Конгрессе, которая привела к тупику во взаимоотношениях между исполнительной и законодательной властями.  Принимая во внимание эту проблему, были введены промежуточные выборы в 1983 году, в результате которых ожидалось, что эта реформа позволит избирателям оценивать правительство чаще путем избрания  “свежих” сил в законодательный орган каждые два года.  Однако реформа привела к обратному результату. Если избранный президент с трудом завоевывал относительное большинство голосов в Конгрессе во время всеобщих выборов, наличие промежуточных выборов делало эту задачу почти невозможной. Промежуточные выборы часто  оказываются хорошей почвой для разрастания оппозиционных партий, которые еще больше осложняют формирование  правящей коалиции в Конгрессе.  Например, во время промежуточных выборов 1994 года, партия Президента Дурана Баллена (PUR) выиграла только четыре процента мест. В результате этого, президент попытался обойти, настроенный против него Конгресс, путем представления важных законодательных актов на плебисцит (Консулта популар) в 1994 и 1995 годах.

Еще одним механизмом, используемым президентами для того, чтобы сломить оппозицию большинства в Конгрессе, является распределение прав назначения на должности или других политических ресурсов среди конгрессменов взамен на политическую поддержку.  Президенты и позднее разрушали партийную дисциплину путем поощрения участия в выборах кандидатов без поддержки партий и независимых кандидатов. После неудавшейся попытки провести реформу в 1986 году, независимым кандидатам был придан законный статус в 1994 году. 

В последние годы эквадорской политической системе был брошен вызов появлением  организованных социальных групп, требующих большего  участия в процессе принятия решений. Увеличивающееся число организованных групп, особенно с участием коренного населения, а также экологических и феминистских организаций, сетовали на то, что партийная система не отвечает их требованиям и запросам. После гражданского поражения президента  Букарама в феврале 1997 года (который был  обвинен в коррупции), в Эквадоре был начат процесс реформирования. Национальная ассамблея будет избрана в 1997 году для пересмотра Конституции и создания соответствующей  избирательной процедуры для замены нынешнего временного президента Аларкона во время всеобщих выборов, которые состоятся в 1998 году.  

В ответ на частую критику о сильном партийном контроле (partidocratia), выдвигаемую общественными организациями и членами партий,  система PR по закрытым спискам была устранена.  Вместо нее была принята система “свободных списков”, при которой каждый избиратель будет иметь свободу выбора любого кандидата в партийном списке и среди списков партий, независимо от выдвижения кандидатов партиями. Избиратель будет иметь столько голосов, сколько мест должно быть заполнено в каждом округе.  Поскольку распределение мест будет основано на правиле относительного большинства (избрание кандидатов, набравших наибольшее число голосов), новая система, вероятно, пойдет на пользу  наиболее харизматическим или богатым кандидатам, уменьшая шансы меньшинства быть избранным.  Если партия не удержит контроль над выдвижением кандидатов, политики станут более заинтересованы  проблемами избирателей. Однако, в рамках подвижной партийной системы это может представлять собой более сильный стимул к удовлетворению клиента, отдаляя депутатов от партийной дисциплины и  разработки идеологии.  

Смысл нынешней политической реформы в Эквадоре заключается  в том, чтобы разрешить основные проблемы фрагментарности и невосприимчивости политических партий и в то же время предоставить больше места для участия новым политическим группам (в частности, состоящим из коренного населения).  Однако нет никаких явных признаков, подтверждающих то, что нынешняя реформа  приведет  к включению меньшинств в политику партий либо, что партийная система  станет более дисциплинированной  и умеренной. 

Модель избирательной системы в Эквадоре должен успешно сочетать две основные задачи: 

• предоставление места для участия новых политических лиц, особенно местным властям и группам коренного населения, а также
• Создание достаточного уровня законности и партийного консенсуса
  вокруг эффективно работающего правительства президента. 

Важные избирательные переменные величины как, например, формула избрания президента либо время проведения выборов показали, что они имеют большее влияние на партийную систему и им должно уделяться больше внимания со стороны ученых и политиков в будущем.

Южная Африка: Избирательные системы и разрешение конфликтов

Парламентские и провинциальные выборы в Национальную Ассамблею, состоявшиеся в Южной Африке в 1994 году, ознаменовали собой трудный переход от авторитарного правления к многопартийной демократии по всей Южной Африке. В полночь 27 апреля 1994 года был спущен последний и возможно самый презираемый колониальный флаг в Африке, знаменуя собой конец 300 лет колониализма и четыре десятилетия апартеида. Эти первые многопартийные демократические выборы предоставили арену для тех политических движений, которые работали в подполье в условиях политики расового разделения и правления, практиковавшейся Преторией. Африканский национальный конгресс (АНК) под руководством Нельсона Манделы боролся за приход к власти; Панафриканский конгресс Азании (ПАК) оспаривал эту возможность среди того же населения, а партия свободы Инката под руководством Мангосото Бутелези надеялась на то же самое за счет своей гегемонии на севере провинции Квазулу-Натал. Эти новые партии встали в ряд с Национальной партии Де Клерка (НП), либерально-демократической партии (ДП) и новому Фронту свободы (ФС) - последователя партий “белых правых” старого конституционного образца - в борьбе за голоса 35 миллионов людей, впервые получивших право голоса.

Выборы проводились по национальному списку пропорционального представительства (PR), причем половина Национальной Ассамблеи (200 членов) выбиралась по девяти провинциальным спискам, а вторая половина избиралась по единому национальному списку. Фактически страна использовала один общенациональный орган (с 400 членами) для преобразования голосов в места и не было никакого порога представительства.

Для распределения мест использовалась квота Дроопа, а излишние места распределялись путем адаптации метода наибольшего остатка. Ранние проекты избирательного закона налагали пятипроцентный барьер на парламентское представительство общенациональных голосов, но в качестве уступки более мелким партиям, АНК и НП в начале 1994 года согласились изъять любой “обязательный” порог. Однако только те партии, которые имели по 20 или более членов парламента - пять процентов Ассамблеи - имели гарантированные портфели в первом правительстве национального единства.

Тот факт, что “джагернаут освободительного движения Манделы” выиграл бы выборы в Национальную Ассамблею при почти любой избирательной системе, не может ставить под вопрос важность выбора Южной Африкой системы List PR для этих первых выборов. Многие наблюдатели заявляли, что система PR, будучи составной частью других механизмов разделения власти, в новой конституции, сыграла ключевую роль в создании атмосферы вовлеченности и согласия, которая способствовала снижению политического насилия и сделала Южную Африку после апартеида символом надежды и стабильности для остальной части бурного африканского континента.

Тем не менее, в 1990 году после освобождения Нельсона Манделы из тюрьмы не было особой причины верить в то, что Южная Африка примет PR. Парламент “только из белых” всегда избирался согласно системе FPTP, в то время как АНК, будучи теперь в состоянии вести переговоры на равной основе, мог ожидать получить явные преимущества от сохранения системы FPTP. Так как только пять округов из более чем 700 по всей Южной Африке имели белое большинство населения, а при особенностях голосования по системе FPTP АНК, получая 50-60 процентов голосов, мог без труда выиграть 70 или 80 процентов парламентских мест. Но АНК не избрал этот вариант, потому что существовало понимание того, что непропорциональности избирательной системы, где “победитель получает все” могут оказаться фундаментальным дестабилизирующим фактором в долгосрочной перспективе для интересов меньшинства и большинства. List PR также позволил избежать политически противоречивого решения по перекраиванию границ участков и кроме того он соответствовал духу разделения исполнительной власти, который по мнению как АНК, так и националистов являлся ключевой доктриной промежуточной конституции. Сегодня все крупные партии поддерживают применение PR, хотя и существуют различия в отношении вариантов использования.

Возможно, что даже с их географическими кармашками электоральной поддержки Фронт свободы (девять мест в Национальной Ассамблее), Демократическая партия (семь мест), Панафриканский конгресс (пять мест) и Африканская христианско-демократическая партия (два места) не смогли бы выиграть ни одного места в парламенте, если бы выборы проводились по одномандатной избирательной системе FPTP. Хотя вместе взятые эти партии представляют всего шесть процентов новой Ассамблеи, их значимость внутри структур правительства далеко перевешивает их абсолютное представительство.

Анализ детальных результатов выявляет удивительный факт того, что List PR в частности не дал преимущества среднего размера Национальной партии (НП) и партии Инката в отношении того количества мест, которые они могли ожидать выиграть по системе FPTP. Это было в основном связано с природой “национального референдума” данной кампании, которая привела к двух-партийной борьбе между новым и старым; АНК против Инката в провинции Квазулу-Натал и АНК против НП в остальной части страны. Кроме того, этническая гомогенность избирательных округов и сильная географическая концентрация поддержки в Южной Африке означала, что НП и Инката могли получить немного меньше мест при системе избирательных округов. Однако, FPTP по всей вероятности дал бы АНК небольшой “бонус мест”, увеличив его долю в парламенте по сравнению с народным голосованием (которое составило 62%) и свыше большинства в две трети, необходимого для составления новой конституции без обращения к другим партиям.

Практика использования одного бюллетеня для Национальной Ассамблеи и одного бюллетеня для выборов в провинциальный парламент также оказалась важной инновацией в схеме избирательной системы. До тех пор, пока до выборов не оставалось несколько месяцев, АНК продолжал настаивать на едином бюллетене, который шел бы в зачет как национальных, так и провинциальных выборов. Это был явный маневр для получения преимущества более крупными, общенациональными партиями, и этот подход был изменен только в результате давления со стороны альянса деловых лидеров, Демократической партии и международных советников. Окончательные результаты голосования показали, что большое число избирателей разделили свои национальные и провинциальные бюллетени между двумя партиями, и складывается впечатление, что наиболее крупные преимущества от двойных бюллетеней получили небольшая Демократическая партия и Фронт свободы. Обе партии набрали более 200 тысяч голосов на провинциальных выборах, выше их результатов на национальных выборах, что потребовало долгого разбирательства в связи с разрывом в 490 тысяч голосов по результатам, набранным НП на национальном и провинциальном уровнях.

Выбор избирательной системы также оказал влияние на состав парламента в этническом и половом разрезе. Южно-африканская Национальная Ассамблея, введенная в полномочия в мае 1994 года, содержала более 80 бывших членов белого парламента, но на этом сходство между новым и старым заканчивалось. В противовес беспокойной истории Южной Африки, черные заседали вместе с белыми, коммунисты с консерваторами, Зулу с Хоса, а мусульмане с христианами. В значительной степени такое разнообразие новой Национальной Ассамблеи являлось продуктом применения List PR. Национальные и неизменные списки кандидатов позволили партиям представлять этнически гетерогенные группы кандидатов, что по ожиданиям должно было привлечь избирателей. В конечном счете Национальная Ассамблея состояла на 52% из черных (включая Хоса, Зулу, Сото, Венда, Тсвана, Педи, Свази, Шангаан и Ндебеле-говорящих членов), на 32% из белых (англои и африкаанс-говорящие), а также включала 8% индусов и семь процентов цветных. Причем эелекторат состоял на 73% из черных, 15% белых, девять процентов цветных и три процента индусов. Женщины составляли 25% парламентариев. В Южной Африке широко бытовало мнение, что если бы использовалась система FPTP, то женщин, индусов и белых было бы значительно меньше, при большем числе черных и мужчин.

И, наконец, мы могли бы получить более поляризованные формы представительства при системе FPTP, причем белые (из различных партий) представляли бы большинство в белых избирательных округах, Хоса представляли бы только Хоса, а Зулу только Зулу и так далее. Хотя и существуют проблемы с отчетностью избирательных участков и удаленностью их при существующей системе List PR, это означало, что граждане имели разных членов парламента, чтобы обращаться к ним при необходимости.

Тем не менее, в Южной Африке продолжаются дебаты о том, как усилить демократическую отчетность и представительность членов парламента. Бытовало широко распространенное мнение, что первые нерасовые выборы представляли собой больше референдум о том, какие партии должны составить новую конституцию. А последующие выборы будут посвящены созданию представительного парламента, причем многие политические действующие лица согласны, что избирательная система должна быть изменена, чтобы учитывать это обстоятельство. Без усложнения голосования избирателям можно предоставить возможность выбирать между кандидатами и партиями, без ущерба пропорциональному представительству парламента. Одна из возможностей состоит в выборе членов парламента в более мелких многомандатных избирательных округах с целью поддержания некоторой географической связи между избирателями и их представителями. В настоящее время региональные списки представляют настолько крупные регионы, что полностью теряется любая форма местной связи. Второй вариант состоит в принятии системы ММР, где половина членов избирается от одномандатных округов, а вторая половина - от компенсирующих списков PR. И, наконец, а также как следствие административного хаоса, сопутствовавшего апрельским выборам 1994 года, звучат призывы к составлению списков избирателей для того, чтобы позволить властям соответственно провести границы участков и предотвратить массовое передвижение голосующих через такие границы для манипулирования результатами выборов.

Великобритания: Эксперименты с избирательной системой в колыбели FPTP

Классическая система First Past the Post (FPTP), одномандатный округ, избирательная система ассоциирующаяся с Великобританией, в действительности не широко использовалась для Вестминстерских выборов до 1884-1885 - полные 50 лет после Постановления о Первой Реформе от 1932 г., которое является отмеченным началом демократии представителей в Великобритании До 1867 г. большинство членов Британской Палаты Представителей выбирались из двухмандатных округов, путем Блокового Голосования, которое служило для составления бонусов мест, выдаваемых более крупным партиям. Постановление о Второй Реформе от 1867 г. ввело Ограниченное Голосование (при котором избиратели обладают меньшими голосами, чем количество мест, которые необходимо заполнить) для выборов 43 членов Представителей, выбранных из 13 трехмандатных округов и одного четырехмандатного.

Постановление о Третьей Реформе от 1884-1885 гг. упразднило места по Ограниченному Голосованию и FPTP была установлена в качестве доминирующей системы. Даже сейчас, несмотря на Вестмистерскую репутацию, как места рождения FPTP, эта система не используется повсеместно в Великобритании. Система Единственного Передаваемого Голоса по FPTP было вновь представлено в Северной Ирландии, после 50 лет отсутствия, для выборов местного правительства, как попытки уничтожения стимулов для соглашательского поведения между представителями Националистического и Унионистского обществ, предоставления преимуществ сдержанным и несектантским средним и обеспечения представительства Католического меньшинства  STV. В тот же год STV было использовано на выборах злополучного Собрания Стормонт - которое было создано для того, чтобы дать людям Улстера некоторую степень самоуправления. Примерно четверть века спустя, в мае 1996 г., был назначен новый орган, предназначенный для решения проблем провинции, Северо-Ирландское Мирное Собрание, было выбрано с помощью PR, для того, чтобы сделать возможным увеличение самого представительного органа. 90 членов Собрания были выбраны из пятимандатных округов ñïèñêà PR, в то время как 10 партий по условиям голосов выигравших по Улстеру, были вознаграждены 2 дополнительными местами на собрании. С 1979 г. три представителя Северной Ирландии в Европейском Парламенте были выбраны с помощью STV, в то время как 84 английских, шотландских и уэльских членов Европейского Парламента были выбраны через FTPT.

Распространение различных избирательных систем, использующихся в Великобритании, означает, что избирательные реформы, для всех уровней британского правительства, стало все более дискутируемой проблемой. В июле 1997 г. новое лейбористское правительство, руководимое Премьер-министром Тони Блэром, объявило о том, что оно представит законодательный акт для изменения избирательной системы для британских членов Европейского Парламента, для формирования регионального списка PR в Англии, Шотландии и Уэльсе, в то же время, не изменяя PR STV систему в Северной Ирландии. Подобным же образом, предлагаемые ассамблеи Шотландии и Уэльса, которые будут иметь определенную степень автономного законодательного права, переданного от Вестминстерского парламента, будут избираться методами PR, если они будут одобрены шотландским и валлонским народом на референдумах в сентябре 1997 года. В обеих ассамблеях будут использоваться системы MMP, которые сохранят места по системе FPTP, основанные на существующих Вестминстерских одномандатных округах, но включают окружные списки PR, которые в некоторой степени будут компенсировать любую диспропорциональность.             

Предлагаемая Ассамблея Уэльса будет иметь 40 одномандатных мест по системе FPTP и 20 мест по PR списку, в то время как предлагаемая Шотландская Ассамблея будет состоять из 73 мест по системе FPTP и 56 мест по PR списку. Не установлен какой-либо оговоренный  порог представительства, но в Ассамблее Уэльса будет действовать порог в пять процентов для партий, чтобы выиграть место по списку, а в Шотландии партиям требуется значительно меньше голосов, чтобы получить представительство – видимо где-то в районе 1,5% всех голосов. И наконец, STV предлагается Фабиансом (влиятельный, связанный с лейбористами, политический институт) для выборов местных правительств. Но маловероятно, что в течение срока данного парламента будет серьезно рассматриваться вопрос реформирования избирательной системы в отношении местной власти (по меньшей мере, вследствие того, что повестка правительства по конституционной реформе уже является перенасыщенной).

Однако, Палата Общин продолжает уделять большое внимание избирательной реформе и во время написания данной  статьи кажется, что Британия стоит как никогда близко к изменению своей системы FTPT со времен 1917 года. В том году предложение о введении Альтернативного голосования для двух третей парламентских мест и STV для остальной трети мест едва не прошло одобрение после того переговоры между Палатой лордов и Палатой общин зашли в тупик. Вторая попытка продвинуть АV была отклонена парламентом в 1931 году и до 1970-х годов не предпринималось попыток предложить избирательную реформу на британской политической арене. В 1976 году Комиссия Хансарда по избирательной реформе под председательством лорда Блейка из бывшего кабинета министров консерваторов рекомендовала использовать для парламентских выборов системы (MMP), согласно которой предполагалось избирать три четверти членов по системе FРTP, а одну четверть по региональным спискам PR. Подсчет распределения мест по спискам предполагалось провести на национальном уровне, и эти места компенсировали бы любую диспропорциональность общих результатов по одномандатным округам.

После четырех последовательных поражения Лейбористской партии ( в 1979, 1983, 1987 и 1992 гг.) предшествовавшая твердая поддержка лейбористов системы FРTP стала дробиться и в 1990 году руководство партии создало комиссию под председательством профессора Раймонда Планта для изучения вариантов реформирования избирательной системы. Отчет Планта (1993 г.) рекомендовал переход на двойника АV, которого они назвали Дополнительный голос – ту же систему, которую использовали для избрания президента Шри Ланки (см. Шри Ланка: Изменения для приятия разнообразия). Хотя это предложение никогда не было официально принято Лейбористской партией в оппозиции, тем не менее, они приняли политику, что когда они вернутся к власти, они проведут национальный референдум по изменению избирательной системы. Эта политика приобрела силу в совместном договоре о конституционной реформе между Лейбористской партией и либеральными демократами (которые последовательно отстаивали переход на PR), обнародованном в преддверии общих выборов 1997 года.

Первым шагом в процессе организации референдума будет создание независимой комиссии, задача которой будет состоять в подготовке рекомендаций, какую систему следует противопоставить FРTP в бюллетенях для голосования. Новое правительство заявило, что альтернативой существующей системе на референдуме будет «системе PR», но остается неясным означает ли это автоматическое исключение рассмотрения мажоритарных альтернатив, таких как АV и Дополнительный голос (несмотря на согласие ученых, что они не являются системами PR) (см. Альтернативное голосование). Ожидается, что референдум может состояться до 1999 года, чтобы успеть внедрить новую избирательную систему в случае ее выбора до всеобщих выборов, которые состоятся в 2001 или 2002 году.

Высока вероятность, что дебаты по реформированию способа избрания членов Палаты общин будут сосредоточены вокруг FPTP и PR, которые составляли большую часть дискуссий по британской конституциональной практике в течение этого века. Критика текущей системы FРTP возобновлялась много раз. Во первых, FРTP в Соединенном Королевстве привел к высокой диспропрциональности результатов, где партии меньшинства получали гораздо меньше мест, чем следовало бы по количеству полученных голосов, и приводил к ситуациям, когда «проигравшие» по числу полученных голосов партии становились выигравшими партиями по числу полученных голосов и таким образом формировали свое правительство.

Либеральная партия, которая затем стала Либерально-социальным демократическим альянсом, а затем Либеральными демократами, больше всего пострадала от системы подсчета, хотя в течение последних четырех выборов неравенство между голосами полученными третьей партией и числом мест продолжало сокращаться. В 1983 году ЛСДА получила 25,4% голосов, но ей досталось всего 3,5% мест. В 1987 году Альянс выиграл 22,6% голосов и 3,4% мест. В 1992 году вновь сформированные Либеральные демократы выиграли 17,8% голосов и 3,1% мест, но в 1997 году, использовав более целенаправленные методы и на волне анти-консерватизма, Либеральные демократы смогли получить 6,5% мест при 16,7% проголосовавших за них избирателей. Жесткая и неравная борьба с которой встречаются новые партии при системе FРTP была показана на Европейских выборах 1987 года в Соединенном Королевстве, когда партия зеленых СК выиграла 15% голосов, но ни одного места. Вторая аномалия, связанная с тем, что партия выигрывает больше голосов, но оказывается в оппозиции, дважды имела место в послевоенный период. В 1951 году Лейбористская партия выиграла больше голосов, но консерваторы получили больше мест и сформировали правительство, а в феврале 1974 года случилось обратное, когда лейбористы сформировали правительство, хотя консерваторы набрали больше голосов.

Следующей причиной для мощной критики британской системы FPTP была ее неспособность адекватным образом представлять нацию по полам и этническим группам. До 1997 года менее десяти процентов членов британского парламента были представлены женщинами, хотя лейбористы активно выдвигали женщин в качестве кандидатов в члены парламента и их последующая сокрушительная победа на выборах способствовала почти удвоению числа женщин парламентариев до 18,1% в парламенте образца 1997 года. Этнические меньшинства также были недостаточно представлены в британском парламенте. В большинстве парламентов до выборов 1987 года все члены парламента были представлены белыми, а четыре чернокожих и индийского происхождения парламентариев образца 1987 года составляли менее 0,5% от общего числа членов парламента. Хотя представительство чернокожего и азиатского населения за время трех последних выборов и выросло, но все же их число в парламенте остается существенно ниже их пропорционального количества в общем населении Великобритании.

Оппоненты FPTP также приводят в пример дестабилизирующие эффекты в экономической политике, которые были связаны со сменой консервативного и лейбористского правительств в течение 1945-1979 гг., но непрерывное нахождение у власти консерваторов в течение 18 лет (1979-1997 гг.) и переход лейбористов в фискально умеренную центристскую позицию поколебали основательность этого аргумента. И наконец, некоторые сторонники PR оспаривали тот факт, что FPTP создает сильную географическую связь между избирателем и представителем в условиях Соединенного Королевства, приводя доводы в пользу того, что многие надежные места в парламенте для консервативной и лейбористской партий являются так называемыми «гнилыми местечками», где у парламентариев мало стимулов общаться с избирателями, а городские центры в Великобритании сейчас в такой степени «захвачены» лейбористами, что сторонники всех других партий как бы и «лишены избирательных прав».

В противоположность этому система FPTP в Британии, в  частности защищается в силу того, что она предусматривает одномандатные округа и поощряет существование «преимущественно двухпартийной системы”. Сторонники сохранения статус-кво считают одномандатную систему неприкосновенной и приводят аргументы в пользу того, что данное взаимоотношение ответственности между избирателями и избранными ими членом парламента является основой британской демократии. Оппоненты PR также указывают на тот факт, что все, кроме одного, правительства в послевоенный период были правительствами одной партии, и предсказывают, что   коалиционные правительства, которые, скорее всего, появятся в результате системы PR, приведут к общей дестабилизации страны. С вышеприведенной точкой зрения увязывается аргумент о том, что FPTP создает преграду против фрагментации партийной системы, которая могла бы привести к раздроблению крупных партий (например, разделение консервативной партии на про- и антиевропейское крыла). И наконец, система FPTP приветствуется за то, что она не создает платформу для экстремистских партий, таких как Национальный Фронт и Британская Национальная Партия.

Перспективы реформирования британской системы FPTP по парламентским выборам остаются неопределенными. Хотя в настоящее время кажется, что высока вероятность проведения референдума, но еще неясно поддержит ли британский электорат переход на систему PR. Результаты опросов общественного мнения, проведенных между 1992 и 1997 гг., не дали определенного ответа. Временами они свидетельствовали о большой поддержке перемен, а иногда большинство избирателей выражали желание сохранить систему FPTP. Если будет проводиться референдум, то кажется, что ключевую роль сыграет та позиция, которую займут лейбористы. Активная кампания против перемен (поддерживаемая консерваторами) вероятно, приведет к неудаче любой альтернативы системе PR, в то время как сильная лейбористская кампания за перемены (в упряжке с либеральными демократами) может способствовать проведению избирательной реформы. Если Британия изменит свою избирательную систему и пройдет через создание шотландской и валлонской ассамблей, то к концу этого века она может прийти к существованию шести разных избирательных систем, действующих на национальном, местном и европейском парламентском уровнях.

Япония – Избирательная Реформа

С 1947 до 1993 Япония использовала то, что они называли "системой округов среднего размера", чтобы избрать более мощную нижнюю палату Парламента. Эту систему можно лучше всего объяснить как систему многомандатных округов (MMD), по сути, самое простое расширение одномандатных округов (SMD).  Каждый избиратель получает один голос, и лидирующие кандидаты М объявляются избранными, где М – число мест, выделенных округу. В том же смысле, что SMD - система "First Past the Post", а MMD – система «Mth-past-the-post». Число мест в М варьировало от одного до шести, но в большинство округов от трех до пяти. Японская система произвела типы кампаний, подобных системе Единственного Передаваемого Голоса (STV) в Ирландии, и она также названа системой Единственного Непередаваемого Голоса (SNTV).

Жалобы относительно системы MMD сначала концентрировались вокруг факта, что стратегические ошибки часто производят аномальные результаты. Система MMD была одной из редких избирательных систем, при которой партия могла терять место из-за особенно популярного кандидата: партия с достаточным количеством  голосов, чтобы выиграть два места в округе с правом выдвижения трех членов, могла финишировать первой, с большим отрывом, но оставить достаточное количество голосов за второго кандидата, чтобы он мог финишировать четвертым, таким образом, выигрывая только одно место. Что более важно, партии могли терять места, выдвигая слишком много кандидатов: если партия в предыдущем примере выдвигала три кандидата, распределяя голоса равномерно среди них, они могли легко финишировать третьими, четвертыми, и пятыми, выигрывая только одно место. Такие аномальные результаты, однако, никогда не были общими, отклонялись через какое-то время, и происходили, прежде всего, когда поддержка партии повышалась или критически падала при единичном выборе.

Основная проблема с MMD состояла в том, что она вынудила кандидатов из той же самой партии или того же самого лагеря конкурировать за голоса. Доминирующая партия на протяжении всего этого периода, Либеральная Демократическая Партия (ЛДП), выдвигала многочисленных кандидатов в большинстве округов. Кандидат ЛДП, нуждавшийся в еще нескольких голосах на получение кресла, находил, что ещё проще привлечь избирателей других кандидатов ЛДП, чем одной из партий оппозиции. Внутрипартийная конкуренция способствовала  фракционности внутри ЛДП. В то время как фракции ЛДП скреплялись мощью, партии оппозиции  дробились по мере того, как они конкурировали за пропорционально увеличивающиеся голоса. Социалистическая Партия Японии (JSP), самая крупная партия оппозиции, нашла все более и более трудным ставить ставку на многочисленных кандидатах. MMD имела тенденцию заглушать политическую конкуренцию между идеологическими лагерями в отношении  политического курса и поддерживать конкуренцию в лагерях в отношении обслуживания избирательного округа.

Так как партия у власти получает преимущество в любой конкуренции на право обслуживания каждого большого избирательного округа, MMD способствовала преобладанию однопартийной системы. Обслуживание избирательного округа также вызвало серьезные проблемы, связанные с коррупцией, которые, в свою очередь, привели к поражению ЛДП в выборах  1993 и к избирательной реформе, изменившей избирательную систему. И процесс, и результат напоминают опыт Италии.

Новая система - самая простая из параллельных систем пропорционального представительства PR/SMD, которая доказала настолько она популярна в последнее время. 300 мест избираются от SMD и 200 по системе пропорционального представительства PR в одиннадцати блоках, варьирующих в зависимости от величины округа от семи до 33 блоков. Нет никакого смешивания систем голосования PR и SMD. Единственная связь между двумя частями системы заключается в условии двойной кандидатуры, т.е. кандидат может выдвигаться и по SMD, и быть включенным в список PR. Партии могут также выставлять отдельных кандидатов в равной степени в своих списках, допуская разрыв связи результатами SMD.

Условие двойной кандидатуры вызвало критику после первых выборов по  новой системе в 1996. Первоначальное недовольство заключалось в том, что кандидаты, побежденные в SMD, были «восстановлены» методом  PR, и созданием из них "зомби парламентариев". Более серьезная проблема состоит в том, что некоторые округа теперь имеют одного представителя, в то время как  другие имеют два представителя, победителя в SMD и проигравшего, но победившего в PR. Несколько округов имеют даже три представителя с двумя проигравшими в SMD, выигравшими места в PR.

Процесс, ведущий к политическому преобразованию, привел к отступничеству от ЛДП, упадку старых партий, рождению новых, и быстрой  смене маловероятных коалиционных правительств. Все ещё трудно, после проведения только одних выборов, делать различие между результатами новой избирательной системы и результатами этой политической суматохи.

Явное отличие в том, что политические партии теперь имеют только одного  кандидата на округ. Это - основное изменение для ЛДП. В прошлом, когда больше, чем один кандидат преследовал цель быть избранным в ЛДП, часто принятие решения оставалось за избирателями: пусть все кандидаты выдвигаются, как независимые члены партий, и кто бы ни победил, тот должен присоединиться к ЛДП. Это мнение теперь намного более опасно. Кандидаты будут иметь искушение принять поддержку других партий, но победитель может и не присоединиться к ЛДП. Эта тенденция долгое время наблюдалась в выборах губернаторов и была явной в отдельных округах на  всеобщих выборах 1996. ЛДП делает быстрый прогресс к назначению одного человека как главы местного отделения, и, таким образом,  предполагаемого кандидата на следующие выборы, в каждом округе. Имеются также признаки, что фракции ослаблены. Политическая неразбериха вокруг политической реформы сильно потрясла фракции и теперь, когда кандидаты больше не нуждаются в избирательной поддержке против их внутренних конкурентов, становится еще на один стимул меньше  на их преобразование. Теоретически, система должна произвести побуждения для оппозиции, чтобы объединиться вокруг одного кандидата, способного нанести поражение ЛДП, но пока, мы видим дальнейшую фрагментацию оппозиционных партий. Либо побуждения к двухпартийной конкуренции ослаблены 200 местами PR или побуждения маскируются результатами политической суматохи и станут более видимыми через какое-то время.

В заключение, уменьшит ли новая система коррупцию? С одной стороны, побуждения для создания индивидуального голоса, основанного на обслуживании избирательного округа, были ослаблены, но немного, если вообще. С другой стороны, увеличился потенциал политической борьбы среди партий. Нам придется подождать, чтобы увидеть, как эти конкурирующие побуждения начнут взаимодействовать, но пока главные изменения в отношении коррупции были достигнуты не благодаря новой избирательной системе, а благодаря новому закону, по которому избирательные нарушения могут использоваться, чтобы объявить выборы  недействительными, даже если кандидат не был непосредственно вовлечен в нарушения.

Россия – развивающаяся параллельная система

Законодательная избирательная система, которая была подписана Президентом Борисом Ельциным в сентябре/октябре 1993 г., вместе с системой выборов президента, была включена в первую пост-советскую Российскую конституцию, которая была ратифицирована избирателями в декабре 1993 г.

Федеральное Собрание, законодательный орган российской правительственной системы, является двухпалатным. Дума (нижняя палата) переизбирается каждые четыре года. Федеральный Совет (верхняя палата) состоит из одного исполнительного представителя и одного законодательного представителя, выбираемых 89 регионами России, согласно законам региона.

Российская избирательная система может быть охарактеризована, как классический пример параллельной избирательной системы. Обе системы голосования - партийно-списочное Пропорциональное Представительство (PR) и  (FPTP) -  используются при выборе депутатов в Думу, но не существует никакого регулирования партийно-списочных представителей для отражения разницы в общей части голосов за место, которое существует в Германии и Новой Зеландии. Общее количество депутатов - 450 человек, ровно половина их избирается согласно PR, а остальная половина выбирается на одномандатных плюралистических избирательных округах. Система PR эффективно работает, как один избирательный округ, так как голоса за политические партии подсчитываются по всей стране. Тем не менее, партии конкурируют на уровне регионов по закрытым спискам, в соответствии с законом, принятым Федеральным Собранием в июне 1995 г. Кандидат, занесенный  в общенациональный партийный список из 12 членов, также может приять участие выборах по FPTP одномандатному округу в регионе. Следовательно, это может означать еще одно место для политической партии, которая выиграла по системе PR. В случае достижения минимум 5% от голосов PR, места распределяются согласно формуле наибольшего остатка. Теоретически, это предполагает выгоды для небольших партий, но в России этот эффект не достигается.

В 1995 г. на парламентских выборах только четыре политических партий пересекли 5% порог, что позволило им распределить места из PR листа. Эти партии набрали только 50.5% голосов населения, а получили в два раза больше того, что было бы распределено при условии точной пропорциональной системы. Женщины России, одна из 18 партий, которая не смогла получить места по партийным спискам, набрали на 2.3% голосов меньше, чем Партия Яблоко, получившая, в отличие, 31% мест по партийному списку. Аномалии также имели место и на одномандатных избирательных округах, некоторые кандидаты выиграли с процентом голосов менее 20, когда конкурировали 43 партии. Следовательно, количественное соотношение потерянных голосов было очень велико на парламентских выборах в 1995 г.

Развитие российской новой избирательной системы характеризовалось компромиссами между парламентариями, российским Президентом и прошлым опытом. В начале Борис Ельцин подписал указ о том, что одна треть Думы будет выбираться согласно партийным спискам PR, а оставшиеся будут выбираться  в одномандатных округах, как в бывшем Советском Союзе. Однако, несколько про-демократических групп в предыдущем парламенте отдали предпочтение Списку PR, видя преимущество своих организаций, расположенных в Москве. Полностью убежденный в том, что хорошо организованная коммунистическая партия выиграет от одномандатных округов, Ельцин принимает еще более расщепляющую плюралистическую PR систему в октябре 1993 г. В это же время было достигнуто важное соглашение о методе выбора Президента и Федерального Совета, но в 1995 г. выборы в Федеральный Совет были децентрализованы и теперь выборы будут проводиться в соответствии с региональными законами о выборах.

Пятипроцентный порог, предназначенный препятствовать усилению партий, не работает в России и привел к общей диспропорции во второй Думе, выбранной в 1995 г. Некоторые группы выступили за полную отмену порога, как в Исландии, или же за меньший минимальный порог, такой как 0.67% порог в Нидерландах, или 4% в Швеции. Следующее изменение будет переходом к полностью компенсирующей системе MMP, подобно той, которая используется в Германии. Тогда места, распределяемые между партиями будут отражать PR голоса людей в одном регионе, повышая общую пропорциональность и усиливая систему политических партий, в целом.

Кандидатам в президенты в 1991 г. необходимо было собрать 100,000 подписей, лишь с семью процентами из одного и того же региона, для регистрации. В 1995 г. эта цифра возросла до 1 миллиона подписей. Президентская система устанавливает, что если ни один из кандидатов не набирает абсолютного большинства голосов в первом раунде, то проводится второй тур выборов между двумя лидирующими претендентами, и победителю необходимо набрать 50 или же более процентов голосов на выборах. Срок полномочий - четыре года, и ограничение на два срока. Президентские выборы проводятся в различные годы с парламентскими выборами. Единственной проблемой  двухтуровых систем абсолютного большинства процедур президентских выборов является то, что она отбивает охоту к созданию партийных коалиций, в отличие от однотуровых плюралистических выборов, в которых партии пытаются сформировать два блока TRS. Проведение президентских выборов одновременно с Думскими еще больше снизило бы партийное расщепление и обеспечило бы большую ответственность президента и Думы.        

Шри-Ланка: Изменения с целью примирения различных точек зрения

Подобно другим бывшим Британским колониям, Шри-Ланка унаследовала Вестминстерскую модель парламентского управления, с универсальным избирательным правом, установленным в 1931, и полными всеобщими выборами в 1947, но через какое-то время обнаружила, что выборы  по системе First-Past-the-Post (FPTP) были не в состоянии представлять интересы меньшинства.  В 1978 было принято решение преобразовать правительство Шри-Ланки из парламентской системы в исполнительное президентство по типу французского, и был назначен Отборочный Комитет, чтобы рассматривать необходимые всесторонние конституционные изменения.

Шри-Ланка - страна с длинной историей жесточайших этнических конфликтов между общинами Сингалезского большинства и Тамильского меньшинства. Именно по этой причине составители проекта Конституции хорошо осознавали необходимость предоставления гарантии, что новое ведомство исполнительного президента будет заполнено национальными представителями всех групп общества, и будет способно к поощрению политики консенсуса между теми группами. Новому президенту пришлось бы представлять все группы Шри Ланкийского общества и быть фигурой, способной смягчать спор интересов. Эти цели фокусировали все внимание на методе выбора членов нового ведомства, и особенно на способе,  которым этнические меньшинства могли быть вовлечены в процесс выбора.

В то время как метод выбора такого деятеля был бы определяющим для судьбы ведомства, и потребовал бы, чтобы, по крайней мере, большая часть избирателей поддержала успешного кандидата, только раз в 50 лет какая-либо партия получала большинство голосов на национальных выборах; действительно, большинство правительств было избрано со значительно меньшим количеством голосов, чем это. Партийная система в Шри-Ланке была раздроблена между двумя Сингалезскими доминирующими партиями и рядом партий меньшинства.

Поскольку во многом Конституция 1978 имела свои философские корни из Французской модели Пятой Республики - модели сильного исполнительного президентства в сочетании с избранным законодательным органом, первоначальные планы предусматривали Двухтуровую Систему (TRS) президентских выборов. Однако, проблемы излишних расходов и безопасности, связанные с проведением двух раздельных выборов в пределах двухнедельного периода рассматривались как основной недостаток, особенно, поскольку Шри-Ланка в тот момент была посреди сильной гражданской войны.

Эти соображения вызвали новаторское решение проблемы: объединить  первый и последний туры голосования в одни выборы через выражение преференций. По этой системе, которая продолжает использоваться, если ни один кандидат не получает большинство первых преференций, все кандидаты, за исключением двух лидирующих, устраняются, а вторые преференции отдаются одному или другому из лидирующих двух, чтобы обеспечить победителя большинства; избиратели могут иметь до трех преференций, которые будут затем распределены одному или другому из лидирующих кандидатов  в случае, если ни один кандидат не получает абсолютного большинства. Система, таким образом,  достигает в одном выборе, чего двухтуровая система достигает за два выбора.

В дополнение к обеспечению гарантии, что президент будет избран, прямо или через преференции, абсолютным большинством всех избирателей, система имеет дополнительную особенность, поощряющую кандидатов искать поддержку по второй преференции у других групп, вне их собственной партии или этнической группы. Шри-Ланка на сегодняшний день провела уже три национальных президентских выборов по системе  дополнительного голоса в 1982, 1988, и 1994. Вопреки ожиданиям, при каждом из этих выборов побеждающий кандидат получил абсолютное большинство уже в первом туре и, таким образом, никакие преференции не подсчитывались. Возможность отражения преференций однажды на результатах голосования, однако, появляется, и, кажется, оказала свое влияние на стратегии проведения кампаний Шри Ланкийскими партиями. Значительно больше внимания уделяется группам меньшинств в проведении избирательных кампаний по президентским выборам чем,  прежде.

Швейцария

Швейцарский парламент имеет две палаты, Национальный Совет и Совет Штатов. В Национальном Совете кантоны представлены в соответствии с населением. В Совете Штатов, каждый кантон имеет двух представителей, но имеется также несколько полукантонов, имеющих одного представителя. В отношении Национального Совета существуют единые избирательные правила для всей страны; в отношении Совета штатов, каждый кантон может определять избирательные правила, если они соответствуют демократическим принципам.  

Когда была создана современная Швейцария, в 1848 году, избирательным правилом в Национальный Совет  было следующее - победитель получает все - в одномандатных округах,  как FPTP см. First Past the Post (FPTP). После первой мировой войны эти правила были заменены системой пропорционального представительства по партийным спискам. В настоящее время в Национальном Совете 200 членов, которые избираются в 26 избирательных округах, соответствующих 26  швейцарским кантонам и полукантонам. Самый большой кантон, Цюрих, избирает 35 представителей, а самые маленькие только одного. Партии представляют списки кандидатов в каждом кантоне, содержащие имена их кандидатов на места этого кантона. Результаты подсчитываются отдельно для каждого кантона.  

Наличие 26 избирательных округов вместо одного национального округа  работает против маленьких  партий. Если бы Швейцария рассматривалась в качестве единого избирательного округа, то половины одного процента голосов было бы достаточно для того, чтобы получить одно из 200 мест в Национальном Совете. Притом, что выборы проходят в 26 отдельных округах, необходимо набрать больше голосов для того, чтобы выиграть. В Цюрихе, партия должна выиграть около трех процентов голосов для того, чтобы получить одно из 35 мест кантона. В маленьких кантонах, имеющих только одно место, выигрывает партия, набравшая наибольшее количество голосов. Таким образом, если число мест на округ уменьшается до одного, пропорциональная система превращается  в систему, когда победитель получает все (FPTP). 

В отличие от таких стран, как Германия, Швейцария не имеет минимального порога  числа голосов, которого партия должна достичь, чтобы получить какое бы то ни было представительство. Таким образом, принцип пропорциональности применяется в его чистом виде.  

Кандидаты в партийных списках классифицированы по избирателям, а не по партиям. Последние только представляют список имен без классификации, обычно в алфавитном порядке.  Число имен не может превышать количество мест, которые должны быть  заполнены от каждого соответствующего кантона. Классифицируя  отдельных кандидатов, избиратели имеют три варианта: 

• Оставить кандидата без изменений, один раз в списке;
• Внести кандидата в список еще раз; или
• Вычеркнуть кандидата из списка. 

Единственным условием является, чтобы общее число имен  не превышало число мест, которые избираются от кантона. Избиратель также может принять решение не вносить никаких изменений в список.  В этом случае, ни одному из кандидатов не отдается предпочтение, и при подсчете бюллетеней подсчитывается число мест, выделенных  партии.

Избиратели могут далее усложнить свой список,  вписывая  кандидатов от других партий (panachage). Таким образом, голосующий за социалистов, может поместить кандидата от Свободной  демократической партии в список один или два раза. При наличии такой возможности вписывать имена, подсчет результатов значительно осложняется. В вышеприведенном примере, вписанный кандидат от Свободной  демократической партии добавляет голоса Свободной  демократической партии и  уменьшает силу Социалистической партии; избиратель разделил свои голоса между двумя партиями. Избиратели могут пойти дальше и вписать кандидатов из тех партий, из которых они желают это сделать, но, опять же, общее число имен не должно превышать  количество мест в кантоне.  

Подсчет результатов проходит в следующем порядке: по каждому кантону число мест, полученное каждой партией, определяется на основе общего количества голосов, отданных за кандидатов этой партии. Во-вторых, кандидаты получают эти места в порядке их нахождения в списке. Эта классификация основана на количестве случаев, когда имя кандидата появляется  во всех списках, включая вписывание  в списки других партий.  

Свобода выбора, которая допускается швейцарской системой для избирателя, ослабляет партийный контроль над кандидатами, а, следовательно, партийная дисциплина на низком уровне. Хотя любая швейцарская партия может контролировать то, попадает ли ее кандидат в список или нет, она не может определить шансы кандидата быть избранным по той позиции, которую он занимает в списке. Как только кандидаты внесены в список, они остаются одни и они должны попытаться и добиться, чтобы  наибольшее число избирателей, внесло их в списки по два раза и наименьшее - вычеркнуло из списка.   Хотя кажется, что эта система дает большую власть  избирателям, она также увеличивает влияние заинтересованных групп. Эти группы информируют своих членов о кандидатах, которые поддерживают их интересы и за которых  следует отдать два голоса, а также о кандидатах, которых следует вычеркнуть, поскольку они не поддерживают интересы этой группы. Например, группа учителей проинформирует своих членов о том, какой из кандидатов сочувственно относится к нуждам учителей, а какой нет.  Письма рассылаются большим количеством групп, от деловых групп до профсоюзов. Кандидаты зависят от политических партий только в том, чтобы их внесли в списки голосования; для того, чтобы быть избранными, они должны добиться поддержки большого числа заинтересованных  групп.  

Швейцарцы до сих пор голосуют за партийные списки, но их избирательная система позволяет им выразить предпочтения за или против какого-либо кандидата.  Выборы также проходят в сравнительно маленьких избирательных округах, где избиратели чувствуют себя более свободно, чем в едином национальном округе. Все эти факторы вместе взятые, представляют собой взаимоотношения между избирателями и кандидатами. При этой избирательной системе швейцарцы  в настоящее время имеют 14 партий в Национальном Совете.

Кроме принятия участия в выборах,  швейцарские избиратели имеют возможность высказать свое мнение на референдуме. Действительно, из всех общенациональных референдумов,  проведенных в Западной Европе после Второй мировой войны, более двух третей было проведено в Швейцарии. Избиратели имеют право   организовывать всенародный референдум  по каждому законопроекту, рассматриваемому парламентом.  Единственным требованием является, собор более 50 000 подписей, что сравнительно легко сделать в стране с населением 7 миллионов человек. Избиратели также имеют право окончательного голоса по поправкам в Конституцию. Все конституционные изменения, по которым принимаются решения парламентом, должны представляться избирателям.  Как минимум 100 000 избирателей  может также представить свою конституционную поправку, которая вначале будет обсуждаться в парламенте, но окончательное решение по которой, будет принято в результате референдума. Этот инструмент общественной конституционной инициативы широко используется  и может применяться  в любом вопросе, который желают решить люди. Когда референдумы были введены  в 19 веке, ожидалось, что влияние их будет инновационным. Основатели современной Швейцарии ожидали, что избиратели будут открыты переменам, но на самом деле оказалось, что референдум часто отдаляет решение вопроса. Наилучшим примером может служить введение права голоса для женщин в 1971 году. Парламент был готов раньше, чем избиратели-мужчины предоставить право голоса женщинам. Этот пример типичен в том смысле, что показывает, что часто требуется много времени, чтобы убедить швейцарского избирателя принять новую идею.

США: Этнические меньшинства и одномандатные округа

Одномандатные округа (SMD) глубоко укоренены в американской политической традиции. Со времени основания Соединенных Штатов в восемнадцатом веке по настоящее время электоральное представительство основывается на концепции территориальных единиц и субъединиц. Американцы всегда рассматривали суверенность народа в пространственном смысле, начиная с истории создания конституции США в качестве соединяющего звена между суверенными штатами и кончая внутри самих штатов приданием большого значения автономности графств и муниципальных правительств или «самоуправлению». В Конституции не приводятся детали проведения всенародных выборов, а в штатах были опробованы различные способы использования одномандатных, многомандатных округов, выборов по непартийному принципу. Но SMD часто являлась методом выбора для проведения выборов на всех уровнях – федеральном, на уровне штатов, местном – потому что она позволяла небольшим, географически компактным общинам посылать своих представителей в более крупные законодательные собрания. В противоположность этому многомандатные округа и беспартийные выборы использовались тогда, когда правящее большинство желало подчеркнуть корпоративность определенных юрисдикций и подавить партийную или этническую «фракционность». Правила беспартийного голосования, такие как выборы по абсолютному большинству голосов, законы против однократного процесса и определяющие количество мест, использовались для максимизации власти этнического большинства для осуществления контроля над всеми местами в соответствующих законодательных органах.

Исторически чернокожие граждане были основными целями для использования инструментов манипулирования голосами в США. Соединенные Штаты являются единственной современной демократией, основанной на институте рабовладения, а чернокожие американцы трактовались в ее конституции и политических институтах, как внутренние «иные» граждане. Рабы не считались людьми, и даже свободные черные не были гражданами. После гражданской войны чернокожих американцев на юге систематичесски терроризировали во время выборов и на исходе века полностью лишили избирательных прав. Первичные выборы от демократической партии, полностью состоявшей из белых, стали единственными выборами, которые играли роль, и это обратило «сплоченный Юг» в регион однопартийных штатов. Международное давление во время холодной войны и кампания NAACP против легальной расовой сегрегации, в конце концов, привели к отмене законов, которые лишали права голосования чернокожих и не допускали их к участию на первичных выборах. После этого многие законы, диктуемые белым большинством, внутри и за пределами Юга, нашли убежище в беспартийной и многомандатной схемах голосования для уменьшения влияния черного электората.

Верховный суд США ответил на послевоенный пересмотр правил американского гражданства путем повышения конституционной значимости личности, индивида. В 1963 и 1964 гг. Суд отошел от своей позиции отрицания пересмотра спорных вопросов и пошел навстречу белым городским избирателям, жаловавшимся на отказ законодательств штатов, согласно которым доминировали малонаселенные сельские округа, на проведение перераспределения избирательных округов. Верховный суд опирался на Статью о равной защите Четырнадцатой поправки, чтобы объявить о правиле одного человека, одного голоса, определяя отдельного гражданина в качестве основной единицы избирательной политики. Однако, оправдывая недоучет голоса отдельного индивида, Суд открыл двери для обвинений в том, что сила голосования может быть разбавлена нематематическими средствами, в частности теми избирательными системами, которые позволяют блокирующему голосованию белого большинства отказать черному гражданину в возможности выбирать представителя в законодательный орган штата или местный законодательный орган. Верховный суд ответил на это, дав указания нижестоящим судам отдавать предпочтение системе SMD в тех случаях, когда они обязывают пересмотреть окружное представительство в законодательных органах, а в 1973 году он объявил неконституционным использование в Техасе многомандатных округов, в частности по той причине, что они не предоставляли черным и испано-говорящим избирателям равной возможности избирать кандидатов по своему выбору.

Все эти избирательные реформы были оправданы судебным толкованием Конституции. Между тем в 1965 году, подталкиваемый массовым Движением за гражданские права, Конгресс принял, а президент Линдон Джонсон подписал, Акт о праве голоса, который впервые дал право голоса большинству черных американцев на Юге. Условия, которые бы гарантировали законное основание для учета голосов меньшинств, стали предметом интенсивного и всевозрастающей сложности судебного разбирательства, как в отношении беспартийных или многомандатных выборов, так и в отношении подтасовываемых SMD. В 1980 году Верховный суд постановил, что расовые меньшинства должны доказать, что оспариваемая избирательная структура построена или намеренно поддерживается в таком состоянии, чтобы уменьшить их силу голосования. Конгресс на это ответил Актом по праве голоса от 1982 года, который создал юридические предпосылки для судебного преследования избирательных структур, которые оказали или «привели» к снижению силы голосования защищенных меньшинств, определяемых как расовые группы или «лица индо-американского, азиатско-американского, испано-язычного происхождения или являются коренными жителями Аляски». Акт о праве голоса от 1982 года, поддержанный решением Верховного суда от 1986 года о требуемых доказательствах, способствовал широкому переходу от беспартийного голосования к SMD, как путем судебного разбирательства, так и посредством законодательных актов.

Ко времени переписи 1990 года почти каждый орган штата и местных властей по разбивке округов был занят задачей составления одномандатных округов по принципу «меньшинство-большинство», в соответствии как с конституционным положением о равенстве населения, так и с положением Акта о праве голоса о недопустимости снижения силы голосования. Новые одномандатные округа способствовали заметному увеличению представительства как афро-американцев, так и испано-язычных граждан. Количество чернокожих американцев, избранных на должности по всей стране выросло с 300 в 1964 году до примерно 8000 в 1993 году, хотя эта цифра все еще составляла менее двух процентов всех выборных должностей в стране, где черные американцы составляют двенадцать процентов населения. Со времени принятия Акта о праве голоса от 1965 года количество афро-американских членов Конгресса выросло с девяти до 38, а одномандатные округа с большинством черного населения дали все семнадцать афро-американцев, избранных в Конгресс от одиннадцати южных штатов старой конфедерации. После выборов 1994 года, согласно нового плана разбивки округов согласованного с черными политическими лидерами, Алабама стала первым и пока единственным южным штатом, который добился пропорционального представительства чернокожего населения в обеих палатах своего законодательного органа.

Вероятно, не удалось бы избежать националистских тенденций, вызванных возрастанием числа одномандатных округов с черным и испано-язычным большинством. Способы составления одномандатных округов обязательно определяют органы, которые предназначены для обеспечения представительства в законодательных собраниях, и это осуществляется в строгих географических рамках. Изредка пути переразбивки округов оказываются политически малообоснованными, а просто отражают административные инструменты для соответствия индивидуальных предпочтений избирателей. Скоре даже они объявляют, кем должны являться оперативные национальные подкомитеты и как много полномочий они будут иметь в законодательном процессе. В Соединенных Штатах графства, муниципалитеты и заметные другие органы традиционно являлись строительными блоками для разбивки округов, за исключением тех случаев, когда было более целесообразно не учитывать их административные границы для учета электорального влияния афро-американцев и других этнических меньшинств. Теперь стало необходимо разбить традиционные политические подразделения для создания округов с афро-американским или испано-язычным большинством, поскольку в США цветные народы не имеют ясно выраженной «родины». Хотя они зачастую имеют этнически идентифицируемое местожительство, эти жилые анклавы рассеяны среди более многочисленного, в основном белого, населения. В некоторых случаях результатом этого являются очень неравномерные, некомпактные округа с черным или испано-язычным большинством, которые, хотя они и не являются менее причудливыми, чем некоторые округа с белым большинством, ошибочно принимались руководством к действию для создания расовых или этнических схем разбивки.

Наиболее неравномерно разбитые округа с черным или испано-язычным населением вскоре стали оспариваться в судах белыми избирателями, которые жаловались, что преобладает «цветная» интерпретация положений Конституции. В 1993 году Верховный суд издал первую серию решений, которые установили «аналитически отличные» конституционные предпосылки действия, которые могли использоваться отдельными гражданами, оспаривавшими «расовые махинации» в одномандатных округах. Истцам не нужно было «надрываться», доказывая, что в таких округах их голоса не были учтены или были сокращены, либо их сила голосования была урезана. Наоборот, Суд исходил из презумпции порочности вреда, проистекающего от округов, составленных с целью преследования интересов «преобладающей» расы, которые не могут быть оправданы как «отдельное» мероприятие для соблюдения «актуальных интересов государства». Суд постановил, что такие округа неконституционны, поскольку они исходят из предположения, что все члены этнического меньшинства думают и голосуют одинаково и имеют одинаковые политические интересы – это та предпосылка, которая по мнению Суда будет поощрять «балканизацию» электората. Эта новая юриспруденция по избирательным махинациям, нацеленная на понимание вредоносности для национального единства, а не на ущемление прав отдельного истца, привела к судебному упразднению нескольких одномандатных округов с черным и испано-язычным большинством на уровне Конгресса, штатов и местном уровнях. Были разработаны и подтверждены новые конституционные правила разбивки округов при минимальном большинстве пяти судей на фоне активного несогласия четырех судей, которые утверждали, что новые правила ущемляют как субстантивное право, так и соответствующие пределы судебного рассмотрения.

Судья Феликс Франкфуртер предупреждал об угрозах судебного вовлечения в «политические чащобы» в разбирательства, где он выражал свое несогласие в 1963 году с принципом один человек один голос. Его можно оправдать в несогласии с текущими принципами Верховного суда по борьбе с мошенничеством во время выборов. Нет сомнения, что нет ничего более несоответственного для судебного решения, чем вопросы, связанные с тем, каким образом суверенным народам определять себя в условиях многонациональной демократической республики. В своей попытке отвратить законодательные органы штатов от допущения, что все афро-американцы думают одинаково Суд встает перед лицом другого допущения: что произойдет, если афро-американцы или выходцы из Мексики или азиато-американцы или американские индейцы – граждане этой страны – в каком-либо штате или местности фактически имеют общие политические интересы и свободно объединятся для самоутверждения через своих избранных представителей, общинные институты или политические организации или политические партии? Предложить, что цветные граждане конституционно не имели права настаивать на своих одномандатных округах, означало бы нарушение исторически сложившегося, конституционно защищенного понятия о политической свободе в США. Это совершенно отличный вопрос от того вопроса, что могут ли члены этнического меньшинства требовать создания таких округов в качестве юридического или конституционного права.

Но это серьезные вопросы, к которым только сейчас вынуждены обращаться сторонники одномандатных округов «большинства-меньшинства». Среди них никогда не существовало консенсуса в отношении политических границ или нормативной конечной точки прав голосования, за которые они успешно ратовали. Сегодня большинство сторонников одномандатных округов, составленных для получения голосующего большинства определенной этнической группы, отстаивают их в качестве вынужденного ответа на «неблагополучную» реальность этнического разделения населения страны. Они единодушны с противниками округов «большинство-меньшинство» в своем рассмотрении Соединенных Штатов как страны иммигрантов, где вновь прибывшие жители и их потомки добровольно усваивают установленные институты государственной политической и социальной жизни, сохраняя при этом право на этническую самостоятельность в строго частной области жизни. Даже частные (белые) этнические объединения были под угрозой исчезновения во время эры “плавящегося котла” англиканского господства, которая длилась, по меньшей мере, до первой мировой войны. Четкое изменение американской тождественности однако, было вызвано второй мировой войной, когда потомки других европейских национальностей наложили свой отпечаток на принадлежность к американской нации и принятых ими англо-американских политических традиций. Полные последствия этого национального повторного определения были в основном скрытыми, так как они имели место по всему миру, в империях, созданных государственными идеологиями во время холодной войны. Все это в настоящее время изменилось, и США не имеют иммунитета против дуновений этнического национализма, которые происходят по всему свету.

В настоящее время американцы  германского и ирландского происхождения превосходят числом потомков англичан. Сейчас они занимают передние места в органах власти, наряду с южно-европейскими и восточно-европейскими американцами, включая светских американских евреев, где вместе они стали самыми яростными защитниками принятого ими английского языка и англо-американской конституции. Этнически явные одномандатные округа являются источником раздражения для этих американцев и угрозой для их национального видения. Правое крыло иммигрантской нации поддерживает текущий режим подавления и делегитимизации одномандатных округов, имеющих слишком явную расовую или этническую структуру, в то время как левое крыло либо защищает округа “большинство-меньшинство” в качестве временного инструмента интеграции, либо настаивает, чтобы они были заменены многомандатными схемами округов с использованием правил полупропорционального голосования или системы единого передаваемого голоса. Растущее число сторонников PR также критикует SMD за то, что она облегчает переизбрание уже действующих должностных лиц, порождая отсутствие отчетности, что в равной мере наносит ущерб как меньшинству, так и большинству. Но системы PR не защищены от тех же обвинений, что предъявляются одномандатным округам “большинства-меньшинства”, в отношении поощрения ими этнической поляризации и угрозы стабильности.

Однако за пределами этих дебатов об иммигрантах и общих задачах национальной однородности остаются цветные американцы, особенно потомки американских рабов. Некоторые исследователи в настоящее время признают, что верховенство белого населения всегда являлось более мощной характеристикой американского гражданства, по сравнению с любыми более открыто дебатировавшимися вариантами либерального плюрализма и гражданского республиканизма. Многие белые американцы озабочены или даже напуганы контролем черных американцев в тех политических единицах, где они проживают. Для афро-американцев более восприимчивая иммигрантская нация может являться ни реалистичной, ни более приемлемой в силу вековых кастовых исключений. Они могут быть более склонны провести повторные обсуждения вопроса принадлежности к американской нации на условиях, которые наконец признают их исключительность и уважают их достоинство и свободное представительство. Периодическое пересоставление одномандатных округов может оказаться одним из лучших путей продвижения их национальных требований на повестку дня, что могло бы обьяснить, почему враждебно настроенное большинство Верховного суда обратило в конституционное право этот вопрос в надежде обойти дебаты. Системы пропорционального представительства могут предоставить афро-американцам равное представительство в законодательных органах, но сопутствующий конституционный межэтнический диалог по пересоставлению одномандатных округов может фактически осложнить историческое стремление потомков рабов к достижения полной свободы. Недавние предложения по PR некоторых членов фракции чернокожих американцев в конгрессе не нашли сильного отклика у черного населения. С другой стороны, легко представить каким образом потомки завоеванных коренных народов и небелых иммигрантов могут иметь совершенно иные взгляды на то, какие избирательные системы более всего отвечают их личным и коллективным требованиям в США - стране, которая становится все более разнообразной.

Справедливое разрешение этих конфликтующих, зачастую несовместимых, этнических позиций в отношении избирательных структур и здравое осмысление подспудных национальных взглядов на эти вопросы может быть достигнуто только через взаимное согласие на достижение компромиссов, которые должны оставаться неполными и условными до тех пор, пока мы ценим либеральную идею свободы человека в формировании и изменении своей культурологической и политической личности. Дискуссии, необходимые для достижения согласия по таким глобальным вопросам, бывает особенно тяжело начать и поддерживать в Соединенных Штатах, поскольку для многих американцев их национальное самосознание воплощено в священной, письменной Конституции, которая для всех практического толка целей может только ре-интерпретироваться, а не повторно обсуждаться. Неудивительно, что наиболее выдающийся прогресс в направлении национального консенсуса обычно достигается путем демократических компромиссов вне конституционного контекста, как это имело место, например, в случае с Актом о праве голоса. А в настоящее время при значительной поддержке “дальтоников” консерваторов некоторые члены Верховного суда предполагают, что то, что они рассматривают в качестве сверхревностного внедрения демократическими ветвями федерального и местного правительств может поставить под вопрос конституционность самого Акта. И поводом для такой конституционной конфронтации будет борьба по вопросу законодательной переразбивки округов. Таким образом, если американский опыт с одномандатными округами в качестве инструмента политического влияния этнических меньшинств может дать какие-либо уроки для других демократий, то они включали бы важность учета конкретного национального контекста, уважение политических традиций и конкретного положения субнациональных групп внутри них, учет возможности получения как можно более широкого консенсуса при принятии решений об избирательных структурах, и что наиболее важно, соблюдение “скромности”, когда заходит речь об ожиданиях от долгосрочных решений.

Украина – опасности мажоритаризма в молодой демократии

Первые выборы на Украине в качестве независимого государства были проведены по мажоритарной двухтуровой системе (TRS). Распад советской системы в начале 1990-х годов инициировал создание множества новых партий, стремившихся заявить свои демократические притязания и вести Украину через экономические и политические реформы. Но географические вариации в экономической и этнической структуре Украины, осложненные историей территориального деления, привели к формированию разных партий в разных частях страны. В результате этого сложилась ситуация, в которой появилось множество мелких партий, основа которых разделялась по региональным или этническим линиям, либо по экономическому могуществу. Когда в 1994 году на Украине были проведены парламентские выборы, большинство партий оказались слабо организованными и имели весьма приблизительное представление о том, какова численность их сторонников. Одна из причин этого заключается в том, что хотя в целом жители Украины ценят демократические принципы, но существовала недооценка организованной политической активности в народе, учитывая то, что при коммунистическом режиме имелся опыт однопартийного правления.

Слабость партий в  начале многопартийной борьбы за голоса означала, что избирательные институты играли особенно важную роль в формировании молодой партийной системы. Согласно избирательного закона, использовавшегося в выборах 1994 года, от каждого избирательного округа выбирался один депутат, а последний тур выборов проводился между двумя кандидатами, получившими наибольшее число голосов, если в первом раунде ни одному кандидату не удавалось получить абсолютное большинство. Многие комментаторы в то время считали Двухраундовую систему как идеальное средство ограничивания количества партий в парламенте, которая в то же время давала малым партиям больше шанса быть избранными, чем при использовании системы FPTP.  Другие же видели преимущество этой системы в том, что она будет поощрять формирование тактических соглашений между партиями со схожей идеологией во втором раунде выборов, максимизируя таким образом общее представительство их совместных интересов.

Но результаты выборов показали наличие ряда упущений в этих рассуждениях. Во первых, географическая гетерогенность поддержки партий привела к тому, что многие избранные депутаты имели только узкие региональные интересы, зачастую связанные с интересами конкретной этнической группы или экономического сектора. Когда парламент был полностью скомпонован, то он содержал делегации не менее чем 14 партий – гораздо больше того числа, который ожидался сторонниками мажоритарного избирательного закона. Кроме того склонность мажоритарных систем преувеличивать долю мест более крупных партий означала, что хотя возродившиеся коммунисты получили только 13% голосов, в то же время они получили 23% мест и таким образом оказались в выигрыше по сравнению с их истинным представительством по количеству полученных голосов. Этот «эффект призового места» не срабатывает в отношении более мелких, вновь сформированных партий, которые обычно получают меньше мест, чем следовало бы по количеству набранных ими голосов. Во вторых, эти выборы мало чем помогли консолидации партийной системы; большинство партий неохотно шло на достижение договоренностей по второму туру голосования, потому что они переоценивали свою электоральную силу и были уверены, что и сами могут справиться. И в третьих, сохранение одномандатных округов позволило многим местным чиновникам и известным местным фигурам выиграть места, не связывая себя ни с какой организованной партией. Как следствие этого половина избранных депутатов была представлена независимыми депутатами. Большое число партий в парламенте и сравнительно небольшое количество депутатов, связанных с партиями способствовали значительной текучести структур парламентских фракций. Это вело к непредсказуемым последствиям. Это ослабило демократическую отчетность и ответственность и снизило ценность парламента в глазах многих избирателей.

Следующая проблема избирательного закона Украины заключается в том, что он включает два условия, которые невозможно обнаружить в большинстве законов такого типа:  явка избирателей должна быть выше 50%, чтобы выборы в данном избирательном округе были сочтены действительными, и что победивший кандидат должен набрать абсолютное большинство голосов. Эти требования привели к тому, что депутаты не были избраны примерно в четверти всех избирательных округов; низкая явка избирателей привела к тому, что выборы на многих участках были объявлены не действительными, а во многих случаях ни один из кандидатов не получил более 50% голосов на последнем туре выборов, поскольку многие люди голосовали против обоих кандидатов в форме протеста. Процесс заполнения вакантных мест длился более двух лет, что вызвало значительное разочарование народа. Кроме того, меняющееся число законодателей также внесло свою лепту в непредсказуемость результатов, а несколько регионов страны в течение этого периода имели малое представительство в законодательном органе.

После выборов 1994 года сложился общественный консенсус, что было бы желательно продвигаться в направлении более пропорциональной избирательной системы, чтобы уменьшить число независимых депутатов, стабилизировать партийную систему и поощрять более предсказуемое поведение законодательной ветви. Новый избирательный закон, согласно которого будут проводиться выборы 1998 года, представляет собой полу-пропорциональную параллельную систему, по которой половина депутатов будет избираться по системе FPTP в одномандатных округах, а вторая половина по национальным партийным спискам при трехпроцентном пороге представительства. Видимо эти изменения повысят эффективность электорального процесса, помогут создать более структурированный парламент и содействуют консолидации партийной системы.

Наиболее важное заключение, которое следует из украинского опыта, состоит в том, что хотя пропорциональные системы зачастую могут вызывать ðàñïðîñòðàíåíèå парламентских партий в развитых демократиях, все же и мажоритарные законы также позволяют большому числу партий проникать в парламент, когда партии являются слабыми и разделенными по географическому принципу, что имеет место быть во многих молодых демократиях. Кроме того в Центральной и Восточной Европе мажоритарные системы не способствовали консолидации партийных систем, потому что отсутствие широкого признания партий способствует избранию независимых кандидатов, которые могут нарушить баланс партийных сил в парламенте и дестабилизировать законодательный процесс. И, наконец, мажоритарные системы дают явный перевес тем партиям, которые имеют установившиеся организационные и поддерживающие основы, такие, как встречающиеся в бывших однопартийных государства Африки, Восточной Европы и бывшего Советского Союза.

Папуа Новая ГвинеяИзбирательные стимулы для межэтнического согласия

Южно-Тихоокеанская страна Папуа Новая Гвинея (PNG) использовала две различные избирательные системы - Альтернативное голосование (АV) с 1964—1975 гг., когда она являлась частью территории Австралии, и  (FPTP) с 1975 г. и далее, после приобретения независимости. Опыт этой страны представляет интерес по нескольким причинам.  Первое, Папуа Новая Гвинея является одной из немногих развивающихся стран с непобитым рекордом непрерывных альтернативных выборов и большим количеством мирных смен правительств. Второе, переход от одной избирательной системы к другой привел к серии неожиданных последствий, которые показывают различные аспекты, которыми могут обладать явно похожие системы.

Папуа Новая Гвинея унаследовала АV систему от Австралии, и использовала ее в трех выборах в 1964, 1968 и 1972. Но, в отличие от Австралии, PNG является многоэтническим фрагментарным государством, и опыт этой страны в трех выборах, проведенных согласно правилам АV показал, что АV не может поддерживать этническое согласие и сдержанность в глубоко разделенном обществе. Это происходит из-за предпочтительной природы АV, согласно которой избиратели выражают не только свой первый выбор, но также и второй и самый последний. Благодаря клановой природе общества PNG, при АV большинство избирателей неизменно делали свой первый выбор в пользу своего клана или же за «своего» кандидата. Но, при большом количестве мест, для одного кандидата было недостаточно добиться большинства голосов; ему также было необходимо стать вторым выбором других групп. Для того чтобы добиться этого, кандидатам было необходимо продать себя в качестве «второго-лучшего» выбора другим клановым группам - что означало, в общем, заботиться об интересах всех групп, а не только своей. Это также означало, что кандидаты, которые сформировывали альянс и сотрудничали друг с другом добивались больших успехов, чем те кандидаты, которые пытались выиграть место, опираясь лишь на свою избирательную базу. Это служило многим кандидатам стимулом действовать в соглашательской манере с другими кланами. Механизм данной системы обеспечивал также, что выигравший кандидат имел поддержку абсолютного большинства голосов. В большинстве случаев, выигравший кандидат не обладал самым крупным «блоком» сторонников, а просто успешно заручался поддержкой нескольких групп.

Думая, что FPTP будет более простой системой, которая будет оказывать такой же эффект как АV, Папуа Новая Гвинея заменила свою избирательную систему на FPTP, начиная с 1975 г., после приобретения независимости. Однако, другие стимулы, обеспеченные действием новой системы FPTP привели к совершенно другим результатам, чем ожидалось. Так как кандидатам не нужно было больше абсолютного большинства голосов для того, чтобы добиться успеха, а просто больше, чем в остальных группах, то кандидат из самого крупного клана всегда выигрывал. Не существовало больше стимула для сотрудничества с кем-либо. Избирательное насилие возрастало, так как в интересах некоторых кандидатов было помешать сторонникам своих оппонентов голосовать, вместо того, чтобы проводить кампанию за их второй выбор, как это было при АV. Также, из-за наличия большого количества кланов, пытающихся выиграть место, кандидаты поняли, что они могут добиться успеха даже при условии ограниченного количества сторонников. В 1992 г., почти половина парламента PNG была выбрана с менее, чем 20% голосов - один из выигравших кандидатов набрал всего лишь 6.3%. На данный момент, поощрение кандидата за сопротивление, с целью раскола избирательной базы доминирующего клана, является обычным явлением. Это привело к тому, что некоторые обозреватели и политики призывают к возвращению к АV.

Случай с Папуа Новая Гвинея показывает, как сильно здравый смысл, в отношении избирательной системы, зависит от рассматриваемой структуры общества. Несмотря на существование FPTP избирательной системы, PNG имеет очень изменчивую партийную систему, которая базируется на отдельных людях, а не на идеологии, также до сих пор все правительства имели слабые коалиции, которые менялись в парламенте, а также во время выборов. Одномандатная система представления привела к  высокому уровню текучести политиков от одних выборов к другим и усилению чувства ответственности части местных членов по отношению к своим избирателям. Однако при АV системе это чувство ответственности имеет склонность к размыванию между несколькими группами, в то время как при FPTP клановая база члена  иногда является его или ее единственной заботой

Польша: между раздроблением и поляризацией

Выборы в июне 1989 года в Польше сыграли своего рода поворотную роль в распаде коммунистических режимов в Центральной и Восточной Европе. Эти выборы стали результатом переговоров между польскими коммунистами и оппозицией, ведомой профсоюзом Солидарность, завершившихся так называемым Согласием Круглого стола в апреле 1989 года. Согласие круглого стола установило уникальную (и предназначенную только для однократного применения) систему «раздробленных» выборов, где 65% из 460 мест в Сейме было заранее выделено для коммунистов и их союзников, а остальные 35% предназначались для открытой борьбы. Вдобавок верхняя палата парламента – Сенат –должна была переизбираться, причем все 100 в ней предстояло заполнить на свободных, не ограничиваемых выборах, первых полностью свободных и справедливых выборах в Восточной Европе за более чем 40 лет. На выборах, состоявшихся 4 и 18 июня 1989 года, Солидарность выиграла все места кроме одного, за которые вступила в борьбу. Коммунисты получили свои заранее выделенные места в Сейме, но не получили ни одного места в Сенате. Результаты этих выборов отражали высокий уровень политической поляризации в Польше в течение 1980-х годов.

Сейм

Парламент, избранный в 1989 году сроком на четыре года, уже в 1990 году стал отсталым от жизни и устаревшим. В нем все еще преобладали люди старого режима, не имевшие по существу шансов на переизбрание, поэтому не без колебаний все же новые выборы, в конце концов, были назначены на 27 октября 1991 года. После длительных дебатов новый избирательный закон по выборам в Сейм был утвержден этой Палатой 28 июня 1991 года. У участников этих дебатов были свои явные и скрытые интересы, и они часто меняли свои позиции. В целом пост-коммунистическое большинство в Сейме вместе с некоторыми группировками, следующими за Солидарностью, желало введения пропорционального представительства, в то время как остальные (Президент Валенса и крупные партии в русле Солидарности) отстаивали разнообразные смешанные избирательные системы. Практическое правило  состояло в том, что чем сильнее была партия и более популярными были ее лидеры, тем меньше была вероятность, что она будет склонна принять чистое Пропорциональное представительство (PR). В конце концов, среди депутатов взяли верх соображения, связанные с неопределенностью результатов выборов и для проведения выборов в Сейм была принята система PR.

Согласно системе, принятой в 1991 году, страна была поделена на 37 участков, по 7-17 мест от каждого участка в зависимости от количества населения. Для регистрации своего списка на участке партиям было необходимо набрать, по меньшей мере, 5000 подписей избирателей, проживающих на данном участке. Места на участках распределялись между партиями по системе Харе-Нимейера, без какого-либо порога. Из общего числа в 460 мест 69 были даны (посредством модифицированного метода Сент-Лагу) на общенациональной основе тем партиям, которые (а) зарегистрировались в общенациональном списке (для чего партии было необходимо зарегистрировать свой список, по меньшей мере, на пяти участках, собрав по меньшей мере по 5000 подписей избирателей на каждом участке) и (б) пройти порог в пять процентов в общенациональном масштабе и/или добиться избрания своих кандидатов по меньшей мере на пяти участках. Эти пороги убирались, если только речь шла о этнических меньшинствах. Избирателям на каждом участке предстояло выразить свое предпочтение, выбрав список одной партии, и поставив пометки имени кандидата, за которого они желают проголосовать.

Политическая дихотомия (раздвоенность) выборов 1989 года (Солидарность против старого режима) в 1991 году сменилась высоко раздробленной политической картиной, где более ста партий и квази-партий боролись за избрание в Сенат и Сейм. Выборы завершились формированием крайне раздробленного парламента, когда наиболее сильная партия в Сейме контролировала всего 13,5% мест и не было возможности создания коалиции большинства из менее чем пяти партий. Все вместе 18 партий и групп контролировали, по меньшей мере, по два места каждая, а еще 11 таких групп имели по одному месту каждая. Фактическое количество игроков в Сейме фактически было меньше благодаря слияниям и созданию коалиций. Этот парламент в течение двух лет назначил трех премьер-министров, два правительства и обусловил свой преждевременный уход после принятия  вотума недоверия правительству Ханны Сухоцкой в мае 1993 года. Президент Валенса, будучи перед выбором отставки правительства или роспуска парламента выбрал последнее. Среди последних законов, принятых распускаемым Сеймом, были поправки к избирательному закону.

Поправки, принятые уходящим парламентом, были предназначены для ограничения раздробленности посредством устранения более слабых партий из Сейма. В частности были внедрены три следующих инструмента: (1) пятипроцентный порог для партий и восьми процентный порог для коалиций в масштабах всей страны (а порог для общенационального списка был поднят с пяти до семи процентов); (2) увеличение числа избирательных округов с 37 до 52 с расширением значимости округа с трех до 17 мест; (3) внедрение формулы д'Ондта, дающей преимущества более сильным партиям, при распределении всех мест. Поддержка этих поправок напрямую (позитивно) коррелировала с силой партий, находившихся в уходящем Сейме. Для некоторых партий, поддержавших эти поправки, они оказались разрушительными, так как только одна коалиция и пять партий проходили в Сейм при выборах по такой схеме.

Таким образом, избирательная реформа дала ожидаемые результаты:  более сильные партии получили дополнительные места, а наиболее слабые были удалены из Сейма. Хотя и удалось преодолеть раздробленность парламента, но это было достигнуто за счет серьезного искажения пропорциональности. Правящая левая коалиция, возникшая после выборов, получила совместно всего 36% голосов, но контролировала большинство мест в 66%. При 34% голосов, «потерянных» за счет партий, не представленных в Сейме (в основном из правой половины политического спектра), парламент, избранный в 1993 году, воспринимался как не полностью легитимный:  он представлял (поскольку явка на выборы была на уровне 52,1%) всего 34% потенциальных избирателей. Таким образом одна возможность (фактически существовавшая между 1991 и 1993 гг.) дисфункции демократического порядка – нестабильные правительства, генерируемые раздробленным парламентом – была заменена в 1993 году другой возможностью, а именно, стабильным правительством без достаточной легитимности.

Этот потенциал недостаточности был устранен в результате последних выборов 21 сентября 1997 года, проводившихся согласно тем же правилам, что и в 1993 году. Хотя всего пяти партиям и коалициям удалось пройти установленные пороги, они представляли 87,8% всех действительных голосов (при явке на выборы на уровне 47,93%). Более важно, что в Сейм вернулся политический баланс, так как несколько партий раздробленного правого крыла на этот раз объединились  под зонтиком Избирательной акции Солидарности (ИАС) и выиграли большинство голосов, чтобы сформировать правоцентристское правительство с либерально-демократическим Союзом свободы. Однако, борьба между двумя крупными коалициями, возглавляемыми на левом крыле пост-коммунистическим СЛД и ИАС на правом крыле, привела к ослаблению поддержки центристских партий и ре-поляризации государственного управления по идеологическим линиям.

Сенат

С 1989 года избирательные округа для выборов в Сенат основывались на географическом принципе, что означало, что в 47 провинциях Польши из 49 избиралось по два сенатора. Только две наиболее густонаселенные провинции получили по три сенаторских места. Сенаторы избираются блоковым голосованием кандидатов. В 1989 году было необходимо получить большинство голосов, чтобы выиграть (с последним туров выборов через две недели после первого тура). Для последующих (1991, 1993 и 1997 гг.) выборов в Сенат последний тур выборов был отменен (относительное большинство голосов заменило абсолютное их большинство). Интересно отметить, что уровень раздробленности и – за небольшим исключением – политического состава Сената с 1991 года шли параллельно с партийным составом Сейма.

Президентские и местные выборы

С 1990 года Президент Республики Польша избирается всенародным голосованием. Если в первом туре никто из кандидатов не получает абсолютного большинства, то последний тур между двумя первыми кандидатами проходит спустя две недели. На выборах 1995 года, характеризовавшихся плотной гонкой между находившихся тогда у власти Лехом Валенсой и конечным победителем Александром Квасьневским, такое соотношение сил внесло свой вклад в ре-поляризацию политического спектра.

На местных выборах параллельно используются две системы:  FPTP в сельских общинах и городах с населением менее 40 тысяч человек, и партийный список PR в городах с населением свыше 40 тысяч человек.

Реформа избирательной системы в Израиле

18 марта 1992, в последний день перед роспуском, Израильский парламент, Кнессет, изменил избирательный закон в Израиле. Это важное институциональное изменение было осуществлено на четырнадцатых всеобщих выборах 29 мая, 1996. 

Инициатива по  реформированию избирательного закона исходила вследствие широко распространенной неудовлетворенности результатами деятельности правительства. Стихийное движение широких масс во главе с выдающимися профессорами права и членами Кнессета приписывало безвыходное положение в Израильской политике в течение 1980-ых, прежде всего к политике коалиции. Небольшие партии, особенно религиозные, получили непропорциональное влияние в процессе формирования  коалиции, таким образом, ослабляя дискреционную власть Премьер-министра над формированием национальной общей политики, и получили более чем заслуженные доли общественных ресурсов и символических обязательств. Институциональное изменение, как предполагалось,  должно было исправить эту ситуацию. 

В недавно опубликованных документах, Nachmias и Sened (1998) показывают, что институциональная реформа в избирательном законе значительно уменьшила избирательную силу больших партий и неизбежно укрепила мощь в ведении переговоров религиозных и других небольших партий. С точки зрения реформаторов, результат избирательной реформы оказался неожиданным. Однако с теоретической точки зрения, можно было ожидать такие последствия. В первом разделе я исследую избирательное правило, использовавшееся в Израиле между 1951-1992гг, и обсуждаю политические причины широко распространенной неудовлетворенности этим институциональным устройством. Во втором разделе описываются главные атрибуты нового закона наряду с нереализуемыми ожиданиями, что составило бы значительное улучшение предыдущего закона. Проблемы, свойственные новому закону, обсуждены с точки зрения концептуальной перспективы в третьем разделе. В последнем разделе я обращаюсь к общему значению реформы в контексте поиска плюралистических, демократических институциональных проектов. 

Избирательная Система в Израиле до 1996 

Избирательный закон, применявшийся в Израиле с 1951 до 1992, был одним из самых чистых форм пропорционального правления. Весь Израильский электорат рассматривался как единый округ. Число мест, которое каждая партия получала в Кнессете, было почти пропорционально числу голосов, полученному партией на всеобщих выборах. Минимальное число голосов, необходимых, чтобы войти в парламент, должно было составить один процент от голосов (с 1992г. 1.5 процента), очень низкий порог для ввода в парламент в сравнении с подобными избирательными системами. 

Одним из примечательных результатов этой чистой формы пропорционального избирательного правления было то, что Кнессет Израиля всегда состоял из множества партий. За тринадцать выборов, проведенных между 1949-1992, ни одна из партий не получила большинство мест в Кнессете. В связи с этим, требовалось, чтобы самая большая партия  в Кнессете начала вести переговоры по  формированию коалиции после каждой избирательной кампании, чтобы сформировать новое правительство. 

Формирование коалиции при многопартийной системе включает утомительный процесс ведения торгов по более чем двум типам выплат: косвенным выплатам, связанными с ведомством, и соглашениям о стратегии (Laver и Schofield 1990; Sened 1996). При многопартийных системах, партия, формирующая коалицию, должна добиться баланса между выплатами, связанными с ведомством, и выплатами, связанными со стратегией. Любое правительство может преследовать только одну стратегию, которая редко удовлетворяет всех партнеров в правящей коалиции. Партия, формирующая коалицию, должна выиграть поддержку меньших партнеров. Косвенные выплаты распределяются ею так, чтобы компенсировать их неудовлетворенность политикой, которую правительство в целом решает преследовать. Эта неудовлетворенность часто ведет к развалу коалиционных правительств, когда косвенные выплаты, связанные с ведомством, более не компенсируют компромиссы по стратегии различных партнеров коалиции (Mershon 1996; Sened 1996). 

Новый избирательный закон 

К концу движения широких масс 1980-ых был сформирован Государственный Комитет Конституции Израиля, чтобы защитить политические и избирательные преобразования. Руководство группы представило на рассмотрение детальное предложение о преобразованиях, включая специфические рекомендации, имеющие отношение к проблемам прав человека; официальную структуру проверок и балансов между законодательным и исполнительным органами управления, и новый избирательный закон. Несмотря на преданные гласности возражения большинства политических ученых в Израиле и значительного числа законодателей, представляющих различные партии, Кнессет, после долгого политического обдумывания, маневрирования и тактики задержек, изменил первоначальное предложение движения и избирательный закон. Успех движения был приписан тому, что движение вылилось в выдающуюся общественную кампанию в плане его масштаба, ресурсов, и очевидности, и был подкреплен поддержкой руководителей двух основных партий.

Новый избирательный закон включает два основных условия, которые, как предполагается,  усиливают позиции Премьер-министра в процессе формирования коалиции, вслед за всеобщими выборами. В первую очередь, Премьер-министр избирается непосредственно правомочными избирателями. Избиратели участвуют в двух типах голосования во время выборов. В первом голосовании они голосуют за партию, а по второму голосованию они голосуют за своего наиболее предпочтительного кандидата в Премьер-министры. Согласно старому избирательному закону, после выборов, Президент Израиля созывал всех вновь избранных членов Кнессета и консультировался с ними прежде, чем запросить одного из них сделать  попытку сформировать коалицию. На практике (за единичным исключением), Президент просил главу самой крупной партии попытаться сформировать коалиционное правительство. Согласно новому закону, кандидат в Премьер-министры, получающий более пятидесяти процентов голосов, всенародно и открыто избирается. Если ни один из кандидатов не получает больше пятидесяти процентов голосов, проводится второй тур голосования. Незаполненные и недействительные избирательные бюллетени не подсчитываются. 

Следовательно, один из двух претендентов уверен в получении более пятидесяти процентов голосов. По этой процедуре Премьер-министр может не оказаться главой самой большой партии в Кнессете. Фактически, в выборах 1996г. Нетаньяху выиграл в выборах на пост Премьер-министра, в то время как его партия Likud получила 32 места в Кнессете, т.е. на два места меньше, чем Лейбористская партия, которая получила 34 места, в то время как руководитель партии и соперник Нетаньяху Шимон Перес проиграл в выборах на пост Премьер-министра. 

Чтобы далее укрепить власть Премьер-министра и гарантировать стабильность коалиционных правительств, новый закон значительно сократил полномочия старого парламентского института вотума (недоверия) доверия. Согласно новому закону абсолютное большинство членов Кнессета (61 член) требуется, чтобы одобрить вотум недоверия, в сравнении со старым законом, по которому было достаточно присутствие простого большинства членов, чтобы принять такой вотум. Наиболее значительно, однако, что согласно новому закону, если абсолютное большинство поддержит вотум недоверия, не только правительство лишается власти, но и Кнессет распускается. Это изменение снижает побуждение законодателей поддерживать вотум недоверия. Чтобы свалить коалиционное правительство без роспуска Кнессета, вотум недоверия должен получить поддержку, по крайней мере, 80 членов Кнессета. 

Изданный в законодательном порядке закон не оправдал цель

Имеются три причины, в силу которых можно ожидать, что институциональное (установленное)  изменение не оправдает главную цель, для которой оно было издано в законодательном порядке. Первая причина хорошо известна и была  подчеркнута учеными и несколькими выдающимися избранными официальными лицами до изменения. Новый избирательный закон дает возможность малым партиям оказывать давление на большие партии, чтобы устроить свои политические преференции по трем турам: до первого тура выборов, снова перед вторым туром выборов, и еще раз в процессе ведения переговоров по формированию коалиционного правительства. 

Согласно старому закону, малые партии могли оказывать давление на большие партии только в течение процесса формирования коалиции, и исключительно, если они были истинно ключевыми. По новому правилу малые партии вообще и религиозные партии в частности фактически получают гарантии основного статуса во втором туре. Устранение второго тура сделало бы их стержневыми уже в первом туре. Это институциональное изменение значительно увеличивает вероятность малых партий, в частности, религиозных, стать истинно стержневыми, таким образом, укрепляя их позиции в ведении переговоров. 

Вторая причина, по которой можно ожидать, что новый закон не оправдает свою цель, непосредственно связана с другим ожидаемым результатом: большие партии обречены потерять места в Кнессете и их могут получить малые партии. Так как Лейбористская партия потеряла свой доминирующий статус, партийная система Израиля превратилась в  биполярную систему, в которой конкурируют две главные партии, при поддержке приверженных им партий, на получение контроля над парламентом и, следовательно, коалиционным правительством. Обычно, руководителю самой большой партии дается первая возможность сформировать коалицию правительства. Избиратели, полностью сознающие эту установленную практику, часто голосовали со стратегической точки зрения, чтобы увеличить возможности руководителя самой большой партии блока Кнессета,  которой они отдали бы предпочтение в получении первой возможности сформировать коалицию. Избиратели могли быть более близки в их идеологическом убеждении или политических преференциях одной из малых партий в Кнессет-блоке и, однако, передать свое количество поданных голосов самой большой партии в блоке, чтобы увеличить её возможности в получении первой возможности сформировать коалицию управления. 

Новый избирательный закон устранил стимул голосовать за самую большую партию в блоке. Согласно новому закону, избиратели могут передать свои голоса руководителю партии, возглавляющему парламентский блок, который они предпочитают, и затем голосуют искренне за партию их выбора. Неизбежно, что это ведет к дополнительной фрагментации в парламенте, поскольку  это заставляет избирателей передать свои голоса малым партиям вместо одной из самых больших партий. Эта дополнительная фрагментация усиливает проблемы управляемости, свойственные коалиционным правительствам, различными способами: 

В первую очередь, как наглядно показывает Schofield (1995), со всех практических точек зрения, необходимым условием непустого ядра двухмерного политического пространства, подобного израильскому политическому пространству, является то, что одна центральная, доминирующая партия должна получить значительное преимущество в размере и занимать центральное положение в парламенте. 

Уменьшенный избирательный размер крупных партий, вследствие изменения в избирательном законе, и неизбежное увеличение мощи малых и средних партий, фактически уничтожают возможность образования  устойчивого ядра в политическом пространстве Кнессета. Доминирующая, партия-ядро может оплачивать значительно меньше косвенных выплат, связанных с ведомством, партнерам по коалиции, чем в меньшей степени центральные небольшие партии, которые могут попытаться сформировать коалицию. То преимущество, которое основная, доминирующая партия имеет в процессе формирования коалиции, позволяет ей преследовать относительно непротиворечивую, долговременную политику и вознаградить партнеров по коалиции вторичными портфелями, чтобы заручиться их поддержкой правительства и его политического курса. Низкая доля вероятности того, что доминирующая партия может выйти на сцену согласно новому избирательному закону, ослабляет способность правительства осуществлять непротиворечивую политику. Одновременно, это поднимает цену, которую партии, формирующие коалицию, должны платить, чтобы обеспечить поддержку своих партнеров в правительстве. 

Другая причина, что потеря мест в Кнессете двумя лидерами блока в пользу меньших партий, кажется должна вызвать уменьшение доли портфелей, удерживаемых партиями, формирующими коалицию, имеет отношение к простой арифметике. Партия, формирующая коалицию,  должна получить поддержку, по крайней мере, 61 члена Кнессета, чтобы представить коалицию к голосованию по формальному введению в должность (инвеститура), центральному институту в многопартийных парламентских системах, и необходимому условию для коалиции, чтобы стать официальным правительством. Блок, ведущий переговоры, в многопартийных парламентских системах - партия. Каждая партия, присоединяющаяся к коалиции, предъявляет при формировании коалиции, в течение процесса ведения переговоров, свои политические требования,  также как и преференции, связанные с ведомством. При условии, что правительство может преследовать только один политический курс, партия, формирующая коалицию, должна компенсировать партнеров по коалиции портфелями в той степени, в какой они могут достичь компромисса по их политическим преференциям. Это подразумевает, что число партнеров по  коалиции должно быть положительно соотнесено со стоимостью формирования коалиции в плане числа портфелей, которые партия,  формирующая коалицию, должна отдать своим партнерам. Уменьшенное число мест в Кнессете, которые потенциальные партии, формирующие коалиции, как ожидается,  будут иметь благодаря новому закону, требует увеличения числа партнеров по коалиции на сформирование коалиции, побеждающей минимумом голосов, и на принятие вотума инвеституры в Кнессет. Таким образом, новое правило, как ожидается,  увеличит число портфелей, которые будут распределены учредителями коалиций их партнерам. 

Третья причина, по которой можно ожидать, что новый закон не оправдает своей цели, заключается в удивительном разрушении, которую он вносит в силу парламентского института вотума недоверия. С точки зрения эффективного управления, значение вотума недоверия как парламентской практики было хорошо объяснено Хубером (1996: 279): "Позволяя Премьер-министру делать последнее предложение по политическому курсу,  процедуры вотума доверия дают Премьер-министру реальное влияние над окончательными результатами, даже, когда эти процедуры не вызываются". Другими словами, вызывая процедуру вотума недоверия, Премьер-министр может призвать партнеров по коалиции голосовать с правительством, даже если они не одобряют обсуждаемую стратегию. Поскольку, согласно новому закону у членов Кнессета нет стимула принимать вотум недоверия, Премьер-министр утерял важное средство по управлению. Кроме того, вотум недоверия перестал представлять собой вероятную угрозу, что чрезмерный бюджет и политические требования малых партнеров по  коалиции могут привести к падению управляющей коалиции. Это, в свою очередь, ведет к тому, что меньшие партии поднимают свои требования в отношении к выплатам, связанным с политической стратегией, к партиям, формирующим коалиции. 

В сумме, существуют три теоретически обоснованных причины ожидания основного изменения, чтобы осуществить противоположное действие тому, чего хотелось сделать. Вместо того чтобы сократить  фрагментацию в правительстве и уменьшить власть маленьких партий в ведении переговоров, новый избирательный закон, как ожидается,  увеличит фрагментацию, также как и мощь маленьких партий, особенно религиозных. Во-первых, новый закон институционализирует большее количество возможностей для маленьких партий, когда они могут торговаться с кандидатами в Премьер-министры, и затем с выбранным Премьер-министром. Чтобы увеличить свои возможности выиграть в выборах, кандидаты обещают ряд выплат маленьким партиям взамен их поддержки в первом и втором турах, и в течение процесса формирования коалиции. Во-вторых, новый закон полностью изменяет стимул избирателей голосовать стратегически за большую партию в блоке Кнессета. Неизбежно, что большие партии будут терять места в Кнессете, значительно уменьшая вероятность, что главная, центральная партия  получит парламентское ядро и будет преследовать относительно постоянную политику. Кроме того, партии, формирующие коалицию, должны будут положиться на большее количество партнеров, чтобы сформировать и поддержать коалиции управления. Это увеличило бы, и фрагментацию в правительстве, и выплаты коалиции маленьким партиям. В заключение, нарушая роль процедуры  вотума доверия, новый закон ослабил бы, и способность коалиций управлять, и эффективность парламентских оппозиций.

Мальта: STV с некоторыми перегибами

Система Единственного Передаваемого Голоса (STV) использовалась при проведении выборов в Мальте, начиная с 1921, задолго до того, как эта малая нация средиземноморского острова обрела независимость от Британии в 1964.  Хотя Мальта впоследствии стала республикой и заменила ведомство Генерала - губернатора (представитель Королевы) Президентом, она сохранила Вестминстерскую модель парламентской демократии. Конституция обязывает осуществлять выбор членов Палаты представителей, однопалатного парламента Мальты "на основе принципа пропорционального представительства, посредством единственного передаваемого голоса". Максимальный срок парламентского правления - пять лет, но законодательный орган может быть распущен ранее. Нет никаких других выборных органов, кроме местных советов, введенных Законом о Местных Советах, принятым в 1993г., чьи  члены также избираются по системе STV.

Для целей парламентских выборов страна в настоящее время разделена на 13 округов, все они имеют приблизительно одинаковое число населения. В отличие от Ирландии, каждый округ выбирает то же самое число членов Парламента (пять), полный состав парламента – 65 членов (за исключением дополнительных мест). Каждое место соответствует приблизительно 4,200 зарегистрированным избирателям. В 1996 квота, необходимая для гарантии места, была в пределах от 3,245 до 3,519 голосов. Кандидаты могут одновременно выдвигаться по двум округам. Если они выигрывают места по обоим округам, они должны отказаться от одного из них, который, затем, будет заполнен через, так называемый, «случайный выбор». Это - не дополнительные выборы в обычном смысле; взамен победитель определяется применением процедур STV, за счет  голосов, отданных за освободившего место кандидата на всеобщих выборах. На избирательном бюллетене, кандидаты перечислены в алфавитном порядке в рамках партийных блоков. Избиратели выражают свои преференции,  помещая последовательные числа против имен кандидатов. Нет никаких обязательств по ранжированию всех кандидатов, или придерживаться кандидатов одной партии. Действительно, только единственная преференция (обозначенная номером 1) требуется для голоса,  чтобы быть действительным. В отличие от своих австралийских противников, избиратели Мальты не имеют выбора на целый билет. И при этом, партии не готовят рекомендуемое ранжирование кандидатов.

Имеются три примечательных характеристики опыта применения STV в Мальте:

• Первая - то, что, хотя STV может действовать как беспристрастный метод выборов, пристрастность этой системы является особенной чертой избирательной борьбы в Мальте. Избиратели имеют, но при этом мало используют возможности вычеркивать партии при ранжировании кандидатов на их избирательных бюллетенях. По этой причине, незначительный процент голосов (один процент) передается кандидатам других партий.
• Вторая особенность – практика двух основных политических партий назначать намного больше кандидатов, чем могли бы победить в округе. Это можно, по крайней мере, частично объяснить образцом лояльности в голосовании - преференции. Партии, очевидно, не боятся потери голосов благодаря "сверхизбыточному назначению кандидатов" потому, что голоса - преференции, отданные их менее популярным кандидатам,  в конечном счете, передаются другим кандидатам их партии. В то же самое время, больший и более широко представленный реестр кандидатов может помочь им привлечь больше голосов.  Для кандидатов, конечно, это означает, что они сталкиваются с очень напряженной конкуренцией  в пределах рангов их собственной партии и им придется пройти длинный путь, чтобы заработать и удержать поддержку избирателей. Чтобы выиграть место и удержать его, политический деятель должен построить и поддержать персональную базу поддержки, но так как голос отдается тайно, и сторонники в избирательном округе не идентифицируются, он или она получают благоразумный совет обратиться к и служить намного большей группе населения. Это создает очень близкие связи между представителями и их округами. Избиратели получают пользу от возможности обратиться к отдельным членам парламента, представляющим их округ. Вследствие того, что, по крайней мере, один член каждой главной партии избирается от каждого округа, они даже имеют выбор партий.
• Третья важная особенность - то, что современная Мальта имеет четкую двухпартийную систему. Действительно, это необычно для систем PR, которые уменьшают барьеры для малых политических партий. Причины, почему третьи партии, которые существуют в Мальте, не сумели процветать за счет избирательной системы за последние десятилетия не совсем ясны. Но импликации этой ситуации важны: Если Члены Парламента выбираются только из двух партий в парламент из нечетного числа членов парламента, тогда один из них будет обязательно командовать большинством и сформирует правительство. Кроме того, две главные партии, Лейбористская Партия Мальты (MLP) и Националистическая Партия (PN), обладают почти равной поддержкой электората и, таким образом, сильно конкурируют. Это означает, что даже малые искажения в коэффициентах голос-место могут решительно затрагивать результаты выборов и, таким образом,  контроль правительства. Это, фактически, была одна из наиболее серьезных проблем с STV в Мальте.

В 1981 MLP выиграла большинство кресел в парламенте, несмотря на то, что кандидаты Националистической партии получили большинство голосов по первой преференции в общенародном масштабе. Предположительно, это произошло в результате преднамеренных предвыборных махинаций правительства MLP, хотя такие обвинения трудно доказать. Более важно, однако, что такой, как кажется, "извращенный" результат привел к главному конституциональному кризису, когда националисты отказались принять результат выборов и вышли из Парламента, таким образом, поставив законность всей системы под сомнение.

Националистический бойкот завершился, когда MLP согласилась обсудить конституциональные преобразования, чтобы предотвратить превращение сценария победителей в сценарий проигравших. В 1987 Конституция была  изменена, соответственно. Статья 52, в редакции, гарантирует, что партия, получившая большинство голосов-преференций, получит столько дополнительных мест, сколько необходимо, чтобы дать ей большинство в парламенте, таким образом, допуская её к формированию следующего правительства. Вторая редакция, принятая недавно, предусматривает подобную поправку для партии с наибольшим числом голосов (но не большинства), где более двух партий конкурируют за голоса, но только две партии получают места в Парламенте. В 1987 и 1996 дополнительные места были, таким образом, распределены Националистической Партии и MLP, соответственно. Из-за этих конституциональных изменений, теперь первая преференция избирателей на избирательном бюллетене не только голос за предпочтительного кандидата, но также и категорический голос за партию. Кроме того, по крайней мере, пока система с двумя партиями стойко выживает, это - выражение предпочтения, на котором партия должна строить формирование правительства. Всеобщие выборы могут, таким образом, как считают, обеспечить ясное суждение о результатах деятельности правительства и четких наказах для победившей партии.

Какие уроки могли бы быть извлечены из опыта Мальты с STV? Мальта может быть предостерегающим примером. В то время как полезные обобщения могут быть сделаны относительно результатов избирательных систем, имеются иногда уникальные обстоятельства, которые ведут к непредвиденным результатам. Как замечено здесь, высоко пропорциональная избирательная система также может подвергнуться провалу при известных условиях. В то же самое время, однако, то, как Мальта пытается справиться со следующим кризисом - причина для оптимизма, поскольку она предоставляет соответствующую иллюстрацию, того, как конституционные инженерные решения могут быть найдены, чтобы исправить институциональные неудачи, когда они возникают, и как они могут быть осуществлены через ведение переговоров и компромисс. Оставив в стороне проблему непропорциональности, которая пришла в голову в 1981, мы должна отметить, что Мальта имела ряд однопартийных правительств и изрядное количество смен пристрастного контроля. Интенсивная внутрипартийная конкуренция, порожденная STV, в сочетании с чрезмерным назначением числа кандидатов, не смогла перевести партии в неэффективные, как политические организации в правительстве или в оппозиции.

Опыт Мальты в применении предположительно сложной системы единственного передаваемого голоса также воодушевляет. Хотя определение победителей более громоздкое, и занимающее время, чем при других системах, процесс управляем. Количество подсчета, необходимое для заполнения всех мест в округе, служит не для количества избирателей/ избирательных бюллетеней, а для количества кандидатов в этом округе, хотя электорат большей величины (и таким образом, большее количество избирательных бюллетеней), конечно,  увеличат рабочую нагрузку. И при этом избиратели Мальты не кажутся чрезмерно озадаченными их системой. Участие избирателей почти универсально (больше 95 процентов на последних выборах) и процент  недействительных избирательных бюллетеней низок (редко превышает один процент).

Как и Республика Ирландия, Мальта не является этнически или религиозно разнообразной страной, и, таким образом, не обеспечивает никакую возможность оценить эффективность STV в плане представительства меньшинства.  Ясно, однако, что при варианте STV Мальты, меньшинства получат поддержку в избрании кандидатов их выбора, независимо от предпочтения большинства, пока их члены составляют 17 процентов от избирателей в любом округе [Квота = голоса / (5 + 1) +] 1. Увеличение количества мест на округ может понизить этот порог далее, хотя имеются очевидные практические ограничения в смысле длительности баллотировки и сложности. Также очевидно, что женщины находятся в положении, позволяющем выбирать, по крайней мере, два члена парламента в каждом округе (или 40 процентов от мест), независимо от преференций мужчин, хотя эта потенциальная сила голосования не нашла свое выражение в настоящее время  в выборах большого числа кандидатов-женщин в Мальте.

STV имеет много благоприятных характеристик в теории и хорошо работал в Ирландии, Мальте, и Австралии практически. Недостает широкой экспериментальной базы, чтобы обучиться этому, так как фактическое использование этой системы ограничено англо-американским миром (с очень немногими исключениями). Мы не знаем наверняка, как это действует в другой обстановке. В одном можно не сомневаться, однако: STV дает избирателям наиболее сложный инструмент для выражения их предпочтения; система дотошно объединяет эти разнообразные предпочтения и переводит их в парламентское представительство. Даже, когда партии также сильны и преобладают в политике, как в Мальте, STV все еще гарантирует, что голосующая общественность определит тождество всех политических деятелей, которые занимают места в парламенте, чтобы коллективно представлять волю народа. Там, где такой демократический контроль со стороны простых людей считается желательным, STV будет казаться системой выбора. Оборотная сторона в том, что способность руководства партии в определении состава своей парламентской группы соответственно ограничена.

Намибия – Система Национального Пропорционального Представительства по спискам (List PR) в Южной Африке

Большую часть двадцатого столетия Намибия была "забытой колонией" Южной Африки, сначала оккупированной немцами в 1884, затем освобожденной силами Южной Африки и союзников в 1915, чтобы только быть действенно ре-колонизированной Южной Африкой, получившей опеку над регионом от Лиги Наций в 1920. Южная Африка апартеида  действительно наложила свои этнически  разделяющие и исключающие правовые структуры на Намибию (или Юго-Западную Африку, как она была известна тогда) в послевоенный период, вплоть до полной независимости в 1990. 1989 оказался годом быстрого изменения после семидесяти лет внутренней борьбы и международного двойственного отношения, многих лет бремени Южноафриканского правительства, которое десять лет назад, до 1978, согласилось с планом Организации Объединенных Наций (ООН) по выводу военных и перехода к независимости.

Для ее "освободительных" выборов ноября 1989 и ее вторых парламентских всеобщих выборов, проведенных в декабре 1994, Намибия использовала  основную форму национального списка Пропорциональное Представительство (PR), когда вся страна составляет единый округ, избирающий 72 члена. Выделение мест было выполнено методом Hare, который, наряду с квотой Droop – метод самого большого остатка, но использует немного различную квоту, которая в среднем дает в большей степени пропорциональные результаты. Никакой порог для представительства не был наложен, поэтому квота составила 1.39 процентов от национального действительного числа голосов, но методом самого большого остатка Национальный Фронт Намибии (NNF) сумел выиграть единственное место с 0.8 процентами от голосов в 1989, а Демократическая Коалиция Намибии (DCN) и Monitor Action Group (MAG) получили места при 0.82 процента и 0.83 процента, соответственно, в 1994.

Принятие системы PR по спискам наступило, прежде всего, с подстрекательства Организации Объединенных Наций, которая уже в начале 1982 г. обращалась с призывом, чтобы любая будущая нерасовая избирательная система гарантировала, чтобы политические партии, получившие реальную поддержку в выборах, были вознаграждены "честным представительством".  Действительно, Намибийцы имели свою новую Конституцию, в значительной степени наложенную на них. Право отказа от избирательной системы the First Past the First (система только для белых, действующая в том, что было колонией Юго-Западной Африки), и перемещение к жесткой системе PR по спискам, было первоначально предложено Pik Botha, тогдашним Южноафриканским Министром иностранных дел. Хотя Южные Африканцы ранее, но безуспешно, требовали отдельные списки избирателей (la Zimbabwe 1980-1985), что гарантировало бы получение мест белыми в новой Ассамблее. Последующее предложение PR Ботой было принято в принципе Генеральным секретарем ООН, который затем передал специфические детали Генеральному Администратору Южной Африки и Особому Представителю ООН. Система PR благоприятным образом сочеталась с более ранними заявлениями ООН, которые подчеркивали необходимость насколько возможно широкого представительства в предстоящем Намибийском Учредительном собрании.

Во время первых выборов в 1989 Южная Западно-африканская Народная Организация (SWAPO) выразила предпочтение сохранить систему одномандатного округа, без сомнения, резонно ожидания (как  доминирующая партия), что получит преимущества от избирательных округов типа "победитель получает все". Однако когда Учредительное собрание встретилось впервые в ноябре 1989, и каждая парламентская партия представила свой проект Конституции, SWAPO легко сдалась по вопросу о PR, очевидно, как выражение уступки партиям меньшинства,  для которых они надеялись получить взаимные уступки по вопросам большего значения.

Результаты Выборов 1989

До последующих Южноафриканских всеобщих выборов 1994, первые многопартийные Намибийские выборы 1989 произвели то, что многие международные наблюдатели называли «результат мечты», когда освободительное движение (SWAPO) одержало прекрасную победу, получив 57 процентов от национального количества  голосов, но не получив достаточного количества мест (48), дающих право на написание новой Конституции. Оппозиция, во главе с DTA, была в глазах многих, отвергнута за запятнанное  прошлое, и явно этнические обращения, но она все еще располагала достаточным количеством голосов и местами, чтобы создать серьезную оппозицию в пределах парламента и создать баланс возможному излишку правления большинства SWAPO. Эта "положительная форма власти в Учредительном собрании, способствующая реальному компромиссу " привела к новой Конституции, принятой в марте 1990, которая была широко провозглашена как наиболее демократическая и просвещенная Конституция, которую можно найти где-нибудь в мире.

В то время как SWAPO доказала, что была единственной партией, способной к победе абсолютного большинства в Намибийских выборах 1989г,  несогласованное распределение их голосов привело некоторых Африканских политических  ученых к спору, что партия драматически не сумела соответствовать своему обещанию являться "единственным и подлинным представителем народа Намибии". SWAPO получила более 90 процентов от голосов в большом северном избирательном округе (ED) Ovamboland, что составило почти 60 процентов от их национального количества голосов. Кроме того, в масштабе страны, они сумели вытеснить  все другие партии вместе взятые, SWAPO,  фактически, выиграл большинство в только семи из 23 избирательных округов, а DTA одержала победу большинства в 15 округах. Подобные региональные концентрации партийной поддержки существовали для партий меньшинства также. Помимо DTA, которая собрала большинство своих голосов с юга страны и других областей сельского хозяйства в Koakoland и Hereroland, партии UDF и ACN (единственные  другие партии, которые могли выиграть больше одного места в парламенте) получили свою поддержку из четко  определенных географических областей и от этнических групп. Партия UDF сильно идентифицировалась с этнической группой Damara и, как и ожидалось, получила абсолютное большинство голосов в Damaraland. В то время как ACN, преимущественно белая группировка, получила почти половину от всего количества национальных голосов в избирательных округах Кarasburg (южная пограничная область, где большая часть Южноафриканских белых голосовала), и в Windhoek (столица, которая снова сыграла главную роль в диспропорциональном количестве белых избирателей).

Результаты Выборов 1994

Выборы 1994 проиллюстрировали консолидацию поддержки SWAPO, объединенной против серьезного размыва голосов оппозиции. Партия SWAPO фактически собрала на 23,000 голосов меньше в 1994, чем они получили в первых парламентских выборах 1989, но намного более низкое количество (от 682,000 до 497,000) означал, что их доля голосов была поднята почти на 20 процентов, дав им 12 дополнительных кресел, и больше чем две трети парламентского большинства, необходимого, чтобы изменить Конституцию в одностороннем порядке. Неучастие в голосовании избирателей, которые выкидывали избирательные бюллетени в 1989, случилось, прежде всего, за счет DTA. Их 101,000 национальных голоса составили только чуть больше половины 191,000 голосов, полученных в 1989, и отразились в потере шести мест в парламенте. Аналогично UDF потеряла два из четырех мест (сохранив только 35 процентов от голосов 1989 года), в то время как NPF Мосеса Катджионгуаа, теперь переименованная в Демократическую Коалицию Намибии (DCN), смогла удержать только одно место.

Подавляющая победа SWAPO подтолкнула лидера DTA и кандидата в президенты, Мушак Муионго, к заявлению, что выборы показали, что страна разделена по этническим линиям, и что она стала этнической демократией. Для  выборов 1994, Намибийская комиссия границы отказалась от старых, неравных избирательных округов Юго-западной Африки в пользу 13 новых региональных округов, разбитых на 95 меньших областей подсчета. SWAPO сумела сделать большее количество нашествий в сообщества не – Ovambo в 1994  за голосами, чем они совершили в первых многопартийных выборах. В 1994 DTA выиграла абсолютное большинство только в двух областях (Hardap и Omaheke) и большинство голосов только в трех других (Caprivi, Otjozondjupa, и Kunene), по сравнению с 15 из 23 избирательных округов в 1989. Общая доля голосов SWAPO повысилась в основном в Karas (от 30 до 45 процентов), Okavango (от 50 до 80 процентов), и Khomas (от 45 до 60 процентов). UDF не сумела удержать свое преимущественно в округе Damara Kunene, но одержала две из трех побед в Kunene, суб-округах Sesfontein и Khorikas. Несмотря на увеличение процентов SWAPO и провала партий меньшинства в 1989, кажется ясным, что большинство изменений может быть скорее приписано уклонению от участия в выборах DTA, чем благодаря тому, что SWAPO выиграла голоса прежних сторонников партии меньшинства.

Нидерланды

С 1830 года Парламент Нидерландов состоял двух палат. Первая Палата никогда не избиралась напрямую и поэтому не рассматривается в данной статье. В наиболее раннем периоде, который можно охарактеризовать в качестве конституциональной избирательной системы (1848-1887 гг.), количество членов Второй Палаты формировалось по принципу один представитель на 45 тысяч жителей. Страна была разделена на округа и обычно от каждого округа избиралось по два члена на основе ограниченного права на голосование. Половина Палаты избиралась каждые два года, так что в большинстве округов представители избирались через каждые два года. Для избрания требовалось абсолютное большинство голосов; если ни одному кандидату не удавалось достичь такой цифры, то кандидаты, набравшие относительно больше голосов, вступали во второй раунд.

В 1888 году в избирательную систему были введены несколько изменений. Размер Второй Палаты был установлен в количестве ста членов. Были введены одномандатные округи, хотя в городах и были оставлены  многомандатные районы. Последние многомандатные округи были ликвидированы в 1897 году. Начиная с этого времени только два кандидата, занявшие первые два места, могли участвовать во втором раунде выборов.

Одной из двух больших политических проблем девятнадцатого и начала двадцатого веков в Нидерландах была борьба за введение всеобщего избирательного права, а вторая проблема заключалась в государственной поддержке религиозных школ. Обе эти проблемы нашли свое разрешение в так называемом «Пакте об умиротворении 1917 года», где было достигнуто своего рода комплексное решение. Религиозные политические партии получили конституционные гарантии на государственную финансовую поддержку религиозных школ. Всеобщее право голосования, являвшееся одной из основных целей социал-демократической партии, было вначале даровано всем лицам мужского пола, а затем в 1919 году оно было распространено и на женщин. Было введено пропорциональное представительство, которое в первую очередь помогло либеральным партиям, которые не желали более ожидать получения мест в Парламенте в рамках окружной системы всеобщего голосования. Кроме того, было введено обязательное голосование, чтобы обеспечить пропорциональность представительства.

Внедренная в 1917 году избирательная система осталась в том же виде и до наших дней, за исключением небольших изменений в некоторых деталях. В Нидерландах до сих пор Вторая Палата избирается в соответствии с системой многомандатных списков пропорционального представительства. Список кандидатов представляется в избирательном бюллетене. С 1956 года наименование партии или списка размещается наверху списка. Порядок списков соответствует размеру делегации партии во Второй Палате. (В отношении партий, не имеющих парламентского представительства, такой порядок определяется жеребьевкой). В списке партии в избирательном бюллетене могут перечисляться до тридцати имен или же вдвое больше фактического числа представителей в Парламенте до максимума в 80 имен. Существует 19 избирательных округов, но их число больше зависит от практических соображений, а большинство партий подают списки в каждый из этих округов (хотя имена в списках могут варьировать и нет требования, чтобы включенный в список кандидат проживал в данном районе или же имел какое-либо иное отношение к нему).

Все голоса, поданные в пользу кандидата в партийном списке, начисляются в пользу данной партии. Для определения количества мест, полагающихся данной партии, сами избирательные районы не играют никакой роли; места в парламенте распределяются пропорционально результатам общенационального голосования. На избирательном бюллетене имеется черный квадрат с белым кругом напротив каждого кандидата в списке. Избирателю следует заполнить кружочек напротив одного из кандидатов красными чернилами (для компьютерных избирательных бюллетеней существует «птичка» напротив каждого кандидата).

В 1956 году количество мест во Второй Палате было увеличено со 100 до 150. Единственным критерием для получения представительства во Второй Палате является число поданных, действительных голосов, разделенное на 150, что также определяет и показатель необходимого электората (в последнее время это равняется примерно 60 тысячам голосов). Каждое множимое от числа электората дает право партии на дополнительное место в парламенте.

Когда все партии, имеющие право на места в парламенте, таким образом, получают представительство, то обычно оказывается, что не все места заняты. Такие оставшиеся места распределяются методом наибольшего среднего (так называемый метод д’Ондта). Этот метод пришел взамен системы наибольшего остатка в 1933 году, потому что считалось, что метод наибольшего среднего обеспечивает более точную пропорциональность. Использование метода д’Ондта предоставляет преимущества более крупным партиям. В качестве компенсации для более мелких партий с 1973 года стало возможным комбинировать списки как внутри, так и между округами для определения количества полученных мест.

После того как определяется общее число мест, полученных каждой партией, первое имя в партийном списке объявляется избранным. Затем эта процедура продвигается на второе имя в списке и продолжается до тех пор, пока не будут заполнены все выигранные места. Единственным исключением является то, что кандидат, получивший четверть голосов необходимого электората, автоматически объявляется избранным (разумеется, при условии, что его или ее партия получила право, по меньшей мере, на одного своего представителя). Эти списки остаются в силе между выборами и используются для заполнения освободившихся мест. Не  проводятся какие-либо довыборы.

Примерно такая же система, что описана выше, используется для муниципальных, провинциальных и Европейских выборов. Только Первая Палата избирается иным путем; ее члены выбираются провинциальными законодательными органами.

Хотя приверженность к концепции пропорциональности чрезвычайно сильна в Нидерландах, все же обязательное голосование было отменено в 1970 году. В результате критики, заключавшейся в том, что растет разрыв между избирателями и политиками, были сделаны дальнейшие предложения по изменению существующей избирательной системы. Были учреждены комитеты для подготовки предложений по изменениям и в конце концов правительство предложило смешанную систему, согласно которой половина мест заполнялась бы в соответствии с пропорциональным представительством, а другая половина - согласно системе пяти округов. После значительной критики, что это нарушит пропорциональность и вместе с тем не гарантирует улучшения связи с электоратом, правительство было вынуждено снять свое предложение. Вполне возможно, что новые предложения будут поданы после выборов 1998 года.

Новая Зеландия: Вестминстерская демократия переключается на пропорциональное представительство

Новая Зеландия изменила недавно свою избирательную систему. В 1993 году эта страна проголосовала за то, чтобы отменить систему голосования FPTP, которую она использовала более века, в пользу пропорционального представительства. Из данного изменения следуют две вещи.

Во-первых, примерно двадцать лет назад считалось весьма маловероятным, что Новая Зеландия, в ряду всех других стран, может изменить свою избирательную систему. Во вторых, это изменение можно рассматривать в качестве хорошего примера того, как следует переходить от одной системы голосования к другой.  Этот переход был совершен после тщательного изучения, дебатов и общественных консультаций. Большинство экспертов по электоральной реформе согласятся, что нельзя легко относиться к крупным электоральным реформам и в этом смысле никто не может упрекнуть Новую Зеландию, что она легко отнеслась к переходу на Пропорциональное представительство.

Долгое время Новая Зеландия имела как бы особый статус среди остальных демократических институтов мира, как один из наиболее «чистых» примеров Вестминстерской модели правления - модели с по существу неограниченной исполнительной властью при избирательной системе, которая в некоторых отношениях была «более британской, чем в самой Британии». В течение многих лет эта система воспроизводила «чистейшие» парламенты Вестминстерского образца, с однопартийным правительством и относительно стабильной партийной системой. Тем не менее недовольство общественности влиянием системы FPTP проявилось в Новой Зеландии после парламентских выборов 1978 и 1981 годов. В обоих случаях оппозиционная Лейбористская партия получала больше голосов по стране в целом, чем находившееся у власти правительство Националистской партии, но в обоих выборах Националистская партия получала большинство мест в Парламенте и поэтому оставалась у власти. Более того, как в 1978 году, так и в 1981 году третья в то время в политической жизни Новой Зеландии партия - Социальное доверие - выиграла довольно значительное число голосов (16% в 1978 году и более 20% в 1981 году), но - что нередко в условиях системы FPTP – получила очень мало  мест в Парламенте Новой Зеландии (одно и два места, соответственно) – в Палате представителей, состоящей из более чем 90 членов.

Когда в 1984 году Лейбористская партия пришла к власти она создала королевскую комиссию по избирательной системе, задача которой состояла в том, что рассмотреть «следует ли чтобы все или определенное число или соотношение членов парламента избиралось согласно альтернативной системе….. такой как пропорциональное представительство или преференциальное голосование».

Королевская комиссия по избирательной системе заседала большую часть 1985 года и весь 1986 год до того, как выдала длинный и тщательный отчет, в котором она определила десять критериев тестирования как FPTP, так и других систем голосования. Эти критерии были следующими:

• Обеспечение справедливости для всех партий;
• Эффективное представительство меньшинств и особых групп по интересам;
• Эффективное представительство маори (маори являются коренным этническим меньшинством в Новой Зеландии);
• Политическая интеграция;
• Эффективное представительство избирательных округов
• Эффективное участие избирателей;
• Эффективное правительство;
• Эффективный парламент;
• Эффективные партии;
• Обеспечение законности.

Однако в то же время Королевская комиссия подчеркивала, что «ни одна система голосования не может в настоящее время полностью отвечать идеальным стандартам, установленным этими критериями», и указывала, что эти критерии не имеют один и тот же «вес».

Королевская комиссия предложила, что Новой Зеландии следует принять систему пропорционального представительства, схожую с таковой в Германии: Оригинальная смешанная пропорциональная система членства; Смешанная Пропорциональная система  (MMP). Избиратели имеют два голоса – один для дачи за политическую партию и второй, подаваемый за местного кандидата, избираемого по системе FPTP в одномандатных участках. Как и в Германии, но в противоположность положению в Японии и России, партийное голосование является верховным принципом в избирательной системе Новой Зеландии, потому что партийное голосование определяет общее число мест, получаемых партией в Парламенте. Например, если политическая партия получает 25% партийных голосов на выборах, то она имеет право на 30 (25%) мест и 120 в Парламенте. Если эта партия уже выиграла 23 места от местного округа (или региона), то она получает право на дополнительные семь мест в Палате представителей, которые заполняются первыми семью лицами в ранжированном партийном списке кандидатов. Подобным же образом, партия, получившая 25% партийных голосов, но только с двумя членами от участков, получит дополнительно 28 мест согласно своему партийному списку с тем, чтобы общее число мест в Парламенте также дошло до 30.

В свете того, что Новая Зеландия использовала систему голосования FPTP более 100 лет, Королевская комиссия по избирательной системе отвергла систему пропорционального представительства по принципу Единственного передаваемого голоса STV, как по причине того, что МMP «сохраняет одномандатные участки», так и вследствие того, что результаты выборов по MМP обеспечивают «более точную пропорциональность», чем при STV. Комиссия также рекомендовала проведение референдума по принятию системы МMP, и несмотря на то, что отдельный комитет Парламента Новой Зеландии не согласился с рекомендациями Королевской комиссии, в конце концов политическое давление привело к проведению двух референдумов по избирательной реформе.

Первый референдум, состоявшийся в сентябре 1992 года, не являлся обязывающим, но был своего рода индикативным плебисцитом. Однако, избиратели настолько единодушно проголосовали за изменение избирательной системы и МMP, что второй, обязывающий, референдум состоялся через 14 месяцев. Второй референдум ставил напрямую вопрос выбора между избирательными системами FPTP и МMP и за первую систему отдали голоса 53,9% избирателей.

Для обеспечения того, чтобы официальные кампании агитирования во время референдума по  избирательной реформе были проведены «политически беспристрастно, сбалансированно и с соблюдением нейтралитета», Министерство юстиции пошло так далеко, что назначило Панель экспертов по избирательному референдуму, которая была вне досягаемости политиков и государственных служащих как в 1992, так и 1993 годах. В каждом случае эта панель возглавлялась Старшим омбудсменом страны и имела существенный бюджет для информирования избирателей о механике – фактически о достоинствах и недостатках – различных вариантов, выносившихся на рассмотрение референдумов.

Последние выборы в Новой Зеландии по системе FPTP состоялись 6 ноября 1993 года, в тот же день, когда прошел референдум, на котором избиратели сделали выбор в пользу MMP в качестве новой избирательной системы страны. Только три года спустя Новая Зеландия провела свои первые выборы по системе ССМ – 12 октября 1996 года. Результаты выборов 1996 года показывают, что система MMP ответила многим ожиданиям Королевской комиссии, которая рекомендовала принять эту систему.

Шесть партий представлены  в новом Парламенте, каждая в точном соответствии с частью голосов, которую она выиграла в целом по стране; система является высокопропорциональной. На данный момент 15 Маори заседают в Палате представителей, также Маори представлены в Парламенте Новой Зеландии примерно в той же пропорции, как в целом по стране. То же самое можно сказать и о Тихоокеанских Островитянах, выборы в Парламент также показали, что был выбран первый азиатский член парламента. В дополнение к этому, в целом процент женщин в Парламенте возрос с 21% в 1993 до 29% в 1996.  Очевидно также и то, что избиратели осознали каким образом использовать новую избирательную систему в своих интересах. Обзор, проведенный до выборов, показал, что 38% избирателей намеревались разделить свой голос между своей партией и своим местным избирательным округом или же голосами округа; для сравнения, лишь 15% избирателей в Германии голосовали одновременно за разных кандидатов. Более того, общее количество проголосовавших было больше в 1996 г., чем в 1990 и 1993 гг.

В 1986 г., Отчет Королевской Комиссии по системе выборов указал на то, что «система выборов должна позволить Правительствам …  быть более ответственными. Правительства должны иметь возможность действовать решительно, когда это необходимо, также должна присутствовать приемлемая целостность и стабильность как внутри Правительств, так и между ними». Только время ответит на вопрос о том, сможет ли новая избирательная система в Новой Зеландии соответствовать требованиям этого критерия. Критика нового имела место через два месяца после всеобщих выборов 1996 г., когда новое правительство должно было быть приведено к присяге. Новое правительство является коалицией двух партий - Национальной и Первой Новозеландской - они контролируют незначительное большинство (61 место) в Палате Представителей с 120 членами. Тем не менее, Новозеландские избиратели не удивлены данным фактом. К примеру, Комиссия Избирательного Референдума 1992 г. указывала на то, что согласно MМP «второстепенные партии будут представлены в Парламенте», в результате «коалиции и соглашения между партиями будут необходимы, для того чтобы сформировать правительства». На следующий год Комиссия Избирательного Референдума повторила, что «при MМP вероятно появление коалиционных правительств. Это происходит потому, что система МMP находит отражение в Парламенте, предоставляя каждой партии долю ее голосов в целом по стране.  Имея несколько партий в Парламенте, вероятность того, что ни одна партия не будет иметь большинства голосов в Парламенте очень высока». Именно это и произошло в Новой Зеландии в 1996г.

Ирландия: Прототипная система единственного передаваемого голоса (STV)

Со времени приобретения независимости в 1922 году Республика Ирландия использовала пропорциональную репрезентативность посредством системы передачи права голоса (STV). Когда новое Ирландское государство приняло избирательную систему, то местная политическая элита высказалась в пользу варианта Пропорциональной Репрезентативности (PR), потому что они считали, что она по сути своей справедливая. Уходящие англичане также предпочли ее системе большинства FPTP (система с одним туром выборов, при которой избранным считается тот кандидат, который набрал наибольшее число голосов) для того, чтобы защитить представительство Протестантов, которые составляли около пяти процентов населения. Избирательная система с передачей права голоса была определена в действующей Конституции (1937) года и, следовательно, не может быть изменена без референдума. Члены парламента избираются от округов, возвращая три, четыре или пять представителей. Такая система последовательно обеспечивала высокую степень пропорциональности, и все партии, большие и маленькие, были аккуратно представлены в соответствии с их численностью. При этом большие партии имели лишь небольшой перевес. Например, самая большая партия Fianna Fil на каждых выборах в течение 60ти лет получала в среднем 45 процентов голосов на послевоенных выборах, а третья партия, Лейбористская, получала в среднем 12 процентов голосов и 11 процентов мест в парламенте. 

Как и в большинстве других стран, членами  парламента являются в большинстве своем профессиональные люди, с очень незначительным числом ЧП, представителей рабочего класса. Женщины также представлены незначительным процентом, хотя  цифра в 14 процентов, полученная в 1997 году, была самой высокой в истории государства. Нельзя сказать, что Республика Ирландия является этнически разделенной, поэтому  вопрос о репрезентативности этнических групп не возникает. Более того, вопреки первоначальным ожиданиям, протестанты не стремились достичь отдельной политической репрезентативности, и проголосовали за основные партии. Голосование является прямым: избиратели просто указывают на выбранного ими кандидата, стая цифру «1» рядом с именем кандидата в бюллетене, и могут продолжать таким же образом указывать второго, третьего и т.д. выбранного ими кандидата. Около двух третей избирателей могут убедиться в том, что их кандидаты первого выбора, обычно избираются, а в среднем около 20 процентов голосов не влияют на окончательные результаты. Палата Парламента избирается народом посредством системы STV, при этом партия Dil имеет критически важное значение в парламентской системе Ирландии. Для того, чтобы приступить к выполнению обязанностей, правительство нуждается в поддержке большинства членов партии Dil, и правительство может не получить такого права, если оно не сможет заполучить такую поддержку. 

Ирландия не сталкивалась с проблемами в области стабильного и эффективного правительства. На протяжении многих лет однопартийное правительство самой большой партии Finna Fil было нормой, лишь иногда его сменяла коалиция, сформированная из двух основных партий. В последние годы ослабление партии Finna Fil и появление целого ряда маленьких партий привело к тому, что коалиционные правительства стали нормой. С 1989 года каждая из пяти самых больших партий, т.е. каждая партия, набравшая более 2 процентов голосов на выборах, провела, по крайней мере, два года в правительстве. Правительства однажды сформированные, имеют тенденцию оставаться у власти в среднем около трех лет.  Процедуры партии  Dil основаны на вестминстерской модели, которая дает возможность правительству ввести в силу его законодательство с незначительными возможностями для оппозиции оказать влияние на данное законодательство. 

Что касается отчетности, то правительство относительно легко сбросить; на каждых выборах, начиная с 1973 по 1997 годы, уходящее правительство не смогло добиться выборов на следующий срок. Избиратели имеют местных представителей: соотношение членов парламента и населения высокое, оно оставляет около одного ЧП на каждые 20, 000 человек населения, а величина округов маленькая (в лучшем случае по пять представителей на каждый избирательный округ). Члены Парламента обычно хорошо известны в своих округах и являются активными представителями на своей территории. Положения об отзыве избранных членов нет. Одно критическое замечание в адрес STV заключается в том, что данная система способствует внутрипартийной фрагментации, раздробленности, но ирландские партии имеют тенденции к относительной сплоченности, несмотря на предвыборное соперничество среди кандидатов одной и той же партии. В Парламенте очень редко члены партии отступают от своей партийной линии по какому бы то ни было вопросу. На политическую культуру Ирландии сильное влияние оказывает Британия,  а отношение типа «победителю достается все», которое характерно для правительственных систем вестминстерского типа, достаточно сильно выражено в Ирландии. 

Отсутствие этнических расхождений, а также какого- либо другого глубокого деления в ирландском обществе означает, что стремление партий встать над собственными группами, нельзя проверить. Стоит, однако, заметить, что в Северной Ирландии существуют деления по этническому, национальному и религиозному признакам между протестантами и католиками, и там на многих выборах используется система STV. Большинство партий получают поддержку от одной из двух общин и не стремятся заполучить поддержку еще и другой общины. Это и неудивительно, поскольку партии, которые делают попытку получить поддержку обоих общин, как правило, имеют плохие результаты.

Избирательная система STV пользуется поддержкой, поскольку ее считают справедливой, так как она дает пропорциональную репрезентативность, а также потому, что она дает возможность избирателям выбирать их парламентских представителей, ранжируя кандидатов в порядке их выбора, как между партиями, так внутри одной партии. Хотя большинство избирателей голосуют по партийному принципу, это необязательно делать. Значительное число избирателей голосуют по географическому признаку; это означает, что они отдают большее предпочтение тем кандидатам, независимо от их партийной принадлежности, которые являются их земляками. Было проведено два референдума, оба они были инициированы правящей в то время партией Fianna Fil, по вопросу замены избирательной системы STV Британской системой FPTP. В обоих случаях электорат высказался за сохранение STV; победа была одержана с небольшим перевесом в 1959 году и значительным в 1968 году. Тем не менее, система STV подвергается критике по причине той интенсивной конкуренции, которую она создает среди кандидатов одной и той же партии. Значительно большее число членов парламента от Fianna Fil, самой большой партии, терпят больше поражений от других кандидатов Fianna Fil, чем от кандидатов других партий. Таким образом, целый ряд членов парламента заявляют о том, что STV заставляет их тратить слишком много времени на рассмотрение жалоб отдельных лиц и общин из их избирательного округа, что необходимо для выживания на выборах, но не дает им возможности уделять больше времени национальным политическим и парламентским вопросам. Кроме того, высказывается мнение, что избирательная система, которая ослабляет тесную связь между членами парламента и их избирателями, тем самым, ослабляет предвыборное стремление реагировать на требование работы с избирателями, что может привлечь в политику людей более высокого калибра.

Избирательная система Испании – историческая случайность

Историческая предпосылка

Избирательная система Испании имеет долгую историю. Она восходит к началу 19го столетия и связывается с чрезвычайными обстоятельствами, возникшими в результате вторжения в страну армии Наполеона. Образовавшийся в те годы политический вакуум открыл путь созыву национальной ассамблеи (Кортесы) Центральным Советом (Хунта) – лидерами сопротивления – в Андалузском городе Кадисе.  Депутаты, которые собрались со всех регионов епархиальной Испании и из заграницы, были избраны на основе общенародного голосования (в соответствии с «инструкциями по выбору депутатов» от 1810 года, которые прилагались к объявлению о данной ассамблее и явились своего рода зародышем закона о выборах). Данная Ассамблея, на своей первой встрече, объявила себя суверенным и учредительным органом, став, таким образом, первым современным парламентом в истории Испании. Он прекратил свое существование с принятием Конституции в 1812 году. Совершенно очевидно, что текст Конституции пронизан либеральным мышлением (термин «либеральный», применим к политике, берет свое начало! в названии группы прогрессивных депутатов в парламенте Кадиса), и для испанского народа всегда был символом политической свободы. При разработке этой первой Конституции на испанском языке, которая вобрала в себя многие идеи Французской революции и смоделирована по типу Конституции Соединенных Штатов Америки, ее авторы черпали вдохновение в старых демократических традициях испанских муниципалитетов. В конституционном тексте 1812 года последние снова приобрели свой былой статус избирательных институтов (муниципалитеты в истории и политике Испании всегда играли ключевую роль в защите свободы). 

«Кортесы Кадиса» (Кадисский парламент) всегда рассматривались как начало демократических идей и права голоса, и не только в Испании, но во всем испанском мире. Это произошло потому, что наряду с депутатами епархиальной Испании, в разработке текста Конституции принимали участие и те, которые происходили из тогдашних Испанских провинций Америки (одна из трех групп представителей, которые встретились в Кадисе, называла себя партией «Американцев»). Некоторые из них позднее станут лидерами движения за независимость в латинской Америке. Таким образом, Конституция Кадиса не только послужила основой для последующих конституций Испании, но также послужила в качестве отправной точки для первых конституций новых независимых Латиноамериканских государств. (Вскользь мы бы могли сказать, что почти во всех странах Латинской Америки процесс становления независимости начался в борьбе с демократизацией власти в городских советах.) Интересно при этом отметить, что многие из первых законов о выборах в 19 веке в испано-язычных странах по обеим сторонам Атлантического океана в качестве общей отправной точки имели один и тот же конституционный текст. 

Основываясь на таком существенном вступлении, можно сказать, что законы, которым предстояло определять право голоса, формально появились в Испании в 1837 году, а всеобщее избирательное право было установлено в 1869 году, которое потом было закреплено законом 1907 года. Однако бурное развитие испанской истории на протяжении всего 19го столетия и части 20го предопределило неоднократные отступления и продвижения вперед в ходе осуществления демократических свобод, а, следовательно, и в функционировании избирательной системы. 

Вторая Республика, провозглашенная в 1931 году в результате муниципальных выборов, которые вынудили короля отречься от престола, также ввела право голоса для женщин. Испанские женщины, которые голосовали на Всеобщих выборах 1931 года и далее, получили такую возможность задолго до того, как это произошло в других странах Западной Европы (раньше Франции, например). Триумф Народного Фронта на выборах 1936 года, результаты которых не ставились никем под сомнение, через несколько месяцев вызвал антидемократическую реакцию и начало гражданской войны, которая продолжалась с 1936 по 1939 годы. Она закончилась победой генерала Франко, чему способствовали междоусобные конфликты республиканских сил и сильная внешняя поддержка стран с фашистским режимом. 

Общепризнанным фактом является то, что воцарение диктаторства повлекло за собой почти сорокалетний перерыв в использовании демократических прав. И тем не менее, этих почти сорока десятилетий оказалось недостаточно, как это было доказано политическим переходным периодом в Испании позже, для того, чтобы стереть из исторической памяти прошлое вообще, и накопленный столетний опыт применения избирательного законодательства в частности. В период между 1810 и 1936 годами было принято двенадцать законов о выборах, а также много других законодательных положений, в соответствии с которыми было проведено 55 парламентских выборов в Испании за этот длительный период. 

Дело в том, что еще до смерти Франко в самой Испании в интеллектуальных  кругах и среди членов демократических оппозиционных партий, которые только начали выходить из подполья, уже обсуждался и изучался вопрос о наиболее приемлемой для страны  избирательной системы. Сразу же после смерти Франко в ноябре 1975 года этот вопрос подняли средства массовой информации, и начался интенсивный процесс дебатов по поводу достоинств и недостатков как избирательной системы, функционировавшей во времена Второй Республики, а также других систем, существовавших в других странах. 

Развитие в переходном политическом периоде 

Сразу же после смерти престарелого диктатора был достигнут почти всеобщий консенсус о необходимости заключения пакта между политическими силами, включая реформистское крыло старого режима. Мирный переход необходимо было совершить путем справедливых, открытых и надежных выборов, а для этого нужна была избирательная система, которая обеспечила бы соответствующие возможности для всего широкого спектра политических партий, включая националистические партии, участвовать в конкурсе за репрезентативность в будущем парламенте. 

Год спустя после смерти Франко, в декабре 1976 года, правительство обратилось к испанскому народу с просьбой одобрить посредством всенародного референдума закон о Политической Реформе государства, избегая  разрыва со старыми институтами власти. Тем самым впервые признавался принцип всеобщего суверенитета, дававшего гражданам право выражать свою волю свободно и выбирать между политической системой, основанной на демократии, и продолжением диктаторства. В соответствии с первой альтернативой, ответ  «Да» при голосовании означал бы законность и свободный мандат созыву демократического представительного парламента, который был бы избран через шесть месяцев. Если бы в результате всенародного референдума демократия получила бы «Да», то выборы такого парламента были бы проведены на основе избирательной системы, которая также была бы одобрена. Результаты референдума были ошеломляющими. Всего лишь два процента испанского электората сказали «Нет» демократии, остальные  проголосовали «За». 

Одобренная всенародным референдумом политическая реформа сформировала двухпалатный парламент, включавший Конгресс из 350 депутатов (в основе его был представительный принцип – по одному депутату от 100.000 населения) и Сенат из 297 сенаторов (это число в последующие годы изменилось). Дебаты по поводу избирательной системы, необходимой для формирования этих палат, в основном касались двух принципиальных аспектов, которые являются основой всех избирательных систем: на каком территориальном принципе должны быть основаны избирательные округа; какую избирательную формулу следовало бы выбрать, учитывая исторический/политический контекст страны? 

Сильное историческое влияние на различные регионы Испании означало, что избирательная система, принятая в 1977 году, должна была сбалансировать чистый компонент «населения» (то есть, должна была определить для каждой территориальной единицы количество депутатов для избрания в соответствии с числом жителей, имеющих право голоса) с формулой, которая позволяла бы населению каждой территории иметь минимальную репрезентативность в соответствии с различным размером территории. Здесь следует отметить, что Испания является страной, для территории которой характерен большой демографический дисбаланс. Поэтому принятая избирательная система в части выделения числа мест на избирательный округ, была основана на «двух ярусной» смешанной системе пропорциональной репрезентативности, и сочетала выборы на провинциальном уровне с национальными партийными списками. 

Определение территориальных границ каждого избирательного округа было связано с делением Испании на провинции (здесь существует 50 провинций), к которым было добавлено два избирательных округа, охватывавших два Испанских города, расположенных за пределами полуострова. Распределение 350 мест в Конгрессе было сделано таким образом, чтобы каждый избирательный округ имел бы два места постоянно принадлежащие ему в соответствии с территориальным принципом деления, а оставшиеся места распределялись бы между избирательными округами в соответствии с различной численностью «населения». Такая переменная обусловливает тот факт, что при проведении выборов в разные периоды времени число депутатов, которое каждый избирательный округ имеет возможность избирать, может меняться незначительным образом. Конституция в последующем определила число депутатских мест в Конгрессе от 300 до 400. На практике, однако, начальное число в 350 парламентских мест сохраняется и до настоящего времени и делится между 52 избирательными округами  соответствии с описанной выше системой. 

Для того чтобы компенсировать последствие распределения мест среди избирательных округов в соответствии с системой «территория/население» (при которой одни кандидаты оказывались в более выгодном положении, чем другие), избирательной системой предусматривался элемент корректировки в формуле конвертации голосов в парламентские места. Системы простого большинства, такие как FPTP или TRS, которые могли еще больше усилить эффект диспропорции «двухъярусной» смешанной системы, решено было не применять. Таким образом, выбор был сделан на системе закрытых партийных списков PR, при этом для распределения мест в парламенте использовалась формула Хондта. Были введены бюллетени, состоящие из нескольких частей и содержащие закрытые списки, а также Закон Хондта о пропорциональности, которыми и руководствовались при определении числа мест на одну провинцию, хотя в таком случае определенные кандидаты также оказывались в более выгодном положении. Одновременно вводился эксклюзивный барьер для участия кандидатов в распределении мест с минимумом в три процента голосов в каждом избирательном округе. 

Система для Сената, который является палатой территориального представительства и в настоящее время состоит из 256 сенаторов (данное число может быть на одну единицу больше или меньше), имеет совершенно иную организацию, поскольку только 208 мест избираются прямым голосованием. Они определяются на основе выделения четырех мест для провинциальных избирательных округов, независимо от численности населения в этих округах. При этом избиратель может голосовать за трех кандидатов, представленных в одном бюллетене (на котором каждая политическая группа представляет трех кандидатов на выборах и имеет в своем распоряжении три рамки - графы). При системе «открытого листа» PR, например, избиратель имеет возможность голосовать за одного кандидата или за трех кандидатов от трех различных партий. Оставшаяся часть сенаторов (49 по действующему законодательству) избираются путем непрямого голосования парламентами 17 автономных регионов («Общин»). 

Что касается активного права голоса (что означает право выбирать) и пассивного права голоса (что означает иметь возможность быть избранным), то таковà избирательная система Испании предоставляет практически всем без исключения совершеннолетним гражданам (достигшим восемнадцати лет), за исключением только осужденных окончательным приговором суда или, в случае кандидатов на выборы, тех, кто выполняет определенные государственные функции (судьи, военнослужащие, высокопоставленные чиновники и т.д.) Далее, кандидаты не должны делать какой-либо финансовый вклад для участия в предвыборной гонке. Было сочтено целесообразным устранить всякую дискриминацию по финансовому признаку при выдвижении кандидатур, рискуя при этом создать предпосылки для совершения нарушений, хотя кандидатура должна выдвигаться легально зарегистрированной партией (следует отметить, что зарегистрировать политическую партию в Испании очень легко) или группой избирателей. И, наконец, что касается участия избирателя в выборах, то ему предоставлена полная свобода выбора в отношении использования своего права голоса или нет, – введение обязательного участия в выборах в контексте перехода от диктаторского режима к демократии было бы идеологическим противоречием. 

В соответствии с планируемой временной программой, через три месяца после конституционного референдума, первые избирательные правила (как они описаны выше) были предварительно одобрены, а еще три месяца спустя прошли всеобщие выборы, которые и определили конституционно избранный парламент. Интеграционный характер избирательной системы, описанной выше, - слишком фундаментальной для политического переходного периода,  чтобы она оказалась действительно жизненной, - несмотря на недостатки, которые, впрочем, можно найти в любой избирательной системе, был подтвержден тем фактом, что правые, и центристы, и социалисты, и коммунисты, а также Баскские и Каталонские националисты, получили представительство в парламенте в соответствии с их ожиданиями. Такой парламентский плюрализм, достигнутый без излишней фрагментации, который отражал большие идеологические течения внутри страны, имел фундаментальное значение для достижения реального консенсуса по тексту Конституции. Сложный процесс ее подготовки занял более года, однако, без сомнения, с точки зрения компаративного закона, его можно считать по многим аспектам одним  из наиболее прогрессивных в мире. 

Среди положений Конституции (Статья 8), пожалуй, одним из наиболее важных и далеко идущих было то, которое дает Парламенту исключительное право разрабатывать избирательные правила. Важным было также и закрепление положения о том, что закон о выборах должен иметь статус конституционного закона. Любые изменения, какими бы незначительными они не были, должны представляться на рассмотрение Конституционной Комиссии Парламента и следовать официальным процедурам, предусмотренным для конституционных законов. 

После одобрения референдумом новой испанской Конституции в 1978 году, представительный Парламент, который выполнил свою функцию разработки основного Закона страны, был сразу же распущен. Были объявлены новые всеобщие выборы, которые должны были проложить дорогу в жизнь первому обычному законодательству, а также первым муниципальным выборам демократической страны, завершая, таким образом, начальный этап политического преобразования Испании. 

Правовой и функциональный акцент избирательной системы   

Избирательная система Испании, будучи по сути своей инструментом, гарантирующим óðàâíèòåëüíîå и демократическое голосование, а также преобразование голосов в политическое представительство, оказалась действительно эффективной моделью, настолько эффективной, что она оставалась жизненно устойчивой и неизменной на протяжении двадцати лет после того, как ее принципиальные положения были одобрены на основе консенсуса на первом этапе переходного периода. (Она обеспечила  большинство относительно стабильных правительств, а также смену в 1982 и в 1966 годах). Первый Конституционный Закон о выборах, принятый в 1985 году, ратифицировал основу той системы, который был разработан в 1977 году, а также расширил положения, применявшиеся в период политического перехода. 

Правда, что определенные дебаты возникли недавно вокруг возможности введения небольших модификаций в избирательную систему, а также адаптации системы открытых списков вместо закрытых списков. При этом негромко выдвигались предложения в пользу одномандатных округов и безальтернативных кандидатур. Однако маловероятно, что в сложном контексте испанской политики/выборов, преимущества других систем смогут компенсировать те трудности, которые могут возникнуть, в особенности с одномандатными округами, в чем все политические круги отдают себе отчет. 

К тому, что было уже сказано, следует добавить еще, что ценность избирательной системы Испании заключается в ее политической функциональности (в рамках испанского общества) и легитимности, которые она постепенно приобретала в ходе многочисленных избирательных процессов, имевших место в течение двадцатилетнего существования данной системы. Ни одна политическая сила, какого бы толка она ни была, никогда не выдвигала достаточно серьезного обвинения в избирательном подлоге, а некоторая беспорядочность, на которую делались ссылки, всегда была весьма ограниченной. Все кандидаты воспринимают предварительные результаты выборов, объявляемые Министерством Внутренних дел в ночь голосования, как достоверные. Точно также воспринимают их  средства массовой информации и электорат. Причина такой ситуации кроется в глубоко укоренившемся убеждении тех, кто разрабатывал избирательное законодательство Испании, в том, что избирательная система, которая теоретически может рассматриваться как самая лучшая в мире, на практике может оказаться бесполезной. Это происходит тогда, когда процедуры по ее применению оставляют место для манипуляций в таких важных областях, как составление избирательных списков, регистрация кандидатов, подсчет голосов и многих других, как технических, так и административных. В целом все это непосредственно влияет на демократическую ценность избирательного процесса.

Во избежание риска подобного рода, и в Конституции, и первом варианте Закона о Выборах (L.O.R.E.G.), Закон о Выборах рассматривался как  одна из ветвей Конституционного Закона. Был установлен правовой подход, что давало максимальные гарантии и ограничивало субъективную интерпретацию, которая усиливалась замалчиванием или двусмысленностью правил, а также не позволяло исполнительной власти диктовать «специальные» правила, которые могли привести к возможным манипуляциям на любом этапе процесса установления права голоса. 

Поэтому в Испании, во многом благодаря такой философии, правительство или администрация в самом широком ее понимании не имела законного права регулировать или вводить положения, которые бы сказывались на избирательном законодательстве. Исполнительная власть может только одобрить указ или постановление о проведении выборов или технические постановления, которые следует соотнести с законом. С тех пор êак был разработан проект Конституции, исполнительная и административная ветви власти играли только инструментальную роль, способствуя выполнению данного закона, и по сути своей представляют собой организаторов избирательного процесса. Такая предпосылка сейчас заключена в избирательной культуре Испании. Хотя сама избирательная система не претерпела фундаментальных изменений, но ее аспект, который развивается через парламентские дебаты, заключается в действительном функционировании избирательных положений по отношению к организации избирательного процесса, контроля над ним и технической модернизации. 

Следует также отметить, что концепция Избирательного Закона Испании со времени его принятия как конституционного/органического закона, заключается в том, как это заявлено в преамбуле, что он отвечает «потребности рассматривать унифицированным и глобальным образом» все аспекты избирательного процесса. В моделях Западной Европы существует предостаточно примеров «запутанных» типов законодательства, где Закон или Избирательный Кодекс представляет собой общую регулирующую рамку, которую необходимо дополнять или сопровождать либо другим законом, либо несколькими законами, либо постановлениями, положениями, циркулярами и т.д., издаваемыми законодательной властью. (Таким образом, вместо того, чтобы обеспечить прозрачность,  это, тем самым, создает правовой лабиринт). Однако в то время Испанский парламент упразднил использование каких-либо устаревших моделей фрагментарного избирательного законодательства в качестве отправной точки и решил внести все положения в тот же самый текст с тем, чтобы он был функциональным и связным, ясно и кратко написанным. В этом смысле Закон о Выборах представляет собой настоящее пособие по процедурам. Оно охватывает упорядоченным образом не только конституционные принципы, которыми руководствуется избирательная система, но также конкретные меры и их временную программу проведения. Последние должны регулировать контроль, финансирование, менеджмент и администрацию любого избирательного процесса, принимая во внимание их различную классификацию (парламентские, местные и т.д. выборы). 

Описание функциональных элементов системы 

Мероприятия по курированию и контролю над избирательным процессом: Орган, на который возложены данные функции, был создан под названием Избирательный Совет. В некоторых странах Латинской Америки подобный орган называется «избирательной властью». Избирательный Совет имеет свою собственную иерархию и основывается на территориальном признаке: Центральный избирательный Совет; Провинциальный и местный Советы; а также Избирательные Советы Автономных общин (в Испании существует система практически федеральной децентрализации с 17 автономными регионами). Состав этого Органа смешанный: одна часть его членов назначается Советом Юридической Власти, а другая часть – Парламентом.

Центральный Избирательный Совет является постоянным органом; он имеет 13 членов, из которых восемь – судьи Верховного Суда, назначаемые по жребию, а другие пять членов, назначаемые Парламентом, руководят университетскими кафедрами в области права, политических наук или социологии. Президент избирается из числа судей, а Секретарь (без права голоса) является Генеральным Секретарем Конгресса Депутатов. Центральный Избирательный Совет обновляется спустя 90 дней после формирования, вслед за проведением выборов, нового Парламента. Его офис находится в одном из зданий Парламента. Избирательные Советы, в пределах их соответствующих территориальных границ, имеют абсолютную власть над всеми вопросами, касающимися выборов и организации процесса, хотя из соображений эффективности они не имеют специфической задачи физической организации выборов, а полностью занимаются только вопросами утверждения различных мероприятий, а также осуществления контроля и наблюдения за их законностью. 

Операции по подготовке и пересмотру Переписи избирателей: Испанские граждане получают право избирать и возможность быть избранными на выборах по достижению 18-ти летнего возраста, и они автоматически включаются в список избирателей. Испанцы, постоянно проживающие за рубежом, также включаются в специальный список избирателей. Иностранцы из стран членов Европейского союза и Норвегии, постоянно проживающие в Испании, также вносятся в список избирателей. Они могут избирать и быть избранными на муниципальных выборах. Те граждане, которые достигли возраста 17 лет, вносятся в дополнительный список с тем, чтобы они могли принять участие в выборах, если им исполнится 18 лет в день голосования. Никаких карточек избирателя не выдается, поскольку личность каждого из них проверяется у избирательных столов; и тогда это делается на основе удостоверения или паспорта. Избиратели (их в настоящее время насчитывается 30 миллионов) получают пригласительные билеты или карточки по своему домашнему адресу, которые не используются при голосовании, а только показывают, что граждане внесены в Список избирателей, а также зарегистрированы на том избирательном столе (избирательном участке), к которому они относятся. Руководство деятельностью по переписи избирателей осуществляется Избирательным офисом по переписи, организацией, которая находится в непосредственном подчинении Избирательных Советов (находится в составе Министерства финансов). Основная информация по переписи предоставляется Городскими Советами (существует свыше 8,000 муниципалитетов, которые в обязательном порядке должны сообщать об уменьшении или увеличении населения, изменениях адресов или изменениях в картографии), а также консульскими службами и отделами регистрации актов гражданского состояния в случае смерти. Важный шаг в модернизации Руководства деятельностью по переписи избирателей был предпринят недавно в связи с реформой Закона о Выборах в 1995 году; вместо ежегодного обновления списков электората, проводившегося в предыдущие годы, был введен ежемесячный их пересмотр. В связи с реформированием Закона, исполнительная власть вынуждена была сделать значительные инвестиции в необходимую компьютеризацию данного процесса, а это означало, что за короткий промежуток времени ошибки, связанные с регистрацией избирателей, были сведены до минимума. В настоящее время при проведении выборов, за месяц до назначенной даты, в качестве первого шага проводится перепись избирателей, и ежемесячные списки электората вывешиваются для всеобщего обозрения на избирательных участках неделю спустя после объявления о проведении выборов. Избиратели могут сразу же заявить свой протест, в случае замеченной ошибки или отсутствия их в регистрационном списке. 

Работа организаций, связанных с избирательным процессом: Министерство внутренних дел отвечает за хозяйственные и финансовые расходы, связанные с организацией выборов. Разумеется, оно также несет ответственность за безопасность и мирное проведение избирательной кампании, равно как и за свободное осуществление права голоса. Различные полицейские службы и служащие Гражданской Гвардии проходят специальное обучение в своих академиях по данным вопросам, и в день выборов они все имеют при себе карманную карточку, которая напоминает им о соответствующих положениях Конституции и Закона о выборах. Что касается хозяйственных и финансовых вопросов, то в обязанности Заместителя менеджера входит организация выборов, а также составление временного плана их проведения в соответствии с положениями различных статей Закона о выборах, которые, как уже отмечалось, очень подробны и определяют все временные периоды, включая часы открытия и закрытия избирательных участков.  В области управления избирательным процессом Министерство внутренних дел, в пределах своих компетенций, имеет зависимое отношение с Центральным избирательным советом. Оно всегда согласовывает с ним решение любой проблемы или вопроса, который может возникнуть на различных этапах избирательного процесса. Указания Избирательного совета, даже в том случае, если иногда технические работники, непосредственно занятые подготовкой и проведением выборов, имеют другое мнение по практическому решению какой-либо проблемы, должны быть учтены без промедления. 

На территориальном уровне, в соответствии с указаниями Министерства внутренних дел, государственные административные службы в каждой провинции отвечают за выполнение конкретных заданий по хранению и распределению материалов, относящихся к выборам, а также за распечатку бюллетеней и подготовку конвертов. Министерство внутренних дел также заключает контракты с агентами средств массовой информации по проведению аудиовизуальной кампании, и подготовленные материалы транслируются на протяжении всего процесса с целью информирования или напоминания избирателям об определенных вопросах (демонстрация списков избирателей, процедура голосования по почте, удостоверения личности, необходимые для голосования и т.д.) 

Очень важной функцией Министерства внутренних дел является обнародование предварительных результатов подсчета голосов, на что выделяются большие человеческие ресурсы. После завершения подсчета голосов, тысячи избирательных агентов, представляющих администрацию, берут копию результатов на каждом из приблизительно 50.000 избирательных столов или участков, расположенных по всей стране, и отправляют их по телефону в региональные компьютеризированные центры, которые обрабатывают информацию и отправляют на центральный компьютер. В Испании большая скорость передачи предварительных результатов в значительной степени обеспечивается тем фактом, что все избирательные колледжи имеют в своем распоряжении телефон непосредственно в самом здании или поблизости. На эту работу также выделяются большие средства (можно привести, например, цифру в 5.000.000 Американских долларов).  

Результаты этих огромных усилий, затраченных в ночь проведения выборов, заключаются в том, что значительно меньше времени требуется для информирования страны о подробных итогах выборов. Четыре часа спустя после закрытия процедуры голосования на 50.000 избирательных участках, детальный подсчет результатов проходит компьютерную обработку и становится достоянием гласности практически на  сто процентов. Соперничающие на выборах политические группировки, а также средства массовой информации имеют прямую связь с центральным компьютером, установленным в Министерстве внутренних дел, что обеспечивает им доступ в реальном времени к данному процессу с самого его начала и до хода подсчета голосов. С 1996 года процесс подсчета стал доступным всему миру через Интернет. В настоящее время изучается возможность введения процедуры электронного голосования, хотя не совсем понятно, стоит ли делать инвестиции в данную технологию, – некоторая апробация такой системы уже проведена – если она всего лишь на три часа превысит скоростной рекорд, который Испании достигла с существующей системой обработки предварительного подсчета голосов. Другим неопределенным аспектом является поддержание на должном уровне и инспектирование тысяч электронных устройств для голосования, мониторинг которого необходимо осуществить до проведения новых выборов. Голосование посредством «Веб» страничек также изучается.

 Работа по контролю над избирателями и кандидатами в ходе избирательного процесса: В Испании присутствие иностранных наблюдателей формально не запрашивалось ни одной из политических партий во время  проведения первых выборов переходного политического периода двадцать лет тому назад. Это произошло потому, что, с одной стороны, теперь уже легализированные основные политические партии уже имели инфраструктуру и организацию, достаточную для того, чтобы обеспечить проведение кампании при наличии и противников, и сочувствующих. Они также могли обеспечить правильное проведение голосования посредством присутствия их законно аккредитованных делегатов почти на всех избирательных участках в соответствующих избирательных округах. С другой стороны Испанская избирательная система с самого начала ввела тот принцип, что суверенность народа должна находить свое выражение в активном контроле на суверенном акте голосования со стороны самих избирателей. Именно они должны возглавлять и организовывать процесс голосования и подсчета голосов. Закон о выборах, разработанный позже, дает более подробное определение этих двух аспектов.

Что касается возможности осуществления контроля за кандидатами в избирательном процессе, то здесь испанское законодательство не предлагает ничего нового. Кандидатуры представляются в Избирательные Советы в каждом избирательном округе, которые используют объективные критерии оценки их законности и обоснованности; обязательным для каждой политической партии, участвующей в предвыборной гонке, является назначение своего Представителя в Центральный избирательный совет в пределах девяти дней со дня объявления о выборах, который является законным представителем своего кандидата. Это отнюдь не означает, что данные Представители принимают участие в совещаниях данной организации. 

Что касается контроля за голосованием со стороны самого электората, то для некоторых людей является откровением тот факт, что три члена избирательного участка (один Председатель или Президент и два члена избирательного участка) должны быть в обязательном порядке зарегистрированы в качестве избирателей в списках избирательных участков. Процедура их назначения имеет своей целью исключить какие-либо манипуляции при проведении жеребьевки на пленарной встрече, которая проводится в каждой ратуше на 25 – 29 день после объявления о выборах. На этой встрече назначаются три титулованных члена и шесть временных членов, которые должны присутствовать на избирательном участке в день голосования в том случае, если титулованные члены отсутствуют. Президентами или председателями являются люди с высшим образованием. Избиратели, назначенные посредством жеребьевки, имеют законное обязательство исполнять эти обязательства. Они получают официальное письменное уведомление о своем назначении от Избирательного совета, которое направляется по их домашнему адресу по почте. Вместе с этим уведомлением они получают Сборник инструкций, за выполнением которых контроль осуществляет Избирательный совет. Эти сборники, как и  другие документы, касающиеся выборов, издаются Министерством внутренних дел на двух языках для тех избирательных округов, в которых каталанский, баскский или галисийский языки являются официальными языками, а также на кастильском, который является официальным языком всего государства. В Испании испанский язык официально не закреплен в Конституции. Испанским называют тот язык, который исторически является кастильским; он же известен за рубежом как испанский, поскольку Статья 3 Конституции рассматривает вышеперечисленные языки как испанские языки.

Выбор и назначение членов избирательного участка на основе жеребьевки, проводимой среди электората, а также гарантии, которые даются им для выполнения ими их мандата независимым образом, что обычно и делается с большим чувством ответственности, также является ключевым фактором для исключения какого-либо подлога или мошенничества на этапе голосования, подсчета голосов (публичный подсчет в том же самом месте, где проходит голосование), а также при последующей передаче Президентом или другими членами избирательного стола или участка оригинала и копии в запечатанном конверте ближайшему Судье. Представители кандидатов (каждый из них имеет экземпляр списка избирателей данного избирательного стола, каждый должен подписать протокол заседания, копия которого им предоставляется) также играют важную роль. На избирательном участке имеется доска объявлений, на которой отражены результаты голосования и подсчета, а дополнительный экземпляр их в запечатанном конверте передается третьим членом избирательного стола  почтовому работнику. Последний собирает такие конверты на всех избирательных участках для последующей их отправки в Избирательный совет провинции или территории, который произведет финальный подсчет голосов. 

Учитывая  ключевую функцию избирательных столов, Законом о выборах предусмотрены специальные требования в отношении числа избирателей, приходящихся на такой стол. Он также определил секции или области, включающие минимальное число избирателей 500 человек, а максимальное – 2,000, которые подразделяются по столам (на практике максимальный предел числа избирателей на один стол определен в 1,000 избирателей). Соблюдается также территориальный критерий, который предусматривает, что в каждом муниципалитете, каким бы малым ни было число жителей в нем, должен быть организован, по крайней мере, один стол, даже если число избирателей меньше 500. Список имен избирателей каждого стола должен быть составлен в алфавитном порядке. Закон о выборах также определяет продолжительность голосования в 11 часов (достаточное время, поскольку все формальности по голосованию совершаются довольно быстро), а избирательные участки должны быть открыты с 9.00 утра и до 20.00 вечера, даже в том случае, если все списочные избиратели уже проголосовали. 

Деятельность по финансовому регулированию избирательного процесса: это важная область управления на всех этапах избирательного процесса. В соответствии с испанским Законом о выборах, государство должно субсидировать не только действительные организационные и хозяйственные расходы, связанные с выборами, но также оно должно субсидировать, в соответствии с Конституционным законом о финансировании политических партий, и расходы политических группировок, связанные с участием в предвыборной гонке в Центральный, Местный или Европейский парламенты. Расходы по проведению выборов в автономные региональные Парламенты должны быть возложены на каждую Автономную Общину на одних и тех же принципах. Департамент Министерства внутренних дел, отвечающий за проведение выборов, также несет ответственность за подготовку бюджета, а также за использование государственных избирательных фондов в соответствии с конкретными положениями Закона о выборах. Фактически Министерство внутренних дел выступает в качестве административного органа, который имеет полномочия заключать контракты на предоставление внешних материалов и услуг, необходимых для проведения выборов; он также выступает в качестве посредника между Казначейством и участниками, соперничающими на выборах.

Закон о выборах предусматривает, в пределах финансирования, одобренного Парламентом, что после истечения 29 дневного срока после опубликования указа о проведении выборов, партии или политические группировки, которые уже предварительно обеспечили репрезентативность, могут получить авансовые средства в размере до 30 процентов от общей суммы субсидии, которую они получили на предыдущих выборах. Общая сумма субсидии, которую они получают в конце нового избирательного процесса, при условии, что они обеспечили необходимую репрезентативность, будут зависеть от числа голосов. Деньги выплачиваются государством после истечения срока, определенного для спорных требований и после предоставления (100 дней после выборов) подробных документов, отражающих все доходы и расходы, связанные с выборами, на счетах, открытых для этих целей кандидатами. Эти счета могут быть подвергнуты проверке со стороны Избирательных советов и Национального Аудиторского агентства в ходе избирательного процесса. Закон о выборах запрещает дотирование участия в предвыборной кампании какой-либо политической партии или группы избирателей частными лицами или компаниями, за исключением небольших индивидуальных сумм (приблизительно в 7,000 Американских долларов). В случае, если они не набирают достаточной репрезентативности или получают меньше голосов, чем это необходимо для начального подсчета, кандидаты должны вернуть субсидии, полученные в виде аванса, полностью или частично. 

Расходы, субсидируемые государством и связанные с предвыборной деятельностью кандидатов, являются достаточно общими: бюллетени и конверты; расходы на рекламу и пропаганду для получения голосов избирателей; аренда помещений и офисов для проведения кампании; финансовые компенсации, выплачиваемые непостоянному персоналу партий, который привлекается для выполнения различной деятельности на время проведения предвыборной кампании; почтовые расходы или другие расходы по пересылке документов, материалов. В эту же категорию входят банковские проценты по кредитам, легально предоставленным организации, проводящей кампанию, на тот срок, пока государство выплатит общую субсидию на каждого кандидата в соответствии с результатами выборов.

 Необходимо прояснить то факт, что  обсуждаемое избирательное законодательство может быть модифицировано в части субсидирования политических партий и предвыборных кампаний в связи с проблемой коррупции. Испания, как и многие другие страны Западной Европы, имела серьезные проблемы в этом плане в последние годы. Коррупция возникает, главным образом, в результате тайного и нелегального финансирования некоторых предвыборных кампаний, где затраты слишком высокие и где законные лимиты максимально допустимых расходов, установленные для государственных фондов, обычно не выдерживаются. Дискуссия по этому вопросу имеет тенденцию к тому, чтобы предоставить больше возможностей для финансирования частным лицам или компаниям, значительно подняв верхний предел такого финансирования. Возможность внесения соответствующих поправок в Закон и рассматривается в настоящее время. Однако, если избирательное законодательство будет модифицировано, то частные финансовые вклады всегда будут подлежать, в соответствии с парламентским консенсусом, обязательной декларации и контролю. 

Переход от территориального государства

Невозможно завершить описание испанского политического режима и его избирательной системы без краткого упоминания того, что имеет такое же историческое значение, как и переход от авторитарного государства, по сути своей, к модельному демократическому строю. Мы здесь имеем в виду тот переход, который осуществлялся параллельно тому, что был описан выше, – переход от сверх централизованного государства к сильно децентрализованному государству. Такой переход на политическом и социологическом уровне, без сомнения, был более трудным и сложным, чем переход от диктатуры к демократии. Возможно, что это было самой трудной проблемой, которую пришлось решать в Конституции 1978 года. 

На практике для многих испанцев, которых мы могли бы назвать ультра консервативными, точно так же, как и для многих, практикующих прогрессивную политическую идеологию, было и остается трудным принять признание националистов, языковое разнообразие и создание самоуправления в различных регионах Испании, в которые делались большие инвестиции. Более того, установление демократии способствовало взрыву сильных националистических претензий, которые в значительной степени ассимилировались в политическую систему через избирательные механизмы, подпирающие процесс децентрализации. Примечательно, что данная система даже дает возможность НВ, политической организации, тесно примыкающей к террористической группировке ЕТА, на законном основании выдвигать своих кандидатов на выборах (законодательных, муниципальных, Страны Басков/Автономной и Европейских). Все всегда принимали результаты, хотя на протяжении ряда лет они свидетельствовали о существенном спаде в результатах голосования НВ. 

При всей этой напряженности, испанская модель децентрализации была оригинальной с той точки зрения, что она учла наличие различных потребностей в автономии визави централизованной власти. Эти потребности были особенно сильными в Каталонии и в стране Басков, умеренными в других регионах и особенно слабыми в целом ряде регионов. Учитывая все это, была разработана долгосрочная стратегия гармонизации возможностей самоуправления каждой территории. 

На основе этих принципов Испания была поделена на 17 Автономных общин. Каждая из них имеет свой собственный Парламент, избранный на основе всеобщего избирательного права. Эти парламенты были достаточно успешными. Они ознаменовали переход от государственной модели, начало которому было положено автономными выборами в Стране Басков и в Каталонии, которые прошли в начале 1980 годов. После этого были избраны парламенты Галиции и Андалузии, соответственно в 1981 и 1982 годах. Эти четыре региона называются «историческими национальностями». Остальные 13 автономных парламентов были сформированы на основе автономных выборов, походивших одновременно с местными выборами в 1983 году. В процессе государственной децентрализации одной из основных особенностей общей гармонизации была адаптация аналогичной избирательной системы на всей территории: выборы автономных парламентов (хотя число депутатов в них разное) проходили в соответствии с теми же правилами, что и распределение мест при выборе депутатов в центральный Парламент (Кортесы). Каждая автономная община имеет свой собственный Закон о выборах, который должен соответствовать Закону о всеобщих выборах  в части его основных процедур.  

На основе этих автономных парламентских ассамблей, избранных в соответствии со всеобщим избирательным правом, феномен умеренно развивающейся регионализации возник во многих местах, где такого сознания не было. Однако налицо также и феномен интеграции национализма в крепких и организованных рамках, что позволяет центральным и автономным властям вести переговоры на основе законности, которую обе они приобретают через избирательную урну. Именно эти переговоры обеспечили высокую степень децентрализации (намного более высокую, чем она существует во многих странах, формально именуемых «федеральными»), которая сегодня принимается большинством.

Канадская избирательная система: изучение вопроса

Когда три из оставшихся британских колоний в Северной Америке объединились в 1867 году - в этом же году Британия расширила свое избирательное право до 10 процентов избирателей - новый доминион Канады  естественным образом принял британские институты избирательной демократии. Отцы-основатели Канады, в отличие от своих австралийских коллег,  спустя два поколения, не задались вопросом, подойдет ли британская система, основанная на системе FPTP, для федеративной страны, распростертой по обширным регионам.  Хотя некоторые эксперименты на местном и провинциальном уровне с различными системами выборов проводились после того, как западные провинции  вошли в состав конфедерации в начале нынешнего века, они оказались недолговечными.  Сегодня, не только 301 член Парламента избирается  с использованием системы, основанной на системе FPTP, но также и все члены законодательных органов  десяти провинций и двух территорий. На самом деле, с годами, федеральная избирательная система продвинулась еще ближе к системе, основанной на модели относительного большинства FPTP, поскольку  то небольшое число двухмандатных округов, которые когда-то существовали,  постепенно были ликвидированы. 

То, что система FPTP, подходит для Канады принималось как должное, отчасти потому, что знакомство канадцев  с опытом избирательных систем за пределами Канады обычно ограничивается только США и Великобританией.  И все же, это не объясняет полностью то,  каким образом страна, так сильно обеспокоенная реформой конституции, оказалась закрытой для изменения своих избирательных институтов - особенно, как мы увидим далее, принимая во внимание аномалии, к которым это привело.   Это не значит, что реформы в сторону  пропорциональной  системы в большей степени никогда не предлагались; просто они не заняли свое место на политической арене. Комиссия по канадскому единству (P pin Robarts Commission) в свой Отчет за 1979 год включила рекомендацию о том, чтобы  только чуть более  двадцати процентов  мест в Палате общин было предоставлено партиям, пропорционально  их поддержке избирателями и от тех провинций, которые представлены в недостаточной степени. Немного отличное предложение было представлено Новой демократической партией, имеющей левые взгляды, которая является наименее представленной в соответствии с системой FPTP. И все же, когда правительство Трюдо бесцеремонно отвергло отчет Комиссии по канадскому единству (P pin Robarts), избирательная реформа Палаты Общин также была отложена на неопределенное время.  

Тот факт, что эта проблема была снята с политической повестки дня, стал ясным спустя десять лет, когда Пьер Лорти, Председатель  Королевской комиссии по избирательной реформе и партийному финансированию, созданной  правительством Малруни в 1990 году,  ясно завил, что  изменение избирательной системы как таковой выходит за рамки полномочий Комиссии.  Обсуждение реформы избирательной системы федеральных  законодательных органов было сконцентрировано на предложении, поддержанном западными провинциями, превратить  назначаемую высшую палату, Сенат, в избираемую палату.  Но когда реформа Сената приказала долго жить после отказа от предложения о внесении изменений в Конституцию во время референдума 1992 года, эта возможная дорога избирательных систем, отличных от системы FPTP, была закрыта.   

Как бы иронично это ни звучало, но искажающее влияние системы FPTP на представительство в Палате общин вместе с тенденцией канадцев  идентифицировать себя в политическом плане  с регионами, возможно, никогда не было сильнее, чем во время проведения последних двух федеральных выборов. В 1993 году избиратели  отвергли правящих  Прогрессивных Консерваторов, но избирательная система почти опустошила  старейшую партию Канады.  Вместо избрания 46 членов из 295, что дала бы им пропорциональная система, Тори удалось избрать только двух депутатов. В противоположность ей, две партии, базирующиеся в регионах, “Блок Ку би куа” и “Реформ”, набравшие соответственно 13, и 19 процентов голосов избирателей, избрали 54 и 52 члена парламента.  

В 1997 году из 301 места в Парламенте, Либералы получили 155, “Реформ” 60, “Блок Ку би куа” 44, НЛП 21, а Тори 20. Если бы места были распределены в соответствии с поддержкой народа, Консерваторы заняли бы третье место, имея 58 мест, сразу следуя за “Реформ”, имеющей 59 мест, а НДП и “Блок Ку би куа” имели бы по 33 места, оставив Либералам 118 мест. Две трети  мест Либералов приходятся на Онтарио, в то время как Реформ доминирует в западных провинциях, а “Блок Ку би куа Квебек” - делит Канаду на четыре части, как писал об этом “Экономист”, создавая таким образом “ Радужный Парламент”, как его называют канадские знатоки.  Если бы места распределялись в соответствии с поддержкой, оказываемой партиям народом, Либералы, Консерваторы  и НДП  выиграли бы места во всех провинциях, Реформ во всех, кроме Квебека. И это, конечно, без учета того факта, что при системе пропорционального представительства партии имели бы стимул расширить попытки и ресурсы за пределы регионов, где у них дела идут хорошо: Консерваторам необходимо было бы прилагать больше усилий на западе; НДП и Реформ должны были бы работать усерднее, чтобы получить поддержку в Квебеке. На самом деле, есть уважительная причина для того, чтобы  предположить, что приход на избирательные участки только двух третей  зарегистрированных избирателей  связан с тем, что в большинстве случаев только одна или две партии были реальными конкурентами, а сторонники  других фактически были лишены голоса. 

Реформа избирательной системы  в сторону большей степени пропорциональной системы была предложена рядом обозревателей и авторов передовых статей в начале выборов  в обоих случаях, этот вопрос также поднимался  руководителями Прогрессивной Консервативной партии, но только в мечтах. А в ноябре 1997 года был представлен частный законопроект одним из ведущих членов НПР, в котором предлагалось ввести пропорциональное представительство и создать комиссию с участием всех партий для проведения общественного опроса по этому  вопросу и представить отчет с конкретным предложением, которое затем будет предложено канадцам для одобрения на референдуме.  Однако, как и другие частные законопроекты, этот  также будет пылиться на полке.  Вообще говоря, политики считают  реформу избирательной системы  “мертвым делом”, в которое они не желаю вкладывать драгоценный политический капитал.  

Хотя это и понятно, но  достойно сожаления.  В то время как система FPTP привела к возникновению  правительств большинства, тенденция системы к поляризации, а не содействию компромиссу, сослужила не очень хорошую службу Канаде. В качестве эксперимента, можно представить результат, если бы одна из серьезных недавних попыток поставить реформу избирательной системы на повестку дня  регионов удалась.  Это произошло в Квебеке в начале 1980-х, когда комиссия по расследованию выступила в поддержку принятия  региональной системы PR по спискам, рекомендации, поддержанной  кабинетом Квебека, которая из-за отсутствия поддержки  оппозиции, и даже на фракционном совещании правящей партии, так и не была представлена в законодательный орган.  Если бы она была принята, баланс власти сегодня принадлежал бы партиям, представляющим  двадцать пять процентов жителей Квебека, которые хотят перемен, но предпочитают компромисс, которому недостает суверенитета,  поддерживаемого “Парти Ку би куа”. 

Единственными положениями по реформированию избирательной системы, которые попали на политическую арену, были положения, принятые в западных отдельных провинциях, предусматривающие отзыв законодателей. Что касается реформы избирательной системы, реальной единственной перспективой  для Канады является  следование опыту Великобритании.  Если Великобритания окажется готовой серьезно рассматривать изменения избирательной системы, которой она одарила Канаду, канадцы могут последовать ее примеру.

Мали: Двухтуровая Система в Африке

Бывшая Французская колония Мали в Западной Африке сделала успешный переход к многопартийной политике в 1991, после трех десятилетий авторитарного правления. Ведущей среди новых демократических институтов, установленных в то время, была Национальная Ассамблея с 129 местами, из которых 116 мест избиралось внутренним электоратом и 13 малийцами, постоянно находящимися за границей. 116 внутренних мест  распределяются на основе числа населения (одно место на 60,000 человек) на 55 избирательных округов, соответствующих 49 административным округам страны (cercles) и шести коммунам в Бамако, столице. Из-за неравенства численности населения, величины округов по числу мест варьируют от одного до шести мест на избирательный округ.

В то время как участие независимых кандидатов разрешается, от политических  партий требуется, чтобы они представляли на рассмотрение закрытые партийные списки с тем же числом кандидатов, сколько имеющихся  мест. Избиратели осуществляют свой выбор через безусловные избирательные бюллетени, так что они могут голосовать только за одного независимого кандидата или за партийный список кандидатов. Двухтуровая мажоритарная система абсолютного большинства используется тем самым, в отсутствие независимого кандидата или партийного списка, получающего абсолютное большинство в первом туре, только два ведущих кандидата  первого тура борются во втором туре, с победителем, который определяется решением абсолютного большинства. В случае многомандатных округов, два ведущих партийных списка первого тура борются во втором туре, а выигравший список получает все места в округе. Подобная двухтуровая формула большинства используется в президентских выборах. Пропорциональная формула представительства, основанная на самом большом остатке-квоте Hare - используется в муниципальных выборах.

Как и в большинстве франкоязычных странах Африки, новые демократические институты в Мали подвергались дебатам и выбирались на широко основанном Съезде Политических Партий, который включал трех представителей от каждой из официально зарегистрированных политических партий. Избирательная система, которая появилась в результате этого процесса, явилась компромиссом, нацеленным как на сохранение политической мощи пяти главных партий при создании избирательных возможностей для многочисленных меньших партий, так и  на сбалансирование противоречивых императивов обеспечения широкого политического представительства, и создании устойчивого управляющего большинства. Таким образом, начальное предложение об использовании двухтуровой системы (TRS) в одномандатных округах было отвергнуто, чтобы уменьшить влияние видных местных деятелей и усилить контроль партии над кандидатами. Также было отвергнуто предложение от меньших партий в пользу системы PR, из-за ожидаемого потенциала политической неустойчивости. Однако принятие формулы PR для муниципальных выборов нашло приют для меньших партий, большинство из которых  испытывало недостаток национальной поддержки и базировалось на региональном или местном уровнях. И наоборот, думалось, что двухтуровая мажоритарная система абсолютного большинства при выборах в законодательные органы окажет поддержку коалициям во втором туре среди меньших и больших партий. Принятие формулы двухтуровой мажоритарной системы абсолютного большинства для президентских выборов отражает согласие в большинстве Африканских стран в том, что глава государства должен быть поддержан большинством электората.

Новая Малийская избирательная система провела относительно честный и конкурентный избирательный процесс в 1992. В первом туре участвовали 23 официально зарегистрированные партии, включая три с национальными политическими базами, Alliance pour la democratie au Mali (ADEMA), Congres national d'lnitiative democratique (CNID), и Union soudanaise-Rassemblement democratique africaine (USRDA), и две с ограниченной национальной базой, но с потенциалом становления национальными партиями, Rassemblement pour la democratie et le progres (RDP) и  Parti progressiste soudanaise (PSP). Остальные имели  региональные и локальные базы и никакую перспективу на то, что войдут в национальное правительство без формирования коалиции другими пятью. Конкурентоспособность системы иллюстрировалась тем фактом, что только 11 из 44 избирательных округов были определены в первом круге, с 15 местами, полученными пятью партиями. Из десяти борющихся партий во втором туре, шесть лидировали, по крайней мере, в одном избирательном округе, но список лидирующей партии потерпел поражение в семи из 44 избирательных округов. Действительно, каждая из пяти главных партий проиграла во втором туре окружных выборов после лидирования в первом раунде.

Наряду с участием большого числа маленьких партий с ограниченной избирательной поддержкой, явление, типичное для новых демократических государств, установилось после длительного периода авторитарного правления. Новая система Мали имела ожидаемое политическое воздействие на диспропорцию в зависимости от числа голосов и мест и многопартийности. Таким образом, формула двухтуровой мажоритарной системы вызвала высокий уровень диспропорции (между местами и голосами), умеренную степень избирательной многопартийности (3.3 эффективные избирательные партии), и умеренно низкая законодательная многопартийность (2.2 эффективные законодательные партии).

Малийская избирательная система действительно сбалансировала представительство и управление, но в то же самое время способствовала жизнеспособной парламентской оппозиции. Использование закрытых партийных списков в многомандатных округах, кроме того, поощрило этнические и региональные союзы среди иначе социально раздробленных и политически слабых групп. Однако отдельные проблемы остаются. Во-первых, само использование партийных списков ослабляет связи округов с избранными представителями. Столкнувшись с  сильным давлением работы с избирательными округами, большинство членов Парламента неофициально разделили свои избирательные округа в индивидуальные округа для достижения этой цели. Во-вторых, Национальная Ассамблея обладает только ограниченной способностью,  чтобы проверить исполнительные власти, так как институционально её власть остается слабой относительно сильного исполнительного президентства. И, наконец, эта проблема состоит в непропорционально большом проценте (66 процентов) мест, полученных ADEMA, управляющей партией, частично благодаря избирательной формуле, и частично в силу разницы в числе населения избирательных округов, и особенно в сельских избирательных округах.

Эти проблемы вызвали требования оппозиции провести избирательные преобразования.  В результате, это привело к политическим переговорам между партиями оппозиции и партия ADEMA, в результате которых были изданы соглашения  по трем проблемам до выборов в законодательные органы в апреле 1997: использование формул PR для распределения некоторых мест в Национальную Ассамблею, что впоследствии было объявлено неконституционным судебной властью, 27 процентное увеличение в размере Национальной Ассамблеи, от 116 до 147, с сокращением в округах, выдвигающих одного члена, и при соответствующем увеличении в избирательных округах, выдвигающих большее число членов, потенциально предоставляя оппозиционным партиям степень избирательного преимущества, и создание широко представленной  Избирательной Комиссии. Однако быстро созданная Комиссия была неподготовлена, чтобы взять на себя сложную задачу выборного управления. Последующие административные проблемы и проблемы материально-технического обеспечения вызвали требования оппозиции по аннулированию выборов в законодательные органы 1997г, на которые партия ADEMA согласилась, несмотря на то, что ранние результаты подтвердили предсказания относительно её победы.

Тот факт, что эти изменения в избирательной системе, прошли через обсуждения, свидетельствует об успехе новой демократии Мали в управлении политическими конфликтами мирным путем. Это также указывает на то, что выбор и преобразование новых демократических институтов не предопределены, но являются результатами переговоров, однако будущие политические последствия которых зачастую неизвестны. До какой степени недавние преобразования избирательной системы Мали будут производить желательный эффект, когда они будут выполнены, предстоит ещё увидеть.

Финляндия: отбор кандидатов и партийная пропорциональность

Финская избирательная система была введена в 1906 году. В следующем году были проведены выборы, которые явились первыми свободными пропорциональными выборами для мужчин и для женщин. В 1917 году Финляндия стала независимой от России, а основополагающая Конституция новой Республики вступила в силу в 1919 году; позднее получил развитие вариант парламентаризма, известный как полу-президентским правлением. С 1906 года все женщины и мужчины получили право избирать и быть избранными. Возраст, в котором человек получал такое право,  последовательно снижался с 24 лет в 1906 году до 21 года в 1944, затем до 20 лет в 1969 и до 18 лет в 1972 год. Одной из отличительных черт финской избирательной системы является исключительно большое число бюллетеней, которые отправляются по почте заочно. На выборах 1995 года 43.4 процента действительных бюллетеней было отправлено таким образом. Финский Парламент состоит из 200 ЧП (членов Парламента), избираемых в 15 округах. Во всех округах, за исключением тех островов, где говорят на шведском языке, распределение мест среди партий (включая предвыборные альянсы) является пропорциональным  распределению голосов в соответствии с системой Хондта, которая представляет собой Пропорциональную Репрезентативность партийного списка (смотри Пропорциональное смешение членов). До 1954 года избирателям приходилось выбирать между списками кандидатов (список включал максимум двух кандидатов и одного запасного); позднее изменения в системе привели к тому, что теперь можно голосовать только за одного единственного кандидата. Такое изменение трансформировало финскую избирательную систему в редкий тип списочной системы, которая обязывает голосовать за индивидуальных кандидатов.  

Выбор кандидатов из партийного списка заранее не предопределяется, но зависит исключительно от числа индивидуальных голосов, поданных за каждого кандидата. Избиратель выбирает присвоенный номер его или ее кандидату (список кандидатов, против каждого из которых указан его идентификационный номер, находится перед избирателем) и записывает его на бюллетене. В результате такой организации выборы не являются исключительно состязанием между партиями; они также являются состязанием между отдельными кандидатами, включенными в партийный список. Никому из электората не дается право голосовать за партию как таковую, а только за отдельных выдвинутых кандидатов, которые никоим образом не ранжированы в партийном или  непартийном списке.  

В то время как островные округа выбирают одного  члена, все другие 14 округов выбирают несколько членов. Размер округа определяется численностью населения в нем, и имеет большую величину в сельской местности на севере и востоке страны. В общем,  парламентская пропорциональность достаточно высокая, хотя различия между различными избирательными округами в этом плане большие. Если говорить в общем, то городские избирательные округа являются более пропорциональными, и большее количество сельских регионов дает больше непропорциональных результатов. 

Поскольку распределение мест по формуле Хондта более выгодно для больших партий, то в Финляндии маленькие партии обычно пользуются возможностью объединиться в предвыборные альянсы с одной или несколькими партиями. Предвыборные альянсы заключаются на окружном уровне, что означает, что одна партия может присоединиться к различным альянсам во всех 14 округах; таким образом, альянсы имеют переменную степень успеха. Кроме того, в соответствии с законом о выборах 1969 года, кандидат может быть выдвинут только от одного избирательного округа. Прежде одного и того же кандидата можно было выдвигать во всех округах, что являлось оптимальным вариантом предвыборной стратегии для популярного лидера маленькой партии. Большинство маленьких партий вступают в предвыборные альянсы, а без такой возможности пропорциональность между голосами и местами в парламенте была бы, до определенной степени, ослабленной. Однако в настоящее время есть план сократить число округов до следующих парламентских выборов в 1999 году.

Германия: оригинальная смешанная пропорциональная система

После использования двухтуровой мажоритарной системы абсолютного большинства в Германской империи, а также использования чистой системы пропорционального представительства в Веймарской республике (см. Смешанная Пропорциональная Система) новая  избирательная система была создана Парламентским советом в 1949 году. Система была создана на основе основного Закона Федеративной Республики Германии - Западногерманской конституции. Она оказалась результатом межпартийного соглашения между демократическими силами в Западной Германии. Также как и Основной закон, первоначально она считалась временной, но она остается неизменной с 1949 года. 

Германская избирательная система классифицируется как персонифицированная пропорциональная система (Personalisierte Verh Itniswahl), или как ее называют в Новой Зеландии смешанной пропорциональной системой (ММР). Суть ее заключается в том способе, каким она сочетает персональное голосование в одномандатных округах, с принципом  пропорционального представительства. 

 В настоящее время, германский парламент (Бундестаг) имеет 656 мест, без учета дополнительных мест (см. ниже). Каждый избиратель имеет два голоса. Первый голос (Erststimme) является персональным голосом, отданным за определенного (партийного) кандидата в одном из 328 одномандатных округов. Второй голос (Zweitstimme) является партийным голосом, отданным за партийный список на федеральном уровне (Landesliste). Кандидатам разрешено конкурировать в одномандатных округах, а также одновременно в списках партий. Избранными (Directmandate) являются кандидаты, которые получают относительное большинство в одномандатных округах.  Однако второй  голос определяет то, сколько представителей  будет отправлено в Бундестаг от каждой партии.  

Затем подсчитываются все вторые голоса (Zweitstimme), отданные за партии на общенациональном уровне. Только партии, набравшие более пяти процентов  голосов на национальном уровне, либо имеющие трех депутатов, избранных непосредственно в одномандатных округах, рассматриваются в общенациональном распределении мест по спискам пропорционального представительства. Число представителей  от каждой партии, которая пересекла установленный законодательно порог, подсчитывается в соответствии с формулой Харэ. Затем места распределяются по 16 штатам (Lander). Количество мест, выигранных партией непосредственно в одномандатных округах определенного федерального штата, затем вычитается из общего количества мест, выделенных для списка этой партии.  Оставшиеся места передаются для закрытого партийного списка.  Если партия выигрывает  больше мест путем прямого голосования в определенном федеральном штате, чем число мест, выделенных ей во втором этапе голосования, эти дополнительные места (berhangmandate) сохраняются за этой партией. В этом случае, общее количество мест в Бундестаге временно увеличивается. 

Германская система не является, как иногда предполагается, смешанной системой, но является системой пропорционального представительства. Она отличается от пропорционального представительства только тем, что пятипроцентный порог на общенациональном уровне исключает небольшие партии из представительства в Парламенте и благодаря пропорциональному представительству, относительно широкий круг социальных и политических сил представлен в Парламенте. Более того, избирательная система, в некоторой степени, открыта  для социальных и политических изменений.  Несмотря на порог, новые политические партии, поддерживаемые значительной частью избирателей, имеют доступ в Парламент. Кроме Христианско-демократического союза/Христианско-социального союза (ХДС/ХСС), Социально-демократическая партия (СДП) и Свободно-демократическая партия (СвДП), которые были представлены в Бундестаге с 1949 года, новая Партия зеленых (ПЗ) выиграла парламентские места  в 1983 и 1987 годах.  После неудачи в преодолении порога в 1990 году Зеленые, в коалиции с Альянсом 90, смогли вернуться в Парламент в 1994 году.  После объединения Германии, даже небольшие восточногерманские партии выиграли  места в парламенте. Во всеобщих выборах, прошедших в Германии в 1990 году, Восточногерманский Альянс 90/ Зеленые и  партия демократического социализма (ПДС) преодолел пятипроцентный порог, который применялся отдельно для бывшей Восточной  Германии и бывшей Западной Германии во время проведения именно этих выборов. Через четыре года ПДС воспользовалась преимуществом “альтернативного положения” выиграв четыре из требуемых трех мест путем прямого голосования.  

Персональное голосование  за кандидата в одномандатных округах, ставит своей целью обеспечить тесные взаимоотношения между избирателями и их представителями.  На практике, однако,  преимущество этих округов не следует переоценивать. В Германии, выборы в одномандатных округах, в основном основаны на предпочтениях, отдаваемых партиям, а не личности кандидатов.  Первоначальные  надежды на то, что система смешанного пропорционального представительства будет гарантией тесных взаимоотношений между  избирателями и представителями, осуществились только частично, несмотря на попытки представителей установить тесные  связи со своими избирательными округами.  Тем не менее, этот элемент округа внутри системы пропорционального представительства  помогает, по крайней мере, преодолеть то расстояние между  избирателями и представителями, которое обычно увеличивается обыкновенными системами пропорционального представительства по закрытым спискам.  

Более того, система двух голосов позволяет избирателям разделить свои голоса стратегически между  существующими или возможными партнерами коалиций. Фактически, разделение голосов является обычным явлением среди сторонников небольших партий.   Поскольку кандидаты небольших партий имею мало шансов выиграть  в одномандатных округах, их сторонники  часто отдают первый голос кандидату округа из большей коалиционной партии. Таким же образом, сторонники больших партий могут “одолжить” свой второй голос меньшей партии в коалиции с тем, чтобы обеспечить преодоление ей установленного законом порога. Таким образом, разделение голосов стратегически используется  избирателями для поддержки партнера по коалиции “их” партии или, по крайней мере, для указания на их коалиционные предпочтения.  

Приводя к высоко-пропорциональным результатам, избирательная система приводит к тому, что сфабриковать большинство, при котором одна партия выигрывает абсолютное большинство парламентских мест на меньшинстве набранных голосов, становится почти невозможным.  Фактически, за последние пятьдесят лет в Германии этого не происходило. Правительства большинства  всегда были коалиционными правительствами, и любая смена правительства происходила из-за изменений в структуре  коалиции. Германские коалиционные правительства обычно стабильны и избиратели считают их законными   из-за внутренних стимулов коалиций к сотрудничеству. Многие жители Германии  предпочитают коалиционное правительство однопартийному правительству. Основная функция контроля выполняется  оппозицией, которая достаточно широко представлена. Важно отметить, что взаимоотношения между правительством и оппозицией в германской политике являются скорее единодушными  и согласованными, чем  конфликтными или враждебными.  Это, однако, является результатом исторической и политический культуры, а не избирательной системы как таковой.  

К настоящему времени система, основанная на пропорциональном представительстве членов разных партий, не проявила каких-либо серьезных недостатков в Германии.  Она действует уже достаточно долго, чтобы иметь высокий уровень институциональной законности; основные принципы одномандатных округов и системы PR остаются неизменными с 1949 года. Однако произошли некоторые небольшие изменения. Главным из них является  введение двух отдельных голосов в 1953 году.  До этого избиратель имел только один голос, который он мог отдать как за окружного кандидата, так и за кандидатов, представленных  на общенациональной основе пропорционального представительства. 

Тем не менее, с 1949 года было предпринято несколько попыток провести значительные изменения в избирательной системе и наиболее интенсивно в 1960-е годы, когда противники системы пропорционального представительства требовали  введения системы FPTP. Это происходило отчасти из-за политического маневрирования с целью усилить позицию более сильных партий, а отчасти, основываясь на теоретической школе мысли, которая отдавала предпочтение британской модели; но все эти  попытки оказались безуспешными. С недавнего времени избирательная система подвергается критике за создание слишком большого количества дополнительных мест без попыток представить компенсацию партиям, находящимся в невыгодном положении в Парламенте. 

Индия – First Past the Post в широком масштабе

Индия остается самой большой демократической страной в мире, число избирателей которой составляет почти 600 миллионов. Парламентское управление Индии и избирательная система First Past the Post (FPTP), наследие Британского колониализма, которое закончилось в 1947. Британцы вводили самоуправление в Индии постепенно, но только в конце колониального правления и принятия Индийской Конституции в 1950 Учредительное собрание достигло всеобщего избирательного права. Учредительное собрание, которое состояло из ряда выдающихся юристов, адвокатов, конституциональных экспертов и политических мыслителей, кропотливо проработавших почти три года, обсудило вопрос о том, какую избирательную систему следует принять на длительный период  прежде, чем, наконец, выбрать избирательную систему FPTP. Различные системы пропорционального представительства рассматривались и привлекли много защитников, с учетом чрезвычайно разнообразного и много этнического общества Индии, но FPTP была  выбрана, в основном, чтобы избежать раздробленных законодательных органов и помогать формированию устойчивых правительств. Вопросу стабильности придавалось приоритетное значение в развивающейся стране с широко распространенной бедностью и неграмотностью. 

Индийская Конституция гарантирует, что все взрослые граждане, достигшие 18-летнего возраста и старше, и которые не отстранены от голосования по каким-либо причинам, могут осуществлять их право голоса. Избиратели выбирают Lok Sabha с 544 членами, или нижнюю палату из избирательных одномандатных округов, и каждый из 25 штатов Индии принял подобную систему. В отличие от этой системы, верхняя палата парламента, Rajya Sabha или Совет Штатов, также как и соответствующие верхние палаты штатов, косвенно избираются членами законодательных собраний штатов. Имеются также (неисполнительный) Президент и Вице-президент, которые избираются членами парламента и законодательными собраниями штатов. 

Всеобщие выборы проводятся один раз каждые пять лет, но Президент может распустить Lok Sabha по совету Премьер-министра до истечения его срока, как это случилось в 1971 и  1997, или если он, или она убеждены в том, что никакое устойчивое правительство не может быть сформировано, как это имело место в 1991. Премьер-министр возглавляет ведомство пока он или она может командовать большинством в Lok Sabha. Все последующие правительства партии Конгресса, управлявшие Индией непрерывно до 1977, отслужили полный срок в офисе. Начиная с 1977, правительства были менее устойчивы, и ряду Премьер-министров пришлось уйти в отставку в результате раскола партии или вотума недоверия до окончания их полного срока в правительстве. В то время как избирательный процесс широко рассматривается как свободный и честный, а Избирательная Комиссия очень независима и имеет широкие полномочия, серьезные проблемы остаются. Особенно это имеет место в некоторых округах северной сельской Индии, где элита землевладельцев не разрешает сельским беднякам голосовать; избирательные участки регулярно захватываются наемными шайками; на избирателей влияют предложения бесплатного транспорта, а ограниченные возможности на проведение избирательной кампании кандидата вызывают насмешки. Сектантские обращения во время выборов могут, и, фактически, подогревали насилие: Индусы составляют 85 процентов населения, но в Индии также проживает более 120 миллионов мусульман, поэтому раздробление партийной системы характеризовалось повышением популярности экстремистских партий. 

Главный эффект избирательной системы, по крайней мере до 1977, должен был гарантировать правительства большинства, при избирательной поддержке меньшинства. Избирательная система FPTP привела к правлению партии Конгресс, обеспечив стабильное большинство в Lok Sabha,  обычно против раздробленной оппозиции. Но, начиная с 1977, когда партии оппозиции объединились, чтобы сформировать коалиции, и начали выставлять общих кандидатов против кандидатов Конгресса (как это имело место в 1977 и на всеобщих выборах 1989), большинства Конгресса исчезли. Более того, характер системы предполагал, что незначительные изменения в доле голосов часто оказывали драматическое воздействие на форму возникающего в результате всего этого парламента. Например, доля мест партии Конгресса в парламенте резко упала только при небольшом уменьшении в количестве голосов, как можно заметить в таблице, ниже. 

Полные результаты выборов в Lok Sabha никогда не были пропорциональны. Так как кандидат, получающий наибольшее число голосов, но не обязательно большинство поданных голосов, объявляется избранным, часто поддержка может быть разделена выставлением кандидатов той же касты, религии или области друг против друга. Но, несмотря на разделенный характер многоэтнической демократии Индии, избирательная система удержала значительную степень поддержки, частично благодаря практике резервирования мест для социально неимущих групп. Индийская Конституция резервирует 22 процента от всех мест для исторически ущемленных групп, известных как Запланированные Касты (79 зарезервированных мест) и Запланированные  Племена (41 зарезервированное место). В этих избирательных округах, только член Запланированных Каст или Племен может участвовать в выборах,  хотя все избиратели имеют права голоса. Все это гарантировало, что их парламентское представительство пропорционально числу населения. Конституциональная поправка, которая пытается резервировать 33 процента от мест для представителей женщин, в настоящее время  рассматривается. 

Глубина популярной поддержки целостности избирательной системы стала очевидной в 1977. Когда выбор священного Премьер-министра, Индиры Ганди, был отложен судом после того, как Конгресс выиграл две трети законодательного большинства в 1971, она ответила тем, что отложила фундаментальные конституциональные права на два года (1975 - 1977), авторитарная интерлюдия в непрерывной истории конкурентной демократии Индии. В  выборах 1977 ее правительство потеряло власть в результате честного голосования, что явилось сигналом нежелания избирателей Индии принять недемократическую практику. Но выборы 1977 также возвестили новую эру неустойчивости в Индийской политике. Начиная с 1977, партия Конгресса была способна завершить срок полномочий в правительстве при правлении Индиры Ганди (1980 - 1984), Раджива Ганди (1989-1984) и PV Нарасимха Рао (1991 - 1996). 

В силе избирательной системы не отразилось появление жизнеспособной альтернативы вне партии Конгресса на национальном уровне. Оппозиционные партии вне Конгресса, за исключением Коммунистов, пришли к власти в 1977,  объединяясь в составной субъект - партию Janata. Он развалился в течение двух лет. В декабре 1989 партия-преемник Janata Dal пришла к власти при поддержке Коммунистических партий и Индусской партии возрождения Bharatiya Janata (BJP); это правительство работало десять месяцев. На Индийских Всеобщих выборах 1996, ни одна партия не смогла сформировать устойчивое правительство. 161 место было выиграно BJP, а  Конгресс получил 140 мест. 

Два беспрецедентных случая возникло в результате этих выборов. Сначала, основная партия оппозиции, BJP, правое крыло, проиндусская политическая партия, впервые были поручены Президентом Индии сформировать власть. Но большинство других политических партий объединились вместе с целью предотвращения прихода BJP к власти, чтобы BJP не мог получить даже слабое большинство в Lok Sabha, и впоследствии коалиция из 13 партий с диаметрально противоположными идеологиями, под знаменем Объединенного фронта, сформировали Правительство. Другими словами, ни самая большая партия, ни вторая по величине партия не смогли сформировать правительство. Всеобщие выборы по системе FPTP в 1996г, при той же самой избирательной системе, которая принесла стабильность до 1977, таким образом, возвестила эру политической неустойчивости и неопределенности.

Иордания – Модель Избирательных Систем в Арабском Мире

Вопрос избирательной системы оказался одним из наиболее жарких и спорных вопросов, обсуждаемых на парламентских заседаниях в Иордании, с тех пор как многопартийная политика была заново представлена Королем Хуссеином. Всеобщие выборы в ноябре 1989 проводились в обстановке при которой политические партии были запрещены, как это имело место с начала 1960-ых, но было нетрудно идентифицировать Мусульманское Братство и промонархистских членов независимых партий. Для этих выборов, впервые конкурентоспособных почти за тридцать лет, Иордания использовала избирательную систему Голосования Блоком, которая была применена британцами на территории сразу же в послевоенный период, чтобы выбрать свой законодательный орган из 80 членов.  Из этого числа мест восемь были зарезервированы для Христиан и еще три для Черкесов.

Страна была разделена на 20 избирательных округов, избирающих от двух до девяти членов Парламента каждый, но неравенство в размере между избирательными округами, избирающими то же самое число членов Парламента, было существенное. Например, и Пятый Округ Аль-Ассима, и избирательный округ Маан избирали по пять членов в палату депутатов, но в округе Аль-Ассима было зарегистрировано в два раза больше избирателей.

При системе Голосования Блоком избиратели имели столько же голосов,  сколько выделялось мест на округ, но не все избиратели использовали все свои голоса. Имелось широко распространенное убеждение, что в  выборах 1989 избиратели отдавали один или два голоса за того кандидата, с которым они имели семейные или родственные связи, и затем отдавали последующие избирательные бюллетени за членов Мусульманского Братства, выдающегося Исламского политического движения. Хотя беспартийный политический характер этих выборов дает право считать политический анализ довольно спекулятивным,  Университет Иордании оценил, что кандидаты Мусульманского Братства получили приблизительно 30 процентов от мест при количестве голосов меньше, чем 20 процентов, независимая исламская партия выиграла 16 процентов от мест, с очень незначительным количеством голосов, в то время как промонархистские кандидаты получили почти 60 процентов от суммарного количества голосов, но при этом заполнили только 40 процентов от мест. Эти результаты привели Короля Хуссеина к мысли, что Голосование Блоком дало преимущество кандидатам Мусульманского Братства, наиболее организованному и последовательному политическому движению в зародышевой партийной системе, над промонархистскими независимыми  партиями.

Именно по этой причине была представлена новая избирательная система в соответствии с Королевским декретом на всеобщие выборы 1993; но в то же самое время Хуссеин снял запрет на политические партии, и это привело к появлению официальной Исламской партии Фронта Действия. Считая (возможно правомерно), что большинство Иорданских избирателей, в первую очередь, будут испытывать лояльность к семейным и родственным связям и, во вторую очередь, к политической идеологии, Хуссеин решил сохранить многомандатные округа, но изменить закон таким образом, что избиратели могли выбирать только  одного  кандидата в своем округе. Таким образом, несколько случайным образом, Иордания приняла систему Единственного Непередаваемого Голоса (SNTV). В контексте Иордании SNTV понимается как "один человек, один голос", даже если эта терминология в других странах, прежде всего, используется, чтобы указать на фундаментальный принцип равенства между избирателями, нежели конкретную избирательную систему.

В 1993 участие увеличилось немного в сравнении с предыдущими выборами, но оставалось ниже 50 процентного уровня от совокупности населения избирательного возраста. Уменьшение в числе голосов, отданных отдельным лицам, вынудило всех избирателей подумать над тем, что являлось для них наиболее важным, политическая преданность или что-либо другое. Однако что было примечательного в отношении Иорданской Палаты представителей, избранной в 1993, заключалось в том, что она  содержала намного более сбалансированную и представительную смесь представителей партий и членов независимых партий, чем это имело  место ранее. Исламский Фронт Действия выиграл 20 процентов от мест, получив около 17 процентов голосов, независимые промонархисты выиграли 60 процентов мест, получив 58 процентов голосов, а небольшие  группировки независимых исламистов, Левые, Националисты, и кандидаты движения Фатех выиграли горстку мест с горсткой голосов. Эти результаты хорошо совпадают с общим ожиданием, что система SNTV должна быть намного лучше, чем Голосование Блоком, поскольку может обеспечить парламент, относительно пропорциональный по отношению к общему  распределению голосов – картина, наблюдаемая в других странах, которые используют или использовали SNTV, типа Японии, с 1948 до 1995.

Однако, сокращение в выборе, предоставляемом избирателям, наряду с выдвижением значительного числа кандидатов Исламского Фронта Действия, все это привело к расстройству в ряде округов по поводу изменений в   избирательном законе. В течение подготовки к выборам 1997 были обращения с требованием возвратить систему Голосования Блоком 1989 г. или принять новую пропорциональную или смешанную избирательную систему. До настоящего времени, такие просьбы были отметены Королем Хуссеином и его кабинетом, и таким образом, вероятно, что Иордания останется одним из двух современных примеров применения системы SNTV (наряду с Вануату-Vanuatu) до конца столетия.

Аргентина

10 декабря 1983 года Аргентина после почти восьми лет авторитарного правления вернулась к демократии, и с тех пор  в стране проводятся свободные и справедливые выборы.  Когда в 1989 году Рауль Альфонсин передал бразды президентства Карлосу Менему, впервые в истории Аргентины произошло, что справедливо избранный президент от одной партии передает президентство справедливо избранному президенту от другой партии. 

В апреле 1994 года состоялись выборы  для формирования Учредительной ассамблеи.  Среди многочисленных поправок к Конституции 1853 года были положения по переизбранию президента, сокращению срока полномочий президента, отмены системы избирательной коллегии и введение второго тура голосования при определенных обстоятельствах.  Президентский срок полномочий сократился с шести лет до четырех, а второй тур голосования будет необходим, если ни один кандидат не получит хотя бы 45 процентов голосов в первом туре или если победитель имеет 40 процентов голосов, а предельное число голосов у кандидата, занявшего второе место, составляет меньше 10 процентов.  Однако реформа не затронула таких важных особенностей Аргентинской избирательной системы, как сильный федерализм, пропорциональное представительство (PR), голосование по закрытым спискам, а также трехпроцентный барьер списка избирателей в каждом округе. 

По новой конституции президент, который является главой государства и правительства, открыто избирается на четырехлетний срок посредством всеобщего голосования лиц, достигших совершеннолетия.  Национальный Конгресс  имеет две палаты. Нижняя палата – Палата депутатов  – состоит из 257 членов, выбираемых на четырехлетний срок посредством пропорционального представительства, причем половина мест обновляется каждые два года.  Депутаты, занимающие эти места, имеют право на переизбрание. Верхняя палата Конгресса – Сенат. До реформы сенаторы избирались косвенно на девятилетний срок провинциальными законодательными органами.  Сейчас члены Сената избираются в 25 трехмандатных округах (24 провинции и город Буэнос-Айрес) на шестилетний срок, причем одна треть состава Сената обновляется каждые два года.  Каждый из 25 избирательных округов непосредственно выбирает трех сенаторов.  Два места отдается партии, получившей наибольшее количество голосов, и одно место – se второй по числу голосов партии. Губернаторы, городские мэры и местные власти выбираются согласно собственным провинциальным и муниципальным конституциям. 

Депутаты все еще выбираются по закрытым спискам, что означает, что гражданам не разрешается изменять порядок кандидатов или вычеркивать фамилии в списке.  Кроме того, большинство партий используют закрытый способ выбора и порядка занесения кандидатов в список.  Звание, должность и принадлежность к партийной элите оказывают большое воздействие на линию поведения членов законодательных органов.

Каждый из 25 избирательных округов имеет свои законы о выборах.  Тем не менее, примечательно, что одиннадцать провинций практикуют “двойное одновременное голосование”, как в Уругвае.  Закон разрешает одновременную внутрипартийную и межпартийную конкуренцию.  Политические партии выдвигают несколько кандидатов, которые конкурируют между собой, но отданные за каждого из них голоса складываются вместе, чтобы определить, какая партия в итоге набрала больше голосов.  Победителем является получивший наибольшее количество голосов кандидат от получившей наибольшее число голосов партии.

Две основные институциональные особенности способствовали успеху Аргентинской демократии, начиная с возвращения к демократии в 1983 году и до конституционной реформы в 1994 году.  Во-первых, двухпартийная система обеспечила то, что президент имел большой блок представителей в конгрессе.  Во-вторых, эти депутаты демонстрировали достаточно высокий уровень дисциплины, что позволило президентам принимать законодательные акты с относительной легкостью. 

Тем не менее, четыре дополнительных элемента, которые инициировали реформу 1994 года, нанесли вред функционированию демократической системы.  Первое, федеральное правительство контролировало поток ресурсов, идущий от центрального правительства в провинции.  Второе, возможность президента препятствовать действиям судебной власти подрывало систему «сдержек и противовесов» (принцип взаимоограничения властей). Третье, закрытые партийные списки для законодательных выборов вызвали большое недовольство среди граждан, которые заявляли, что члены законодательных органов были более лояльны к партийным лидерам, чем к проблемам избирателей.  И последнее, чрезмерное количество чрезвычайных президентских и срочных указов мешало конгрессу в достаточной мере проверять их исполнение.  

Реформа конституции 1853 года, произведенная в апреле 1994 года, явилась результатом непарламентского соглашения известного как “Pacto de Olivos”, подписанного между Карлосом Менемом и бывшим президентом Раулем Альфонсином.  С одной стороны, главной целью Менема было переизбрание, и эта цель была достигнута.  С другой стороны, цели Альфонсина были более расплывчатыми и трудными для понимания.  По существу он хотел придать более определенный парламентский стиль аргентинским политикам.  Поэтому была учреждена должность “главы кабинета”: должностного лица, которое отстранить от должности мог конгресс.  Однако учреждение такой должности не уменьшало большую концентрацию власти у президента.

 В мае 1995 года  Президент Карлос Менем обеспечил переизбрание при 49.8 процента голосов, но основное преобразование произошло в партийной системе: третья сила, ФРЕПАСО, вышла на второе место, набрав 29.3 процента голосов, оставив партию Радикалов с набранными ею 17 процентами голосов на традиционно низком третьем месте.

На законодательных выборах в октябре 1997 года находящаяся в оппозиции партия Радикалов и ФРЕПАСО во многих провинциях с целью поражения партии Перонистов создали коалицию, названную “Альянс”.  В результате этих выборов Перонисты не только потерпели поражение во многих провинциях, но также потеряли контроль над провинцией Буэнос-Айреса, где проживает почти 40 процентов граждан Аргентины.

Лидер ФРЕПАСО Грасиело Фернандес Межиде, активист борьбы за права человека, в конкурентной борьбе за пост президента в 1999 году стал самым серьезным противником для еще неизвестного кандидата от партии Перонистов. 

Законодательные выборы 1997 года подняли важный вопрос относительно политического будущего Аргентины.  Находящаяся у власти партия Перонистов потеряла почти 10 процентов поддержки электората            и свое большинство в Нижней палате Национального Конгресса, таким образом, при принятии законодательных актов она должна будет идти на компромиссы с оппозицией.  Остается открытым вопрос о том, станет ли Аргентина страной с трехпартийной системой или останется двухпартийной.  После выборов 1997 года обе партии, ФРЕПАСО и партия Радикалов, имеют стимулы как сохранять свой альянс так, и баллотироваться отдельно.  С одной стороны,  обе партии заинтересованы в том, чтобы остаться вместе.  У партии Радикалов пока нет лидеров, настолько же популярных, как лидеры ФРЕПАСО, а у ФРЕПАСО нет сильного партийного аппарата, который имеется у партии Радикалов.  С другой стороны, если две оппозиционные партии решат сохранить альянс, они будут вынуждены конкурировать на открытых выборах 1999 года, чтобы определить кандидатов на пост президентства, что может внести между ними раскол.

Австралия: система Альтернативного голосования

Примечания:

[1] Источники: Hughes, C.A. and Graham, B.D. (1968), A Handbook of Australian Government and Politics, 1890-1964, Australian National University Press, Canberra; Hughes, C.A. (1977), A Handbook of Australian Government and Politics, 1965-1974, Australian National University Press, Canberra; Hughes, C.A. (1986), A Handbook of Australian Government and Politics, 1975-1984, Australian National University Press, Sydney; Hughes, C.A. (1997), "Individual Electoral Districts" in C. Bean, S. Bennett, M. Simms and J. Warhurst (eds), The Politics of Retribution: the 1996 Australian Federal Election, Allen & Unwin, Sydney, pp. 166-167.

Боливия: реформа избирательной системы в Латинской Америке

Боливийский демократический опыт характеризуется поиском путей решения основной проблемы президентских режимов Латинской Америки, которые регулярно оказываются в безвыходном положении между исполнительной и законодательной властью, возглавляемыми  правительствами меньшинства. В большинстве президентских систем Латинской Америки утверждают, что их основной проблемой является то, что они увязли в многопартийных системах с пропорциональным представительством; эта проблема, которую определяют как “сложное уравнение президентской власти”, всегда была постоянным источником политических конфликтов, что отрицательно влияет на возможность демократической консолидации.  

В Боливии эта проблема была частично разрешена посредством основного институционального перехода от “президентской власти” с правительствами меньшинства к “парламентарной президентской власти”, основанной на правительствах большинства. Эта особая система правления является неким гибридом, обладающим  чертами как парламентской, так и президентской власти. Она имеет черты президентской власти, поскольку президент правит в течение фиксированного срока и, хотя и избирается Конгрессом, но не зависит от наличия его доверия. Но она также имеет черты парламентаризма, поскольку президент избирается законодательным органом на основе постизбирательных переговоров, что обеспечивает поддержку законодательного большинства и совместимость исполнительной и законодательной властей.  Главной движущей силой системы является динамическая общая черта парламентарных режимов: политика коалиции. 

Как и в других странах, боливийские партии пытаются довести до максимума число голосов, отданных за них, но они не рассчитывают на то, что всеобщие прямые выборы будут последней ступенью арбитража. Скорее они направляют свое внимание на  постизбирательные переговоры, ведь именно они решают вопрос о том, кто в итоге будет иметь большинство в Конгрессе и, соответственно, исполнительную власть. Преобладающей была следующая модель: скоординированная коалиция Конгресса и правительства, которая усиливала стабильность исполнительной власти, а также совместимость исполнительной и законодательной властей.  

Со времени возобновления в 1979 году “свободных и справедливых” выборов боливийская партийная система, которая  превратилась  из чрезвычайно фрагментарной в умеренно многопартийную систему из шести действующих партий, оказалась неспособной выдвинуть одну преобладающую партию или хотя бы представить чередующиеся партии большинства. Таким образом, статья 90 Конституции, являющаяся ведущим принципом избирательной системы, определила стандартный метод избрания президента. Она не предусматривает в явной форме политических пактов, но ее требованием является избрание президента Конгрессом только в том случае, если ни один из кандидатов не набирает большинство голосов на прямых всеобщих выборах, что создает широкий спектр возможностей соглашений и создания коалиций среди политических партий.  

Одним из ключевых моментов боливийской “парламентарной президентской власти” является система пропорционального представительства по спискам (List PR). Фактически, в течение восьмидесятых и начале девяностых годов избирательная система в Боливии способствовала укреплению моделей внутрипартийной конкуренции и создания коалиций, но эта система  имела много недостатков и была подвержена мошенничеству и манипуляциям. Одним из важнейших вопросов демократической стабильности и законности всегда была разработка последовательных правил игры. Боливийские реформы избирательных систем  1986, 1991 и 1994 годов  характеризовались краткосрочными расчетами и непредвиденными  реакциями на политическое давление, а не исследованиями и  использованием политических технологий. Более того, руководство партий не имело достаточно опыта и было неспособно разработать последовательную стратегию проведения реформ. Результатом этого стало то, что выборы в 1985, 1989 и 1993 годах  были проведены с использованием разных формул PR.  Формула д’Ондта, введенная в 1956 году, была заменена в 1986 году так называемым двойным коэффициентом  участия и распределения мест, что препятствовало доступу небольших партий в Конгресс. В 1989 году очередная  поправка  ввела в действие для президентских и парламентских выборов 1993 года формулу Сен-Лаге, которая, в свою очередь, способствовала тому, что в Конгрессе были представлены очень маленькие партии.  

Тем не менее, первая волна значительных изменений, как это ни парадоксально,  была в меньшей степени связана с изменениями  доминирующей системы PR, чем с созданием автономной Избирательной комиссии, принятием системы утверждения голосов  на избирательных участках, а также устранением механизмов, которые позволяли региональным избирательным комиссиям искажать результаты. Однако конституционная реформа 1994 года вызвала вторую волну изменений и привела к наиболее серьезному изменению в системе PR путем введения, с незначительными модификациями, избирательной системы смешанного пропорционального представительства (MMP), действующей в Германии и Новой Зеландии. Вначале этот пересмотр привел к “противоречивому” принятию параллельно системы FPTP (мажоритарная система простого большинства голосов) и системы PR – в  общих чертах, смешанной системы PR с точки зрения критериев голосования, но не с точки зрения  результатов.  

Таким образом, в августе 1996 года Конгресс должен был принять новый  закон о применении статьи 60 Конституции  с тем, чтобы избавиться от некоторых очевидных недостатков. Он вновь установил формулу д’Ондта PR и создал трехпроцентный барьер для получения мест в Палате Депутатов.  С этого времени 68 депутатов из конституционно установленных 130 будут избираться на основе системы FPTP в одномандатных округах, а остальные  будут избираться голосованием по партийным спискам в соответствии с пропорциональным представительством в девяти региональных многомандатных округах.  В отличие от Германии и Венесуэлы, здесь не предусмотрено положение о дополнительных местах. Места выделяются непосредственно кандидатам, набравшим большее  количество голосов  в одномандатных округах, даже если партия  выигрывает только в одном округе и не получает мест по PR. Как и в Германии, общее распределение мест, однако, будет решено путем применения  формулы PR  на компенсационной основе с трехпроцентным барьером для представительства  на общенациональном уровне. Если какая-либо партия  выигрывает 10 мест при  общем  голосовании по системе PR по спискам и пять мест в одномандатных округах, в конечном счете, она имеет право на 10 мест в парламенте.   

Наиболее поразительным явлением в боливийском опыте проведения реформы избирательной системы было использование демократических процедур и механизмов.  Реформы обсуждались в многопартийных комиссиях, и достижение консенсуса между партиями было непременным условием для получения одобрения Конгресса.  Референдума не проводилось, поскольку боливийская Конституция не предусматривает такого  механизма легитимации.  С 1989 по 1992 год включительно развернулись межпартийные дебаты  в отношении двух  основных предложений, которые были, в свою очередь, отклонены. Национальное демократическое действие (НДД) и Левое революционное движение (ЛРД) выступали за наличие относительного большинства голосов  на президентских выборах, с тем чтобы Конгресс только утверждал кандидата, набравшего большее число голосов; в то время как партия Национальное революционное движение (НРД) предлагала ввести французскую двухтуровую систему TRS (мажоритарная система абсолютного большинства). Оба предложения исходили из следующих предпосылок: избрание президента Конгрессом путем соглашения между партиями было неуважительно по отношению к воле народа, решения принимались за закрытыми дверями, народ голосовал, но не избирал президента. 

В конце концов, достигли консенсуса, основанного на предложении НРД принять систему MMP для выборов в законодательные органы и, более того, уменьшить число кандидатов в президенты, которые способны получить относительное большинство голосов во время парламентских выборов с трех до двух и установить пятилетний мандат для президента, вице-президента и членов парламента. Реальный переход к способу MMP системы PR явился результатом недовольства  манипулированием  всеобщими выборами  в 1989 году, но конкретные причины реформ были троякими: обеспокоенность процессом делегитимации  партийного представительства, поскольку закрытые партийные списки ослабляли связи между членами парламента и избирателями;  разочарование  граждан отсутствием ответственности  и подотчетности правящих партий; и, наконец, желание ослабить растущую отчужденность между партиями и обществом путем обеспечения  представительства в избирательных округах. 

Бразилия: пропорциональное представительство (PR) в президентской системе

В 2002 году в Бразилии состоялись выборы, на которых избирали нового президента, членов двухпалатного Национального Конгресса, губернаторов субъектов федерации (26 штатов, плюс федеральный /столичный/ округ Бразилиа) и членов однопалатных законодательных собраний штатов.  Это были четвертые прямые выборы президента и других должностных лиц законодательной и исполнительной власти  со времени окончания военного режима в 1985 году.

Президентские выборы в Бразилии происходят по двухтуровой мажоритарной системе, в которой кандидаты конкурируют в выборной борьбе  по всей стране площадью в 8.511.965 кв. километров. В результате внесенной в июне 1997 года поправки к Конституции президенты теперь могут переизбираться один раз. Фернандо Энрике Кардосо, действующий на момент принятия поправки президент, в 1998 году выиграл переизбрание в первом туре, получив 53,1 % голосов. Однако Луи Инасио Лула да Сильва на выборах 2000 года получил 46 % голосов в первом туре и был избран во втором туре.  

Правила, регулирующие законодательные выборы, остались в сущности неизменными с момента их учреждения в 1946 году. Сенат является палатой, где представлены регионы Бразилии: каждый штат, как и федеральный округ, представлен 3 сенаторами. Сенаторы избираются по мажоритарной системе на 8 лет. Каждые 4 года Сенат обновляется попеременно на 1/3 и 2/3. Когда избираются два сенатора, избиратели имеют два голоса по системе голосования блоком (BV).

В Палате депутатов 513 мест, за получение которых  ведется конкурентная борьба в 27 многомандатных округах, соответствующих 26 штатам и федеральному (столичному) округу. Их величина определяется численностью населения, причем каждый округ не может иметь меньше 8 и  больше 70 представителей. Выборы происходят по системе пропорционального представительства с открытыми списками. У каждого избирателя есть один голос, который может быть отдан за кандидата или за политическую партию. Голоса, отданные за кандидатов каждой партии, собираются и прибавляются к голосам, отданным за каждую партию, что дает общее число голосов, поданных за данную партию, которое определяет количество мест этой партии в Палате депутатов. Кандидаты, набравшие  большинство голосов в каждом партийном списке, получают места, предназначенные данной партии. Распределение мест с 1950 года осуществляется по формуле д’Онта. Партии, не набравшие полной квоты в округе,  исключаются из распределения мест. До 1998 года подсчет квоты был основан на общем числе действительных и пустых бюллетеней, что поднимало порог представительства.

Преднамеренное непропорциональное распределение

Правила выборов в Палату депутатов вероятно являются самым спорным элементом в бразильской избирательной системе. Верхние и нижние ограничения размеров избирательных округов означают, что представительство различных штатов в Палате депутатов в пересчете на население весьма неодинаково. Это серьезно нарушает принцип “один человек, один голос, одна ценность”, так как, например,  чтобы выбрать одного представителя в штате Сан-Паулу, имеющем более  25 миллионов избирателей и 70 мест, необходимо набрать голосов в десять раз больше, чем в штате Амапа,   насчитывающем около 290 000 избирателей и имеющем восемь мест. Вытекающая из этой ситуации непропорциональность выгодна менее населенным штатам, которые более бедны и зависимы от сельского хозяйства, и невыгодна большим штатам, которые богаче и индустриально развиты. По этой причине данная система резко осуждается, как основной механизм усиления традиционализма в политике и, таким образом, ослабления политических партий.

Однако необходимо дать этой ситуации правильную оценку. Единственным проигравшим от такого распределения оказывается штат Сан-Паулу, где число представителей увеличилось бы почти на 40 человек, если бы размер округа точно отражал численность населения. Заниженное представительство некоторых других штатов весьма незначительно. Вторую по величине потерю понес Минас-Жерайс (около четырех представителей). Таким образом, потери, вызванные непропорциональным распределением, локализированы. Они также отражают цели создателей Конституции 1946 года, которые хотели найти формулу, которая бы не позволила Сан-Паулу ( и в меньшей степени Минас-Жерайсу) доминировать в федерации, как это было во времена Первой республики (1899–1930 гг.).  

В той же степени, в какой непропорциональное распределение политически помогает сравнительно бедным штатам, оно может помочь и региональному перераспределению национального богатства, что имеет большое значение в стране с таким неравенством в регионах, каковой является Бразилия.

 К тому же распространенное предположение, что имеющие завышенное представительство штаты могут блокировать законодательную деятельность на национальном уровне, еще надо доказать. Совсем не обязательно, чтобы штаты с завышенным представительством сильно отличались в политическом аспекте от штатов, имеющих заниженное представительство. Практика клиентилизма существует во всех государствах, и выборы являются массовым феноменом, провоцирующим высокую конкуренцию. Если для политической жизни Бразилии характерен клиентилизм, то непропорциональность Палаты депутатов, к сожалению,  играет в этом важную роль.

Конкуренция между партиями и внутри партий

Одной из важных черт системы пропорционального представительства по открытым спискам для выборов в Палату депутатов является то, что она стимулирует как междупартийную, так и внутрипартийную конкуренцию, поскольку эти выборы достаточно конкурентны. Например, в 2002 году на 513 мест в палате претендовал 4901 кандидат. Только в девяти из 27 округов было меньше 100 кандидатов: самое низкое количество было в Токантинсе – 66 кандидатов на восемь мест. В Сан-Паулу было 793 кандидата на 70 мест, в Рио-де-Жанейро 602 кандидата на 46 мест и в Минас-Жерайсе 554 кандидата на 53 места. Партии конкурируют друг с другом. Кандидаты, стремясь получить места, выигранные их партиями, ведут между собой конкурентную борьбу за голоса, полученные их партиями. Это якобы ведет к персонализму, в котором видят причину слабости политических партий Бразилии, к клиентилизму между избирателями и их представителями и к созданию  законодательного органа, который озабочен больше местными, чем общенациональными проблемами, и занимается скорее вопросами клиентилизма, а не программными вопросами.

Опять-таки, данную точку зрения необходимо правильно расценить. Во-первых, мнение о том, что в Бразилии решение избирателей при выборах законодательного органа определяет главным образом персонализм, еще нужно доказать. Хотя количество преференций  (когда избиратели выбирают конкретного кандидата, а не партию) намного больше числа голосов, отданных за партию, это очень мало говорит об актуальном решении избирателей. Если избиратели придают больше значения личности, а не партии, то можно предположить, что многие из них, кто голосовал за конкретного кандидата, отдадут за него свой голос, даже если тот сменит партию. Хотя этот вопрос непосредственно не изучался, существуют отдельные свидетельства того, что депутаты, сменившие партию в середине срока действия законодательного органа, имеют меньше шансов быть переизбранными, что говорит о том, что они не могут вновь завоевать те голоса, которые изначально позволили им занять первое место.

Избиратели и их представители

Еще меньше известно о связях между избирателями и их представителями. Было потрачено много усилий на попытки раскрыть структуру клиентилизма и локальных услуг, которые должны были служить базой успешных избирательных кампаний и карьеры в законодательной сфере. Успешными кандидатами считаются те, кто приносит “добычу ” в свой округ. Однако в бразильской системе  многомандатных округов каждый член Парламента представляет свой округ вместе с восьмью, как минимум, другими лицами, что делает очень трудным установить связь между отдельным депутатом и новым финансовым проектом. Хотя некоторые кандидаты и пытаются  четко выделить для себя фактические географические округа, это не единственный и даже возможно не самый  эффективный способ попасть в Палату депутатов. Исследование географического распределения голосов успешных кандидатов показывает, что в 1994 и 1998 году только 17 процентов кандидатов придерживались такой стратегии, то есть, смогли получить наибольшую долю голосов в географически сконцентрированных регионах. Другие кандидаты применяли иные стратегии, такие как  раздел сравнительно определенных географических территорий с конкурентами, доминирование в отдаленных друг от друга регионах или получение сравнительно небольшой доли общего числа своих голосов в географически разбросанных районах. Учитывая уровень конкуренции на выборах и недостаток  законно защищенных округов, вряд ли кандидат будет чувствовать спокойно в своем.”бейливике”. Действительно, шансы на переизбрание невелики: согласно подсчетам, 60 процентов от числа тех, кто стремится к переизбранию. Таким образом, клиентилизм не характерен, по крайней мере, в исключительной степени для связей между представителями и избирателями.

Способствует ли избирательная система фрагментации партий?

Нам еще многое нужно узнать о том, как действует система пропорционального представительства по открытым спискам при наличии таких больших избирательных округов, как в Бразилии. Мы знаем, однако, что выборы характеризуются высокой конкурентностью, что преимущества, которые дает занимаемая должность, относительно невелики и что связи депутатов с избирательными округами различны, таким образом, не существует доминирующей стратегии успеха.

Степень зависимости клиентилизма  и индивидуализма в Палате депутатов от избирательной системы, по крайней мере, сомнительна. Хотя в данном обзоре не обсуждаются механизмы, посредством которых президент и партийные лидеры могут влиять на линию поведения отдельных депутатов, но мы знаем, что депутаты подвержены иным давлением в дополнение к требованиям локализованных и четко обозначенных округов. Эти давления являются противовесом растущей партийной фрагментации.

На партийную фрагментацию в бразильском  Национальном Конгрессе ложится ответственность за многие неурядицы, произошедшие в стране за последние 15 лет. Высокая степень фрагментации партийной системы обычно приписывается комбинации факторов, включающей в себя избирательную систему и ее индивидуалистические тенденции, характерные черты президентской системы и устойчивый федерализм, принятый Конституцией 1988 года.  

Степень фрагментации в Палате депутатов, однако, с 1990 года оставалась неизменной примерно в восьми действующих партиях. Некоторые аспекты избирательного закона выражают предпочтение крупным партиям и направлены против фрагментации. Примером этого служит добавление неиспользованных бюллетеней к основе, по которой подсчитывается избирательная квота (что делает ее больше и, соответственно, более трудной для достижения), и исключение для всех партий, не набравших хотя бы одной квоты в своих округах, возможности получения оставшихся мест.

Канадская избирательная система: изучение вопроса

Когда в 1867 году три из оставшихся британских колоний в Северной Америке объединились, под действие британского избирательного права подпали новые 10 процентов избирателей, поскольку  новый доминион Канады  естественным образом принял британские институты избирательной демократии. Основатели Канады, в отличие от своих действующих спустя два поколения австралийских коллег,  не задались вопросом, подойдет ли британская система, основанная на системе FPTP (мажоритарная система простого большинства голосов), для федеративной страны, распростертой на обширных регионах.  Хотя на местном уровне и уровне провинций, после того как в начале нынешнего века западные провинции  вошли в состав конфедерации, проводились некоторые эксперименты с различными системами выборов, они оказались недолговечными.  Сегодня при использовании избирательной системы, основанной на системе FPTP, избирается  не только 301 член парламента, но также и все члены законодательных органов  десяти провинций и двух территорий. Действительно, с годами федеральная избирательная система подошла еще ближе к чистой модели системы FPTP, поскольку  те несколько двухмандатных округов, которые когда-то существовали,  постепенно были ликвидированы. 

То, что система простого большинства голосов подходит для Канады, принималось как должное отчасти потому, что знакомство канадцев  с опытом избирательных систем за пределами Канады обычно ограничивается только США и Великобританией.  И все же это не объясняет полностью того,  каким образом страна, так сильно обеспокоенная реформой конституции, оказалась закрытой для изменения своих избирательных институтов,  особенно, как мы увидим далее, принимая во внимание аномалии, к которым это привело.   Это не значит, что реформы в направлении  преобладания пропорциональной  системы никогда не предлагались; просто они не заняли своего места на политической арене. Особая комиссия по единству Канады (Pepin Robarts Commission) в свой Отчет за 1979 год включила рекомендацию о том, чтобы  только чуть более  двадцати процентов  мест в Палате общин было предоставлено партиям, пропорционально  их поддержке избирателями и от тех провинций, в которых они представлены в недостаточной степени. Немного отличное предложение было представлено Новой демократической партией, имеющей левые взгляды, которая является наименее представленной в соответствии с системой FPTP. И все же, когда правительство Трюдо бесцеремонно отвергло отчет Комиссии по единству Канады, избирательная реформа Палаты Общин также была отложена на неопределенное время.  

Тот факт, что эта проблема была снята с политической повестки дня, стал ясным спустя десять лет, когда Пьер Лорти, Председатель  Королевской комиссии по избирательной реформе и партийному финансированию, созданной  правительством Малруни в 1990 году,  заявил, что  изменение избирательной системы как таковой выходит за рамки полномочий Комиссии.  Обсуждение реформы избирательной системы федеральных  законодательных органов было сконцентрировано на поддержанном западными провинциями предложении превратить  назначаемую высшую палату, Сенат, в избираемую палату.  Но когда реформа Сената после отклонения предложения о внесении поправок в Конституцию во время референдума 1992 года приказала долго жить, этот возможный путь для избирательных систем, отличных от системы FPTP, был закрыт.   

Как бы иронично это ни звучало, но искажающее влияние системы простого большинства голосов на представительство в Палате общин вместе с тенденцией канадцев  идентифицировать себя в политическом плане  с регионами, возможно, никогда не было сильнее, чем во время проведения последних двух федеральных выборов. В 1993 году избиратели  отвергли правящую партию  Прогрессивных Консерваторов, но избирательная система чуть не привела старейшую партию Канады к крушению.  Вместо получения 46 мандатов из 295, что дала бы им пропорциональная система, Тори удалось получить только два мандата. В противоположность партии Тори, две партии, базирующиеся в регионах, Квебекский блок и Партия реформ, набравшие соответственно 13,5 и 19 процентов голосов избирателей, получили 54 и 52 мандата в парламенте.  

В 1997 году из 301 мандата в Парламенте Либералы получили 155, партия Реформ 60, Квебекский блок 44, НДП 21, а Тори 20 мандатов. Если бы мандаты были распределены в соответствии с поддержкой народа, Консерваторы заняли бы третье место, имея 58 мандатов, сразу следуя за Партией реформ, имеющей 59 мандатов, а НДП и Квебекский блок имели бы по 33 мандата, оставив Либералам 118 мандатов. Две трети  мандатов Либералов приходятся на Онтарио, в то время как Партия реформ доминирует в западных провинциях, а  Квебекский блок победил в Квебеке, в результате чего – как писал об этом “Экономист” – был образован “Радужный Парламент”, как его называют канадские знатоки.  Если бы мандаты распределялись в соответствии с поддержкой, оказываемой партиям народом, Либералы, Консерваторы  и НДП  выиграли бы мандаты во всех провинциях, Партия реформ во всех, кроме Квебека. И это, конечно, без учета того факта, что при системе пропорционального представительства партии имели бы стимул вывести свои усилия и ресурсы за пределы регионов, где у них дела идут хорошо: Консерваторам необходимо было бы прилагать больше усилий на западе; НДП и Партия реформ должны были бы действовать усерднее, чтобы получить поддержку в Квебеке. На самом деле, есть весьма основательная причина предположить, что приход на избирательные участки только двух третей  зарегистрированных избирателей  связан с тем, что в большинстве случаев только одна или две партии были реальными конкурентами, а сторонники  других фактически были лишены голоса. 

Реформа избирательной системы  в направлении преимущественного использования пропорциональной системы была предложена рядом обозревателей и авторов передовых статей в начале выборов  в обоих случаях, этот вопрос также поднимался  руководителями Прогрессивной Консервативной партии, но только в качестве размышлений и предположений. А в ноябре 1997 года одним из ведущих членов НДП был представлен частный законопроект, в котором предлагалось ввести пропорциональное представительство и создать комиссию с участием всех партий для проведения общественного опроса по этой  проблеме и предоставления отчета с конкретным предложением, которое затем будет вынесено на референдум.  Однако, как и другие частные законопроекты, этот  также будет пылиться на полке.  Вообще говоря, политики считают  реформу избирательной системы  “мертвым делом”, в которое они не желают вкладывать свой драгоценный политический капитал.  

Хотя это и понятно, но  достойно сожаления.  В то время как система FPTP привела к возникновению  правительств большинства, тенденция системы к поляризации, а не содействию компромиссу, сослужила не очень хорошую службу Канаде. Можно попытаться представить себе, что бы вышло, если бы одна из недавних серьезных попыток поставить реформу избирательной системы на повестку дня  регионов удалась.  Это произошло в Квебеке в начале 1980-х годов, когда комиссия по расследованию выступила в поддержку принятия  региональной системы PR по спискам; рекомендация, поддержанная  кабинетом Квебека, из-за отсутствия поддержки  оппозиции, даже на фракционном совещании правящей партии, так и не была представлена в законодательный орган.  Если бы она была принята, баланс власти сегодня принадлежал бы партиям, представляющим  двадцать пять процентов жителей Квебека, которые хотят перемен, но предпочитают компромисс, за исключением суверенитета,  поддерживаемого Партией Квебека. 

Британская Колумбия: полномочное участие граждан

Правительство канадской провинции Британская Колумбия, с полного одобрения  Законодательного собрания, начало исторически уникальный и беспрецедентный процесс реформы избирательной системы, учредив Гражданскую ассамблею по избирательной реформе. Это было впервые, когда правительство дало произвольно выбранной группе граждан возможность и ответственность независимо рассмотреть избирательную систему, внести свои рекомендации и представить их для утверждения на референдум.

Выборы 1996 года в Законодательное собрание Британской Колумбии были проведены по системе FPTP (мажоритарная система простого большинства голосов). В результате к власти пришла Новая демократическая партия (НДП), набрав 39 процентов голосов  и получив 39 мест в Законодательном собрании, на шесть мест больше (33 места), чем получила Либеральная партия (ЛП), которая  набрала 42 процента голосов. Таким образом, НДП с меньшим количеством голосов сформировало правительство на следующие пять лет. Это заставило Либеральную партию сделать избирательную реформу ключом своей кампании на следующих выборах. Во время выборов 2001 года Либеральная партия пообещала осуществить избирательную реформу, предложенную Гражданской ассамблей. После победы на выборах, где   ЛП получила 97 мест, набрав 58 процентов голосов, у нее были все возможности и обязательства осуществить эту цель.

Типичным подходом, используемым в Канаде для решения  спорных вопросов государственной политики, которые правительство хотело бы подвергнуть общественной проверке, является создание комиссии или  совета по открытому разбирательству, которые обычно возглавляют судьи, эксперты или политики. После поступления заявлений от граждан и последующего периода широких обсуждений, правительство принимает решение относительно последующих действий с учетом составленного комиссией отчета.

Программа Гражданской ассамблеи и описание круга ее полномочий была подготовлена Гордоном Гибсоном, основателем Ассамблеи и бывшим политическим лидером, активно занимающимся бизнесом и общественными делами, а также принимающим участие в консультациях нового правительства с экспертами по избирательной реформе. Следует отметить две уникальные и создающие прецедент черты этого явления в Британской Колумбии: назначенные в Ассамблею люди не были экспертами в сфере избирательных реформ, это была просто группа произвольно выбранных по всем провинциям людей;  если они вносили предложения по изменению, то эта рекомендация сразу выносилась на общенародный референдум без какой-либо фильтрации ее правительством.

Созданная Гражданская ассамблея была беспристрастной и независимой группой из 160 мужчин и женщин всех возрастов из всех провинций Британской Колумбии, произвольно выбранных из избирательного регистра. Выбор был ориентирован на сбалансированность участия мужчин и женщин в Ассамблее и отражение возрастной дистрибуции населения Британской Колумбии, существовавшей на момент переписи 2001 года, на представительство всех провинций, включая также двух членов от общин аборигенов. Вслед за созданием наступил период интенсивного обучения членов Ассамблеи, в течение которого эксперты по различным избирательным системам предоставляли учебные материалы (все они были также доступны широкой общественности), а также проводили занятия, на которых членов Ассамблеи знакомили с различными избирательными системами и обсуждали их преимущества и недостатки.

В завершение обучения был разработан отчет, Предварительная декларация народу Британской Колумбии, который был отправлен различным общественным учреждениям, включая Законодательное собрание, библиотеки, муниципальные управления, школы и университеты для  информирования общества  о предварительных заключениях Гражданской ассамблеи. За отчетом последовали общественные слушания, во время которых около 3000 людей приняли участие в 50 слушаниях, проведенных во всех районах провинций. Во время последующего обсуждения отчета проводились пленарные сессии и групповые дискуссии, в ходе которых Ассамблея сузила круг выбора избирательных систем до двух и были разработаны детали обеих систем. В первый день обсуждения были повторены лучшие презентации, представленные на общественных слушаниях,– презентации в поддержку  многообразия избирательных систем и их особенностей. Целью всех этих мероприятий было определить элементы, наиболее существенные для избирательной системы Британской Колумбии, тщательный анализ всех избирательных систем в свете данных элементов и, самое главное, увеличение информированности общества, его вовлечение и участие в процессе реформ. В конечном итоге были определены три важнейших элемента: право голоса избирателя, местное представительство и пропорциональность. Наконец, в октябре 2004 года Ассамблея представила свою рекомендацию, в которой предлагалось (146 голосов за и семь против) поменять систему FPTP (мажоритарная система простого большинства голосов) на STV (система единственного передаваемого голоса). Деятельность Гражданской ассамблеи завершилась публикацией формального окончательного отчета и представлением рекомендации Ассамблеи на референдум.

Эта модель с участием граждан в реформе вызвала огромный интерес по всей Канаде. Концепция была рекомендована другим правительствам в Канаде как хороший способ привлечения граждан к решению вопросов, имеющих для них ключевое значение, и подобный процесс был также инициирован правительством Онтарио.

Другие выборы в Канаде также способствовали поддержке пересмотра избирательного процесса. Федеральные правительства большинства часто избирались при наличии менее 50 процентов голосов избирателей. В результате выдвинулся ряд инициатив изменения избирательной системы на федеральном уровне, включая Честный выбор Канады (ЧВК), которые поддерживали отдельные лоббисты и приверженцы этой идеи.

Имеется основание полагать, что опыт Гражданской ассамблеи в Британской Колумбии в будущем окажет значительное влияние на обсуждение реформ избирательной системы и, в особенности, на процесс ее пересмотра и изменения на федеральном уровне в Канаде. Под давлением со стороны Новой демократической партии и Консервативной партии в закон “Слово с трона” в октябре 2004 года была внесена следующая поправка:        ”постоянному Комитету по процедурам и внутренним делам предписывается осуществлять вовлечение граждан и парламентариев в исследование нашей избирательной системы с рассмотрением всех возможных вариантов”.

Швейцария

Швейцарский парламент (Федеральное собрание) состоит из двух палат – Национального совета и Совета кантонов. В Национальном совете кантоны представлены согласно численности населения. В Совете кантонов 46 членов, по два от каждого кантона и по одному от полукантонов независимо от их численности населения. Выборы в Национальный совет осуществляются по общим для всей страны избирательным правилам. Для  выборов в Совет кантонов каждый кантон сам выбирает процедуру избрания своего представителя, придерживаясь принципов демократии.

В 1848 году, когда Швейцария, по сути, превратилась в современное федеративное государство, избирательные правила выборов в Национальный совет соответствовали логике “победитель получает все”  и представляли собой во всех одномандатных округах систему FPTP (мажоритарная система простого большинства голосов). После первой мировой войны правила частично изменились в направлении List PR (система пропорционального представительства по спискам). Сегодня Национальный совет состоит из 200 членов, которые избираются в 26 избирательных округах, соответствующих 20 швейцарским кантонам и 6 полукантонам. Самый крупный кантон, Цюрих, избирает 35 представителей, а самые маленькие кантоны – только одного. В выборах участвуют списки кандидатов от партий. Каждый список содержит максимальное число кандидатов, имеющих право на место в Национальном совете от округа. Результаты в каждом кантоне подсчитываются отдельно.

Наличие 26 избирательных округов вместо одного общенационального округа действует против меньших партий. Если бы Швейцария рассматривалась как единый избирательный округ, для получения одного из 200 мест в Национальном совете потребовалась бы полпроцента от общего количества голосов. Однако, поскольку выборы происходят в 26 отдельных округах, требуется более высокий процент голосов для победы. В Цюрихе партия должна набрать приблизительно три процента голосов, чтобы получить одно из 35 мест, полагающихся этому кантону. Таким образом, если количество мест от округа сокращается до одного, то пропорциональная система становится системой “победитель получает все” (FPTP).

В отличие от таких стран как Германия, в Швейцарии нет минимального порога голосов, который партия должна преодолеть, чтобы быть представленной в Парламенте. Таким образом, принцип пропорциональности применяется в чистом виде.

Кандидаты в партийных списках отмечаются по предпочтению избирателей, а не партий. Последняя просто представляет список без ранжирования. Фамилии кандидатов обычно проставляются в алфавитном порядке. Количество кандидатов не может быть больше, чем количество вакантных мест, приходящихся на каждый кантон. Для ранжирования индивидуальных кандидатов у избирателей есть три варианта выбора:

• оставить кандидата без изменений один раз в списке;
• внести кандидата в список во второй раз;
• удалить кандидата из списка.  

Единственное условие заключается  в том, что общее число фамилий не превышает число представителей, выбираемых от кантона.  Избиратель также может решить не делать никаких изменений в списке. В таком случае ни одному из кандидатов не отдается предпочтения, а бюллетень засчитывается в пользу соответствующей партии.

Избиратели могут далее усложнить свой список, вписав фамилии кандидатов из других партий (panachage). Таким образом, избиратель, голосующий по списку Социалистической партии, может один или два раза вписать фамилию кандидата от Свободно-демократической партии. В результате такой возможности вписывания вычисление результатов значительно усложняется. В вышеприведенном примере голос приписывается Свободно-демократической партии и отнимается от Социалистической партии; избиратель разделил  свой голос между двумя партиями. Избиратели могут даже пойти дальше и вписать кандидатов из нескольких партий по своему усмотрению, однако их количество не должно превышать число мест, приходящееся на кантон.

Подсчет результатов происходит следующим образом: для каждого кантона число мест, которые получает каждая партия, определяется на основе общего числа голосов, отданных за кандидатов данной партии. Во-вторых, кандидаты получают данные места в порядке их ранжирования избирателями. Ранжирование основано на количестве появлений фамилии кандидата во всех списках, включая внесение фамилий кандидатов в списки других партий.

Свобода выбора, которую швейцарская система дает избирателям, ослабляет контроль партий за своими кандидатами, и поэтому партийная дисциплина находится на низком уровне. Хотя партии и контролируют включение кандидатов в списки, они не могут обусловить шансы на их избрание посредством ранжирования в списке. Как только кандидаты занесены в список, они получают свободу и уже должны убедить максимальное количество избирателей записать их фамилию дважды или, как минимум, не вычеркнуть. Хотя кажется, что эта система дает большую власть электорату, она также увеличивает влияние групп интересов. Эти группы осведомляют своих членов о том, какие кандидаты поддерживают их интересы и за кого следует отдать два голоса, а равно о том, каких кандидатов следует вычеркивать. Группа учителей, например, может сообщить своим членам, какие кандидаты ориентированы на  нужды учителей, а какие нет. Письма рассылаются большим количеством групп, начиная от групп, объединенных интересами бизнеса, до профсоюзов. Кандидаты зависят от политических партий только в вопросе внесения в списки. Для того чтобы быть избранными, они должны отвечать интересам большого количества разных групп интересов.

Швейцарцы голосуют за партийные списки, однако их избирательная система позволяет им выражать предпочтения за или против отдельных кандидатов. Выборы также проходят в сравнительно маленьких округах, где избиратели чувствуют себя более комфортно, чем в одном большом общенациональном округе. Все эти факторы вместе взятые делают отношения между кандидатами и избирателями более личностными. При данной избирательной системе в Швейцарии сегодня в Национальном совете представлено 14 партий.

Швейцарская прямая демократия

Детальный обзор многочисленных механизмов прямой демократии, используемых в Швейцарии

Прямая демократия на федеральном уровне была установлена в Швейцарии в 1848 году, хотя в некоторых швейцарских кантонах  ее элементы применялись с четырнадцатого века. Различные механизмы прямой демократии действуют как на федеральном уровне, так и на уровне кантонов, что дает швейцарским избирателям возможность участвовать в федеральных референдумах в среднем четыре раза в год.

Когда речь заходит о прямой демократии, на Швейцарию обычно ссылаются как на страну, наиболее приближенную к прямой демократии в системе правления. Хотя в Швейцарии также присутствуют и определенные черты представительской демократии (например, избираемый парламент), в этой стране используются различные методы прямой демократии на национальном уровне, а также на уровне кантонов и общин. Этот обзор посвящен механизмам прямой демократии и применению ее методов в Швейцарии.

Исторический контекст

В некоторых швейцарских кантонах прямая демократия имеет давние традиции, начиная с четырнадцатого века. Когда в 1848 году Швейцария стала федеральной страной, инструменты прямой демократии были установлены и на общенациональном уровне. Федеральная конституция ввела принцип проведения обязательных референдумов для изменения конституции, равно как и принцип использования народной инициативы для полного пересмотра конституции. Дальнейшие права референдумов были установлены в 1874 году, а использование народной инициативы для частичного пересмотра конституции – в 1891 году. В период между 1848 годом и февралем 2004 года было проведено 517 референдумов наряду с тем, что с 1892 года до мая 2004 года было поддержано 244 инициативы.

Методы прямой демократии – федеральный уровень

В Швейцарии на федеральном уровне могут быть использованы многочисленные  механизмы прямой демократии. Эти механизмы могут быть зачислены в две обширные категории: референдумы и инициативы – в Швейцарии не установлена процедура отзыва. Каждый механизм может использоваться для достижения различных результатов и имеет разные структурные особенности.

Референдумы

В отличие от других стран в Швейцарии решение о том, нужно ли проводить референдум по тому или иному спорному вопросу, принимается не правительством, обстоятельства, при которых проводится референдум, ясно описаны в конституции страны.

Первый вид механизма прямой демократии это обязательный референдум, т.е. референдум, который правительство обязано созвать по определенным важным вопросам. К таким вопросам относится следующее:

• частичное или полное изменение федеральной конституции;
• присоединение к организациям коллективной безопасности или наднациональным организациям;
• внесение срочного федерального законопроекта, срок действия которого превышает один год, без обязательного конституционного основания (такой законопроект должен быть поставлен на голосование в течение года после принятия его парламентом);
• народные инициативы по полному пересмотру конституции;
• народные инициативы по частичному пересмотру конституции в форме общего предложения, отвергнутого парламентом;
• вопрос о том, следует ли проводить полное изменение конституции, если обе палаты парламента не согласны с этим.

Первые три вида обязательных референдумов требуют двойного большинства голосов, чтобы вопрос, вынесенный на референдум, прошел. Это значит, что необходимо получить общее большинство (большинство голосов, поданных на референдуме) и одновременно получить большинство голосов в большинстве кантонов. Последние три вида требуют только общего большинства.  

Необязательные референдумы могут проводиться по новым или исправленным федеральным законам и/или международным соглашениям. Необязательные законодательные референдумы проводятся по федеральным законам и срочным федеральным законам, имеющим силу действия на срок более года. Необязательные референдумы по международным соглашениям проводятся по международным соглашениям, которые имеют неопределенный срок действия и не могут быть расторгнуты, а также по международным соглашениям,  которые обеспечивают членство в международных организациях или содержат юридические предписания, для выполнения которых необходимо их утверждение федеральными законами. Необязательные референдумы объявляются, если в течение 100 дней  будет собрано 50 000 подписей в поддержку референдума или если восемь кантонов требуют проведение референдума, и эти референдумы требуют общее большинство голосов. До 2004 года не было успешных запросов на проведение необязательных референдумов со стороны кантонов. Первый такой референдум был проведен 16 мая 2004 года.

Инициативы

Инициативы могут быть использованы для внесения изменений в федеральную конституцию. Более того, в 2003 году Швейцария приняла новую форму инициативы, которая может применяться в отношении более общих предусмотренных законом положений. Каждый раз, когда инициатива регистрируется, необходимо собрать определенное количество подписей (т.е. подписей зарегистрированных избирателей), чтобы Федеральный совет или Парламент рассмотрели инициативу и провели референдум по предложениям данной инициативы.

Поправки к конституции могут быть предложены при  использовании двух различных механизмов инициатив. Народная инициатива по частичному изменению конституции дает избирателям возможность предложить вариант пересмотра части федеральной конституции. Для проведения референдума по инициативе необходимо собрать 100 000 подписей избирателей.  Народная инициатива по полному пересмотру конституции также требует в качестве поддержки 100 000 подписей избирателей.  В обоих случаях подписи необходимо собрать в течение 18 месяцев после регистрации инициативы.

С конца 2006 года в распоряжении  швейцарских избирателей будет также возможность применения  общей народной инициативы. Этот механизм можно будет использовать для проведения  референдума по принятию  предложения общего значения, которое будет учреждено на конституционном и/или законодательном уровне, при наличии 100 000 подписей в поддержку инициативы.

До 2006 года инициативы в Швейцарии можно будет заявлять в качестве предложения общего характера или в тексте, который будет принят в случае успеха инициативы. Однако после введения общей народной инициативы, народная инициатива по частичному пересмотру конституции будет приниматься только в форме письменного текста предложения (предложения общего характера относительно конституции должны делаться  посредством общей народной инициативы). В ответ на инициативы, соответствующие требованиям наличия необходимого количества подписей, швейцарский парламент консультируется с избирателями относительно того, следует ли принять или отвергнуть данное предложение. Более того, правительство также может сформулировать встречное предложение, которое будет поставлено на голосование. Право голосовать “двойным Да” позволяет избирателям одобрить как оригинальную инициативу, так и предложение правительства, а также обозначить, какую из двух мер они предпочитают. Проходит та мера, которая получает большинство голосов.

Методы прямой демократии – уровень кантонов

В 26 кантонах Швейцарии (т.е. в юрисдикциях кантонов) прямая демократия применяется даже еще более широко, чем на федеральном уровне. Однако ее применение в различных кантонах неодинаково: с 1970 до 2003 года в Цюрихе было проведено 457 референдумов, в то время как в Тичино – 53 референдума (в кантоне Юра было проведено всего 45 референдумов, хотя сам кантон был создан /в результате референдума/ в 1979 году).

Кроме механизмов референдумов и инициатив, используемых на федеральном уровне, в некоторых или во всех кантонах Швейцарии также используются следующие механизмы.

В отличие от федерального уровня, законодательные инициативы предоставляли избирателям во всех кантонах возможность вносить дополнения в законы. В некоторых кантонах может быть использована административная инициатива по развертыванию инициативы кантона, выражающей требование к государственному управлению выполнить определенную работу (например, построить новую школу или дорогу). Кроме того, некоторые кантоны предусматривают инициативы, принуждающие кантон представлять рекомендации  в Федеральное собрание.

Все швейцарские кантоны предусматривают законодательные референдумы по законам, прошедшим в парламентах кантонов. Однако в разных кантонах это может быть обязательным или необязательным. Административные референдумы могут проводиться по крупным государственным проектам, которые требуют больших государственных затрат (и могут привести к повышению налогов). Такие референдумы иногда называются фискальными. И наконец, административные референдумы могут проводиться по нефинансовым вопросам государственного управления, приведенным выше.

Характеристика применения прямой демократии в Швейцарии

Явка

Швейцарские избиратели имеют возможность участвовать в федеральных референдумах в среднем четыре раза в год. Обычно на федеральных референдумах избиратели голосуют также по ряду вопросов, связанных с кантоном или общиной. За вторую часть двадцатого века явка на федеральные референдумы упала с 50-70% в среднем до 40%. Подобный спад наблюдается и на федеральных выборах, где явка упала с 80% до 45%.  Согласно одним предположением, такая относительно низкая явка избирателей объясняется тем, что количество выборов превышает возможности швейцарцев принять в них участие. Однако многие также утверждают, что среди населения Швейцарии намного больше политически активных граждан, чем это явствует из приводимых 40 процентов, поскольку не всегда те же самые 40-45 % избирателей принимают участие в каждых выборах.

Вопросы

Учитывая разнообразие возможностей использования механизмов прямой демократии в Швейцарии, неудивительно, что вопросов, по которым проводятся референдумы также очень много. С 1990 года референдумы проводились по таким различным вопросам, как:

• запрет на строительство ядерных электростанций;
• строительство новых железных дорог через Альпы;
• новая федеральная конституция;
• контролирование иммиграции;
• упразднение армии;
• вступление в ООН;
• сокращение рабочего дня;
• распространение рынков электричества.  

Влияние прямой демократии

Несомненно, что прямая демократия сыграла важную роль в формировании современной швейцарской политической системы. Однако важно проанализировать актуальное влияние прямой демократии на законодательные вопросы, которые в других странах входят в обязанности избранных представительных органов.

Коротко можно было бы сказать, что влияние это ограничено: за один век (1891-2004) использования в Швейцарии инициатив всего 14 из них были приняты. Однако, если рассматривать эту статистику отдельно, саму по себе,   вне поля зрения остается значительное косвенное влияние прямой демократии. Несмотря на то, что большинство инициатив потерпели неудачу, сам факт того, что инициатива выдвигается и в связи с этим проводится кампания, вызывает общее внимание к спорным вопросам и увеличивает информированность избирателей по этим вопросам. Это может  вынудить правительство предпринять активные меры по решению вопроса, даже если это не потребовалось бы в силу успешного референдума. Таким образом, некоторые цели инициативы могут быть достигнуты, даже если сама она не пройдет. Это объясняет, почему некоторые инициативы выдвигаются, а потом отзываются. Причина в том, что правительство предпочитает действовать, прежде чем инициатива перейдет в стадию референдума.

Дальнейшее влияние механизмов прямой демократии в Швейцарии состоит в том, что правительство в отношении законодательных (и конституционных) мер, которые оно намерено предпринять, вынуждено добиваться более широкого консенсуса, чем это было бы при чисто представительской системе. В представительской системе правящая партия при отсутствии большинства должна обеспечить межпартийный консенсус для  санкционирования принятых решений. В швейцарской системе правительству приходится искать консенсус вне парламента, чтобы потом принятый закон не был отменен на референдуме.

Чили: система, замороженная интересами элиты

Чилийскую избирательную систему можно понять только в контексте долгого периода авторитарного правления генерала Аугусто Пиночета (1973-1990), целью которого было установить режим защищенной, авторитарной демократии, одним из компонентов которой была избирательная система. Диктатура отменила пропорциональную систему (PR), которая существовала до переворота одиннадцатого сентября 1973 года. Пропорциональная система была реакцией на раздробленность социальной структуры, существовавшей в Чили с 19 века, и привела к многопартийной системе. К 1960 годам эта система состояла из шести основных партий – две левые (социалисты и коммунисты), две центристские (христианские демократы и радикалы) и две правые (консерваторы и либералы, которые слились в 1966 году в Национальную партию).

Бинарная система: наследие авторитаризма

В двухпалатной конституционной системе Чили Палата депутатов, нижняя палата, состоит из 120 членов, избираемых на четыре года, по два представителя от каждого из 60 округов. В сенате 38 избираемых членов, по два от каждого из 19 округов, избираемых на восемь лет: половина членов переизбирается каждые четыре года одновременно с выборами в Палату депутатов. Существует также дополнительные девять неизбираемых, “институциональных” или “назначаемых” сенаторов, которых назначает Национальный совет безопасности (четверо), Верховный суд (трое) и президент (двое) и один официальный пожизненный член, бывший президент Эдуардо Фрей Руис-Тагле.  (Существовавшее по конституции 1980 года изначальное количество /13/ сенаторских округов было увеличено до 19 в результате конституционной реформы 1989 года в целях ограничения власти назначаемых сенаторов). Это соглашение было достигнуто с Пиночетом и его сторонниками, когда они потеряли власть в результате перехода к демократии.

На выборах как в Палату депутатов, так и в Сенат партии, коалиции и независимые кандидаты представляют списки кандидатов, обычно содержащие максимум двух кандидатов от округа. Избиратели голосуют за кандидата по своему выбору. Первое место дается тому списку, который получил в общей сложности большинство голосов: избранный представитель это кандидат в том списке, который набрал большинство голосов. Для того чтобы занять оба места, наиболее успешный список должен получить вдвое больше голосов, чем второй список. Эта система принуждает партии создавать коалиции, так как действующий порог очень высок: для того чтобы получить одно место, необходимо 33,4 процента общего количества голосов за лучший список. Однако список должен получить 66,7 процента общего количества голосов, чтобы получить оба места.

Существуют две основные избирательные коалиции, которые в 2001 году получили, за исключением одного, все места в Палате депутатов. Левоцентристская Партия за демократию (Concertación por la Democracia), образованная из четырех партий, противостоявших режиму Пиночета (социалисты, Демократическая партия, христианские демократы и радикалы), правила с момента возвращения к демократии в марте 1990 года. Правая оппозиция Альянс за Чили (Независимый демократический союз /НДС/, и Национальное обновление /НО/) поддерживала режим Пиночета. На практике список Concertación содержит кандидатов от каждой из двух групп в коалиции, т.е. одного от христианских демократов и другого от социалистов, демократов и радикалов. Ни в одном округе нет соперничества между социалистами и Демократической партией. В оппозиционном списке партии НДС и НО обычно представляют каждая по одному кандидату во всех округах.

Результатом данной избирательной системы является то, что почти все округа избирают по одному представителю от Concertación и Альянса за Чили. Система могла создать конкуренцию между двумя кандидатами в списке в борьбе за одно место, однако на практике даже это сильно ограничено элитарной договоренностью в обеих коалициях.

Эта избирательная система уникальна, так как на практике она способствует наибольшему меньшинству, а не большинству. Поэтому это не мажоритарная система. Это система, которая использует пропорциональный механизм, однако ее результаты не пропорциональны, так как она позволяет одному списку получить половину мест, имея при этом  всего 34 процента голосов. Единственной причиной, благодаря которой эта несоразмерность не проявлялась на практике, являются  ограничения выборной конкуренции.

Избирательная система была введена военным режимом после плебисцита 5 октября 1988 года. У плебисцита было две цели: принять конституцию 1980 года и избрать Аугусто Пиночета в президенты на дальнейшие восемь лет. В этих неконкурентных выборах (другого кандидата не было) Пиночет был побежден Concertación. Это дало импульс к переходу к демократии, и в 1989 году состоялись выборы в Конгресс и выборы президента, на которых победил оппозиционный кандидат Патрисио Эйлвин (христианский демократ). Избирательная система была ориентирована на две правые партии, которые поддерживали кандидатуру Пиночета перед лицом прогнозируемой победы их противников.  

На проведенных с 1990 года трех президентских выборах и четырех выборах в Конгресс Concertación получила большинство голосов, но никогда не контролировала Сенат, потому что большинство институциональных сенаторов поддерживали оппозицию.

Недостатки бинарной системы для партий и для демократии

Против данной избирательной системы выдвигались различные возражения. Во-первых, из-за высокого барьера прохождения она толкает партии на формирование коалиций. Во-вторых, она имеет негативное влияние на представительство, поскольку не пропускала Коммунистическую партию в Конгресс, несмотря на ее значимость вплоть до 1973 года и полученную ею уже при демократическом режиме 5-7-процентную долю общенациональных голосов. В-третьих, каждая коалиция обычно получает одно место, настоящая борьба идет между партиями членами Конгресса, а не между коалициями и партиями. Эти споры подрывают стабильность коалиций. В 2001 году на сенаторских выборах НДС и НО избежали трений и выдвинули  единого кандидата в семи из девяти округов или выдвинули там плюс одного заведомо слабого конкурента для соперничества с главным кандидатом. В-четвертых, система дает огромную власть партийным лидерам, которые фактически выбирают победителей при составлении списков. Без настоящего соперничества во многих округах выборы представляют мало интереса для избирателей, и этот интерес еще меньше, когда на выборах не представлены кандидаты от их партии.

Недостатки подтолкнули правительство инициировать реформы и предложить вместо двухмандатных округов более крупные округа, результаты в которых будут более пропорциональными. Однако эти инициативы мало продвинулись, так как партии Concertación боятся неопределенности, а оппозиция защищает нынешнюю систему, потому что она ей дает преимущество.

Президентские выборы

Конституция 1980 года установила двухтуровую ссистему выборов президента. Для победы в первом туре необходимо абсолютное большинство, второй тур (баллотировка) проводится, если абсолютное большинство не получил ни один из кандидатов. Баллотировка усиливает коалиционную политику. Победители президентских выборов в 1989 и 1993 году – кандидат от христианских демократов Патрисио Эйлвин и Эдуардо Фрей, соответственно, - были избраны абсолютным большинством, однако в 1999 году разница в количестве голосов, полученных Рикардо Лагосом и его соперником, представителем правых  Хуакином Лавином, составила всего 30 000 голосов. Лагос победил во втором туре, набрав 50,27 процента голосов. (Во время действия прежней конституции (1925), когда кандидаты не набирали абсолютного большинства, президента выбирал Конгресс, как это было в 1946, 1958 и 1970 году. В каждом случае избирался кандидат, получивший наибольшее количество голосов.)

Регистрация и голосование: добровольно или в обязательном порядке?

Дальнейшая проблема, отмечаемая в данной избирательной системе, состоит в том, что регистрация избирателей добровольная, а голосование обязательное. Новые списки избирателей были созданы в феврале 1987 года, когда военный режим готовил октябрьский плебисцит 1988 года, так как старые списки были сожжены военными в 1973 году. Демократическая оппозиция мобилизовала свою деятельность для регистрации избирателей. Их стратегией было поражение Пиночета на выборах в целях достижения демократии, и им удалось зарегистрировать 92 процента избирателей. Однако с тех пор число зарегистрированных избирателей не увеличивалось параллельно росту численности населения, так как молодые люди не интересуются политикой. На выборах 2001 года в Конгресс было зарегистрировано 80 процентов из 10 миллионов потенциальных избирателей. В 2004 году на муниципальных выборах это число составило 77 процентов.

Низкая регистрация среди молодых избирателей побудила правительство предложить автоматическую регистрацию всех граждан и введение добровольного голосования. Партии Concertación поддержали предложение об автоматической регистрации, однако по добровольному голосованию консенсус не был достигнут.  Concertación опасается того, что общая явка упадет и стоимость предвыборной кампании по мобилизации избирателей будет возрастать, что даст преимущество правым партиям. Оппозиция, особенно НДС, выступает против автоматической регистрации и поддерживает добровольное голосование.

Сторонники бинарной системы утверждают, что она способствует осуществлению управления страной, так как существуют две большие коалиции, одна в правительстве и одна в оппозиции. Однако это мнение ошибочно: Concertación как коалиция была создана до бинарной системы в качестве альянса за борьбу с авторитарным режимом и за возвращение к демократии политиками, которые извлекли уроки из прошлых конфликтов, приведших к кризису и падению демократии в 1973 году, и пришли к согласию по стратегии сотрудничества элиты в политической системе, сходной с разделяющей сферы влияния демократией. Страной можно управлять не благодаря бинарной системе, а несмотря на нее.

Китай: выборы в сельские комитеты –первые шаги на большом пути?

С установлением в конце 1970 годов в китайских селах системы “контракта семейной ответственности фермеры начали работать на свои семьи. Так как производство было децентрализовано, коллективная организация народных общин стала устаревать.

Ранние сельские комитеты (СК) возникли в автономном регионе Гуангхи в 1980-1981 годах. Созданные без ведома местных властей, эти организации формировались старейшинами деревень, бывшими кадровыми работниками и склонными к общинной жизни сельскими жителями. Целью этих формирований было преодолеть развал социального порядка и растущий политический кризис, в то время как производственные бригады и команды перестали функционировать на массовом уровне. Через несколько месяцев местные власти уведомили центральное правительство о достигнутых результатах. Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей (ПК ВСНП) одобрил эксперименты в области новых форм организации.

В 1982 году сельские комитеты были внесены в конституцию как выборные массовые организации самоуправления (статья 111). В отличие от отношений между общиной и производственной бригадой или производственной командой, вновь восстановленная система поселкового управления – низший уровень власти – не управляет СК, а просто ориентирует его. Еще одно отличие это введение прямых выборов для всех имеющих право голоса избирателей. В  1987 году был принят Временный основной закон о Сельских комитетах, который устанавливал общие принципы прямых выборов в СК и определял задачи и ответственности СК. Введение закона в действие, включая исполнение детальных правил, было поручено властям на уровне провинций и других более мелких административных единиц. В качестве выборов и самом их осуществлении наблюдались значительные расхождения, и даже через десять лет возможно только около 25 процентов из более чем 658 000 (последние данные на конец 2002 года)  жителей сельской местности в Китае использовали прямые выборы в полном соответствии с законом.

В 1998 году ВСНП сделало Основной закон постоянным. Закон исправил и улучшил некоторые аспекты избирательных процедур и устрожил правила в отношении прозрачности и народного контроля  над СК. Постоянный закон многие рассматривают как политическую и законную консолидацию избирательного процесса в деревнях, но его полное исполнение все еще является сложным, особенно после установления более строгих стандартов, например, в отношении наличия кабин для тайного голосования и прямого выдвижения кандидатов. Качество выборов в масштабах всей страны все еще неодинаково.

Члены СК избираются на три года без ограничения количества переизбраний. СК обычно состоит из 3-7 членов, один из которых председатель, который имеет  одного или двух заместителей. Хотя в этом отношении между провинциями существуют различия, обычно СК следят за всеми административными вопросами в деревне, включая распределение бюджета, коммунальные услуги, разрешение споров, общественную безопасность и порядок, вопросы здоровья и местного бизнеса. В большой деревне может проживать более 10 000 человек, а в маленькой – несколько сотен. В средней деревне насчитывается около 1000-2000 жителей.

СК отчитываются перед Собранием деревни или Собранием представителей деревни. Первое собирается только один или два раза в год, а второе, состоящее из 25-50 человек и представляюще собой Малые группы жителей села, играет большую роль в принятии решений и контролем над СК. Выборами в деревнях.управляет сельский избирательный комитет.

Сельские выборы уже проводились в 31 провинции, автономных регионах и муниципалитетах. К 2003 году провинции Фуджиан и Лиаоинг, два пионера в этом отношении, провели соответственно семь и восемь выборов, а в 19 провинциях были проведены по 4-6 выборов. По крайней мере, в одной провинции к 2000 году были проведены первые сельские выборы. Не существует единого дня для выборов СК по всей стране. В год, который назначен для выборов в провинции, округа и города провинций совместно назначают дни выборов в рамках своей юрисдикции.

Каждые выборы придерживаются одних и тех же основных рамок. Первый шаг в избирательном процессе это регистрация избирателей, чем занимается сельский избирательный комитет. Список зарегистрированных избирателей должен быть подготовлен и публично представлен за 20 дней до выборов. Избиратели могут оспаривать регистрационные списки.

Кроме лиц, лишенных политических прав, все люди, достигшие 18 лет, и старше имеют право избирать и быть избранными независимо от национальности, расы, пола, профессии, социального происхождения, вероисповедания, уровня образования, материального положения или времени проживания в данной общине. Одной из трудностей является большое количество лиц, зарегистрированных в «родной деревне», но проживающих и работающих совсем в другом месте, часто в большом городе. Для большинства таких избирателей трудно или вообще невозможно поехать в свою деревню в день выборов. В то же время они не могут участвовать в выборах в городе, где они проживают и работают. Поэтому они фактически не могут использовать свое избирательное право.

После регистрации избирателей жители села напрямую выдвигают кандидатов. В большинстве провинций существует требование, чтобы количество выдвинутых кандидатов только на одного человека превышало количество мест в сельском комитете: места председателя, заместителей и рядовых членов. В последние годы выдвижение кандидатов  в некоторых провинциях была организовано жителями села, участвующими или во встречах  Собрания деревни, или во встречах Малых групп, то время как в некоторых провинциях в последнее время было решено не делать заранее предвыборного выдвижения кандидатов. В таких местах избирателям дают или пустой лист бумаги или бюллетень с наименованиями должностей, обозначенных в соответствующих графах. Если в результате выборов не удается создать новые комитеты или заполнить все вакансии, то они автоматически превращаются в первый тур выборов, за которым следует второй.

Окончательные выборы должны быть прямыми. Использование бюллетеней и кабинок (или комнат) для тайного голосования обязательно почти во всех провинциях. Существует три вида голосования: а) массовое голосование, где все избиратели идут на центральный избирательный участок утром, голосуют и остаются там до окончания подсчета голосов; б) индивидуальное голосование в течение дня выборов; в) голосование по доверенности или дистанционное, или голосование посредством переносного ящика для бюллетеней. В большинстве провинций используется массовое голосование. Избирательные бюллетени содержат фамилии кандидатов, вписанные под наименованием той должности, на которую они претендуют, выбор осуществляется  посредством того, что избиратель отмечает фамилию предпочитаемого кандидата. Избиратель может отметить столько кандидатов, сколько есть должностей (председатель, один или два заместителя, и члены комитета) в данной деревне. Для признания выборов действительными в них должно принять участие абсолютное большинство жителей, имеющих права голоса, и победивший кандидат должен получить 50 процентов голосов плюс один голос. В тех случаях, когда кандидаты не получают большинства голосов, через несколько дней проводится второй тур. Во втором туре кандидатам нужно набрать всего 33 процента всех поданных голосов. Победители немедленно приступают к выполнению своих функций.

Сельские выборы важны тем, что избирательный закон обязывает соблюдать  в этих выборах основные нормы демократического процесса – наличие бюллетеней для тайного голосования, прямые выборы и множественность кандидатов (хотя их число сильно ограничено). Другие выборы в Китае все еще далеки от таких норм. Прогресс, достигнутый в отношении выборов СК, вызвал надежды и ожидание того, когда прямые выборы будут осуществлены на городском, региональном  и более высоком правительственном уровне. Каждый тур выборов СК также укрепляет локальную компетенцию в проведении выборов. 

Оценка значения сельских выборов в Китае во многом связана с тем, может ли такая “ограниченная демократия” привести к настоящей демократии. Существует три способа оценки того, насколько выборы демократичны.  Три универсальных критерия свободных, честных и интерпретируемых выборов заключаются в соответствующих правилах их осуществления. Китай не соответствует ни одному признанному стандарту свободных и честных выборов в избрании своего национального парламента и местных советов, и зачастую у лидеров деревень бывает меньше власти, чем  у секретарей Коммунистической партии Китая (КПК). Однако, хотя сельские выборы не полностью свободны и честны, а у некоторых СК нет полноценной власти, нельзя сказать, что они полностью несвободны, нечестны и бессмысленны. Выборы не должны оцениваться по сопоставлению с абсолютными стандартами, а скорее они должны рассматриваться  как шаг в продолжительной демократической последовательности.

Германия: оригинальная смешанная пропорциональная система

После использования двухтуровой мажоритарной системы абсолютного большинства (TRS) в Германской империи, а также использования чистой системы пропорционального представительства в Веймарской республике  в 1949 году Парламентским советом была учреждена новая  избирательная система. Эта система была создана на основе основного Закона Федеративной Республики Германии – Западногерманской конституции. Она явилась результатом межпартийного соглашения между демократическими силами в Западной Германии. Также как и Основной закон, первоначально эта избирательная система предполагалась как временная, но осталась неизменной с 1949 года.

Германская избирательная система классифицируется как персонифицированная пропорциональная система (Personalisierte Verh Itniswahl) или как (под таким названием она известна в Новой Зеландии) смешанная пропорциональная система (ММР). Суть ее заключается в специфическом способе сочетания персонального голосования в одномандатных округах с принципом  пропорционального представительства. 

 В настоящее время в германском парламенте (Бундестаг) 656 мест, без учета возможных дополнительных мест (см. ниже). Каждый избиратель имеет два голоса. Первый голос является персональным голосом, отданным за определенного (партийного) кандидата в одном из 328 одномандатных округов. Второй голос является партийным голосом, отданным за партийный список на федеральном уровне. Кандидатам разрешено конкурировать в одномандатных округах, а также одновременно в партийных списках. Избранными считаются кандидаты, получившие большинство в одномандатных округах.  Однако второй  голос определяет то, сколько представителей  будет отправлено в Бундестаг от каждой партии.  

На федеральном уровне подсчитываются все вторые голоса, отданные за партии. Только партии, набравшие более пяти процентов  голосов на общенациональном уровне, либо имеющие трех депутатов, избранных непосредственно в одномандатных округах, учитываются в федеральном распределении мест по спискам пропорционального представительства. Число представителей  от каждой партии, которая преодолела законодательно установленный барьер, подсчитывается в соответствии с формулой Т. Хэра. Затем места распределяются  по  16 федеральным штатам (землям).

 Количество мест, выигранных партией непосредственно в одномандатных округах определенного федерального штата, затем вычитается из общего количества мест, выделенных для списка этой партии.  Оставшиеся места предназначаются для закрытого партийного списка.  Если партия выигрывает  путем прямого голосования в определенном федеральном штате больше мест, чем число мест, доставшихся ей в результате поданных вторых голосов, то эти дополнительные места сохраняются за этой партией. В этом случае общее количество мест в Бундестаге временно увеличивается. 

Германская система не является, как иногда предполагается, смешанной системой, она представляет собой систему пропорционального представительства. От чистого пропорционального представительства она отличается только тем, что пятипроцентный барьер на общенациональном уровне исключает очень маленькие партии из представительства в Парламенте, и благодаря пропорциональному представительству в Парламенте представлен относительно широкий круг социальных и политических сил. Более того, эта избирательная система в определенной мере открыта  для социальных и политических изменений.  Несмотря на установленный барьер, новые политические партии, поддерживаемые значительной частью избирателей, могут войти в Парламент. Кроме Христианско-демократического союза/Христианско-социального союза (ХДС/ХСС), Социально-демократическая партия (СДП) и Свободно-демократическая партия (СвДП), которые были представлены в Бундестаге с 1949 года, в 1983 и 1987 годах парламентские места  выиграла новая Партия зеленых (ПЗ).  После неудачи в преодолении барьера в 1990 году Зеленые в коалиции с Альянсом 90 [Христианский демократический союз (ХДС), Демократический прорыв (ДП) и Демократический социальный союз (ДСС)] смогли в 1994 году вернуться в Парламент.  После объединения Германии даже небольшие восточногерманские партии выиграли  места в парламенте. Во всеобщих выборах, прошедших в Германии в 1990 году, Восточногерманский Альянс 90 вместе с Зелеными и  Партией демократического социализма (ПДС) преодолели пятипроцентный барьер, который применялся отдельно для бывшей Восточной  Германии и бывшей Западной Германии только во время проведения этих выборов. Через четыре года ПДС воспользовалась преимуществом “альтернативного положения”, выиграв четыре из требуемых трех мест путем прямого голосования.  

Персональное голосование  за кандидата в одномандатных округах, ставит своей целью обеспечить тесные взаимоотношения между избирателями и их представителями.  На практике, однако,  преимущество этих округов не следует переоценивать. В Германии выборы в одномандатных округах главным образом основаны на предпочтениях, отдаваемых партиям, а не личности кандидатов.  Первоначальные  надежды на то, что система смешанного пропорционального представительства будет гарантией тесных взаимоотношений между  избирателями и представителями, осуществились только частично, несмотря на попытки представителей установить тесные  связи со своими избирательными округами.  Тем не менее, этот элемент округа внутри системы пропорционального представительства  помогает, по крайней мере, преодолеть то расстояние между  избирателями и представителями, которое обычно увеличивается обыкновенными системами пропорционального представительства по закрытым спискам.  

Более того, система двух голосов позволяет избирателям стратегически разделить свои голоса между  существующими или возможными коалиционными партнерами. Фактически разделение голосов является обычным явлением среди сторонников небольших партий.   Поскольку кандидаты небольших партий имеют мало шансов победить  в одномандатных округах, их сторонники  часто отдают первый голос кандидату округа из большей коалиционной партии. Аналогично этому сторонники больших партий могут “одолжить” свой второй голос меньшей коалиционной партии  с тем, чтобы обеспечить для нее преодоление установленного законом барьера. Таким образом, разделение голосов стратегически используется  избирателями для поддержки партнера по коалиции “их” партии или, по крайней мере, для проявления их коалиционных предпочтений.  

Благодаря своим высокопропорциональным результатам, данная избирательная система делает сфабрикованное большинство, когда одна партия выигрывает абсолютное большинство парламентских мест при меньшинстве набранных голосов, почти невозможным.  Фактически за последние пятьдесят лет в Германии этого не происходило. Правительства большинства  всегда были коалиционными правительствами, и любая смена правительства происходила из-за изменений в структуре  коалиции. Германские коалиционные правительства обычно стабильны, и избиратели считают их законными.   Вследствие внутренних стимулов коалиций к сотрудничеству многие граждане Германии  предпочитают коалиционное правительство однопартийному правительству. Основная функция контроля выполняется  оппозицией, которая достаточно широко представлена в Парламенте. Важно отметить, что взаимоотношения между правительством и оппозицией в германской политике скорее сотруднические и согласованные, чем  конфликтные или враждебные.  Это, впрочем, является результатом исторической и политический культуры, а не избирательной системы как таковой.  

До настоящего времени система, основанная на пропорциональном представительстве членов разных партий, не проявила в Германии каких-либо серьезных недостатков.  Она действует уже достаточно долго, чтобы иметь высокий уровень институциональной законности; основные принципы одномандатных округов и системы PR остаются неизменными с 1949 года. Однако некоторые небольшие изменения имели место. Главным из них является  введение в 1953 году двух отдельных голосов.  До этого избиратель имел только один голос, который он мог отдать как за окружного кандидата, так и за кандидатов, представленных  на общенациональной основе пропорционального представительства. 

Эквадор: в поисках демократического управления

Эквадор является одной из наиболее долгосрочных демократий третьей волны в Южной Америке. В конце 70-х годов  военное правительство призывало различные политические группы к участию в разработке новой конституции, которая в 1978 году была ратифицирована  народным референдумом, и в 1979 году демократически избранное правительство вступило в должность. Новая избирательная система была предназначена для решения нескольких конкретных целей:  уменьшить число партий, усилить дисциплину и лояльность  в политических партиях, а также способствовать участию народа в голосовании. Избирательный закон включал положения по предоставлению права голоса неграмотным, созданию национальных партий (с избирательными округами по всей стране), а также установлению избирательного барьера с целью устранить все партии, которые проявили себя крайне слабо в двух следующих друг за другом  выборах.  

Президент Эквадора выбирается сроком на 4 года с запретом быть избранным  на два срока подряд.  Традиционно в Эквадоре на выборах президента использовалась мажоритарная избирательная система относительного большинства, но во время последних демократических выборов, проводившихся до военного переворота 1968 года, троих кандидатов на пост президента, набравших наибольшее число голосов, разделяли всего два процента голосов. В связи с этим в проекте новой конституции политики-реформаторы решили ввести для президентских выборов систему голосования в два тура (TRS), что преследовало двоякую цель: уменьшение числа партий и подтверждение президентского мандата большей избирательной законностью. Однако принятие этой системы лишь ослабило многопартийную структуру.  Во-первых, она не способствовала созданию коалиций в перовом туре, поскольку партии и политические организации предпочитали  использовать свой шанс участвовать во втором туре самостоятельно. (В конце концов, кандидату необходимо набрать всего 26 процентов действительных голосов, чтобы пройти во второй  тур.)  Во-вторых, двухраундовая система  допускала участие в выборах политических аутсайдеров, которые в своих кампаниях опирались скорее на  личные качества и харизму, чем  на идеологию партии. В-третьих, члены законодательных органов выбирались в первом туре президентских выборов, и поэтому самая крупная законодательная партия не всегда являлась и партией президента. Эти нестыковки в распорядке выборов приводили, в том числе, и к образованию в Конгрессе возглавляемой президентом коалиции.

Однопалатный Конгресс Эквадора имеет смешанный состав членов. Фиксированное число депутатов, выросшее с 12 (1979 – 1996 гг.) до 20 (1998 г.) человек, избирается в одном общенациональном округе, а остальные депутаты, число которых выросло с 57 (1979 г.) до 103 (1998 г.) человек, избираются по системе пропорционального представительства от 22 провинций В то время как “общенациональные” депутаты избираются на четырехлетний период, “провинциальные” депутаты избираются на два года и переизбираются во время промежуточных выборов. 

Повторное избрание на должность было запрещено Конституцией 1979 года “в целях избежания ‘закоснелости’ политической элиты”. До 1994 года (когда переизбрание снова было разрешено) это правило не способствовало развитию карьеры политиков. Только десять процентов конгрессменов  возвращались для работы, по крайней мере, еще на один срок. Частая смена депутатов без возможности быть повторно избранным немедленно после окончания срока, превратила Конгресс в высшей степени непостоянный, не имеющий опыта работы законодательный орган, который был неподотчетен избирателям и недальновиден в проведении своего политического курса.

Правило, по которому поданные голоса трансформировались в места в законодательном органе, представляло собой систему пропорционального представительства по закрытым партийным спискам, впервые использованную в 1945 году и остававшуюся в действии до 1996 года. Эта система базируется  на комбинации квоты Хэра и формулы наибольшего остатка д’Ондта и имеет тенденцию поощрять более крупные партии (за счет меньших партий). Поскольку система пропорционального представительства на основе закрытых списков предоставляет места лицам, находящимся первыми в списке партии, конкурирующие кандидаты, которые хотят увеличить свои шансы быть выдвинутыми, должны поддерживать  личные связи с лидерами партии вместо того, чтобы ориентироваться на избирательный округ. Более того, не имея перспективы быть переизбранными, законодатели часто меняют партию в целях достижения личных  целей увеличения перспектив карьеры вне Конгресса.

Совокупность этих характеристик имела удручающие последствия для институционализации  политической системы. Сроки проведения выборов способствовали воспроизведению в Конгрессе фрагментарной многопартийной системы, вследствие чего законодательный контингент правящей (президентской) партии никогда не имел большинства. Президент Ролдос имел в 1979 году самую большую долю партийных  мест в Конгрессе (45 процентов), но личный конфликт с лидером своей собственной  популистской партии  СФП явился поводом для разделения этой  организации в последующие годы на пять новых партий. После трагической смерти Президента Ролдоса в авиакатастрофе в 1981 году его место занял вице-президент Хуртадо. Он унаследовал непримиримую оппозицию в Конгрессе, которая привела к тупику во взаимоотношениях между исполнительной и законодательной ветвями власти.  Принимая во внимание эту проблему, в 1983 году были введены промежуточные выборы, в результате которых ожидалось, что эта реформа позволит избирателям оценивать правительство чаще путем избрания  “свежих” сил в законодательный орган каждые два года.  Однако реформа привела к обратному результату. Если избранный президент с трудом завоевывал относительное большинство голосов в Конгрессе во время всеобщих выборов, наличие промежуточных выборов делало эту задачу почти невозможной. Промежуточные выборы часто  оказываются хорошей почвой для разрастания оппозиционных партий, которые еще больше осложняют формирование  правящей коалиции в Конгрессе.  Например, во время промежуточных выборов 1994 года, партия Президента Дурана Баллена (PUR) выиграла только четыре процента мест. В результате этого, президент попытался обойти настроенный против него Конгресс путем представления важных законодательных актов на плебисцит (Консулта популар) в 1994 и 1995 годах.

Еще одним механизмом, используемым президентами для того, чтобы сломить оппозицию большинства в Конгрессе, является распределение прав назначения на должности или других политических ресурсов среди конгрессменов взамен на политическую поддержку.  Президенты и позднее разрушали партийную дисциплину путем поощрения участия в выборах кандидатов без поддержки партий и независимых кандидатов. После неудавшейся попытки провести реформу в 1986 году, независимым кандидатам был придан законный статус в 1994 году. 

В последние годы эквадорской политической системе был брошен вызов появлением  организованных социальных групп, требующих большего  участия в процессе принятия решений. Все больше организованных групп, особенно с участием коренного населения, а также экологических и феминистских организаций, сетовали на то, что партийная система не отвечает их требованиям и запросам. После гражданского поражения президента  Букарама в феврале 1997 года (который был  обвинен в коррупции), в Эквадоре был начат процесс реформирования. Национальная ассамблея будет избрана в 1997 году для пересмотра Конституции и создания соответствующей  избирательной процедуры для замены нынешнего временного президента Аларкона во время всеобщих выборов, которые состоятся в 1998 году.  

В ответ на частую критику о сильном партийном контроле (partidocratia), выдвигаемую общественными организациями и членами партий,  пропорциональная система голосования по закрытым партийным спискам была устранена.  Вместо нее была принята система свободных списков, при которой каждый избиратель будет иметь свободу выбора любого кандидата в партийном списке и среди списков партий, независимо от выдвижения кандидатов партиями. Избиратель будет иметь столько голосов, сколько мест должно быть заполнено в каждом округе.  Поскольку распределение мест будет основано на правиле относительного большинства (избрание кандидатов, набравших наибольшее число голосов), новая система, вероятно, пойдет на пользу  наиболее харизматическим или богатым кандидатам, уменьшая шансы меньшинства быть избранным.  Если партия не удержит контроль над выдвижением кандидатов, политики станут более заинтересованы  проблемами избирателей. Однако, в рамках подвижной партийной системы это может представлять собой более сильный стимул к удовлетворению клиента, отдаляя депутатов от партийной дисциплины и  разработки идеологии.  

Смысл нынешней политической реформы в Эквадоре заключается  в том, чтобы разрешить основные проблемы фрагментарности и невосприимчивости политических партий и в то же время предоставить больше места для участия новым политическим группам (в частности, состоящим из коренного населения).  Однако нет никаких явных признаков, подтверждающих то, что нынешняя реформа  приведет  к включению меньшинств в политику партий либо, что партийная система  станет более дисциплинированной  и умеренной. 

Модель избирательной системы в Эквадоре должна успешно сочетать две основные задачи: 

• предоставление места новым политическим лицам, особенно местным властям и группам коренного населения;
• создание достаточного уровня законности и партийного консенсуса
  вокруг эффективно работающего правительства президента. 

Европейский парламент: выборы в наднациональный орган

В июне 2004 года граждане 25 европейских стран пришли на избирательные участки, чтобы избрать своих представителей в Европейский парламент. Многие делали это впервые, а другие имели опыт примерно пяти подобных выборов. В 2004 году выборы во всех странах проводились по избирательной системе пропорционального представительства.

Первый закон, касающийся выборов в Европейский парламент, появился  в 1976 году, когда был принят Акт о выборах депутатов Европейского парламента всеобщим прямым голосованием. Как видно из названия, этот акт определяет общие для всех государств-участников принципы прямых выборов депутатов. В начальной стадии существования ЕС члены Европарламента выдвигались законодательными органами в каждой стране-члене ЕС без прямого участия избирателей. Принятие акта 1976 года означало, что теперь члены Европарламента будут избираться всеобщим прямым голосованием в каждом государстве-участнике, и в 1979 году были проведены первые выборы в Европейский парламент в следующих девяти странах-членах ЕС: Бельгии, Дании, Франции, Федеративной республике Германии, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Ирландии и Великобритании, – в результате которых было избрано 410 членов Европарламента.

Акт 1976 года предусматривал много моментов в отношении выборов, таких как длительность парламентского срока и приемлемость кандидатов, однако не определял саму избирательную систему, которая должна была быть использована на этих выборах. Он, однако, возлагал на Европейский парламент обязанность разработать предложение по единой избирательной процедуре. До вступления такой процедуры в силу Акт предоставлял государствам-участникам возможность применять по отношению к избирательной процедуре нормы национального законодательства. Так как большинство стран к тому времени использовали для выборов в свои законодательные органы тот или иной вид системы пропорционального представительства, выбор процедуры выборов в Европарламент не был сложным. Бельгия, Дания, ФРГ, Италия, Люксембург и Нидерланды были хорошо знакомы с той или иной формой системы пропорционального представительства по спискам,  все их представители избирались по этой системе (кроме одного представителя из Гренландии, включенного в представительство Дании, который избирался по системе FPTP / мажоритарная система простого большинства голосов/, пока Гренландия не вышла из европейского сообщества в 1985 году). Ирландия решила избирать своих представителей по системе одного передаваемого голоса (STV).

Было только два исключения: Великобритания с применяемой там избирательной системой FPTP и Франция с применяемой там двухтуровой избирательной системой были не знакомы с системой пропорционального представительства. Великобритания просто скопировала избирательную систему выборов в Палату общин и применила ее к выборам в Европарламент. Эта система была выгодна двум крупнейшим партиям –Лейбористской и Консервативной, и препятствовала выходу на политическую арену любой третьей партии. Сопротивление тому, чтобы представители имели два мандата, также способствовало принятию в Великобритании системы FPTP для выборов в Европарламент. Если бы одновременное исполнение обязанностей в Европарламенте и парламенте Великобритании было запрещено, как этого хотели некоторые политики Великобритании, и была бы принята избирательная система пропорционального представительства, партийные списки скорее всего содержали бы неизвестных кандидатов, не избранных ни какие другие местные или национальные органы, что могло бы подорвать авторитет выборов в Европарламент. Лучшим решением была признана система одномандатных округов, где кандидаты непосредственно связаны с избирателями. Эти идеи не затронули Северную Ирландию. Желание обеспечить представительство малых и больших общин в сочетании с тем фактом, что партии Англии, Шотландии и Уэльса обычно не выдвигают там своих кандидатов, привело при использовании системы одного передаваемого голоса к получению Северной Ирландией трех мест в Европарламенте. Была сделана попытка оспорить в судах использование Англией, Шотландией и Уэльсом для выборов в Европарламент системы FPTP, в то время как существует требование единой процедуры выборов, однако эта попытка не увенчалась успехом. Избирательная система, используемая в Англии, Шотландии и Уэльсе, была изменена только в 1999 году, когда был принят Акт о выборах в Европейский парламент (Акт о Палате лордов 1999 года),  поскольку Великобритания предвидела, что  изменений ей не избежать, так как процесс, приведший к принятию решения Совета ЕС 2002 года (см. ниже), к тому времени уже пошел. Начиная с 1999 года, Великобритания присоединилась к другим странам в использовании пропорциональных систем, выбрав систему пропорционального представительства по закрытым спискам и региональным избирательным округам.  

Во Франции, несмотря на использование двухтуровой избирательной системы для выборов национальных  законодательных органов, система пропорционального представительства по закрытым спискам была принята еще в 1977 году, до первых выборов в Европарламент в 1979 году. Для этого было много причин. Одно из основных преимуществ мажоритарной системы – формирование стабильного правительства большинства – явно было не актуально для этих выборов, и пропорциональное представительство всех партий было сочтено более важным критерием для выбора  модели избирательной системы. Общенациональный избирательный округ в сочетании с пятипроцентным барьером рассматривались как обеспечение равновесия между высоким уровнем пропорциональности, с одной стороны, и исключением маленьких партий, не пользующихся широкой поддержкой, с другой стороны. Возможность заполнять вакантные места между выборами следующим по списку кандидатом, тем самым устраняя необходимость проводить дополнительные выборы, была еще одним преимуществом, приведшим к принятию системы пропорционального представительства по спискам. После пяти выборов, желание усилить связь между избирателями и депутатами, а также стремление к большей географической представленности (диспропорциональное число избранных было в Париже) привело к отмене общенационального единого округа еще до выборов 2004 года. Он был заменен на восемь многомандатных округов для выборов 78 представителей Франции в Европарламент.

Следующий важный закон о выборах в Европарламент был завершен в 2002 году после принятия Решения Евросовета 8964/02, внесшего поправку в Акт о выборах депутатов Европейского парламента всеобщим прямым голосованием от 1976 года. Через двадцать шесть лет после определения условий для прямых выборов данное решение содержало детальное описание общей единой группы избирательных систем для выборов в Европарламент во всех странах-членах ЕС. Статья 1 Решения гласит: “В каждом государстве-участнике члены Европейского парламента будут избираться на основе пропорционального представительства с использованием системы списков или системы одного передаваемого голоса”. На выборах 2004 года, таким образом, все 25 государств-участников использовали избирательную систему пропорционального представительства.

Хотя все системы и принадлежат к одной и той же группе, тем не менее, они различаются в некоторых аспектах. Двадцать три страны (Австрия, Бельгия, Кипр, Чехия, Дания, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Венгрия, Италия, Латвия, Литва, Люксембург, Нидерланды, Польша, Португалия, Словакия, Словения, Испания, Швеция и Великобритания) используют систему пропорционального представительства по спискам, в то время как Мальта и Ирландия используют систему одного передаваемого голоса. Эти различия вполне объяснимы, так как система пропорционального представительства, по крайней мере, частично используется на выборах национальных законодательных советов в 21 из 23 стран (Франция и Великобритания составляют исключения), в то время как и Ирландия, и Мальта на национальных выборах используют систему одного передаваемого голоса. Среди 23 стран, использующих системы пропорционального представительства по спискам, некоторые используют закрытые списки, а другие – открытые, что в большинстве случаев соответствует  выборам на национальном уровне, хотя Греция составляет исключение. Равным образом некоторые страны-члены ЕС, особенно маленькие, избирают членов Европарламента по одному общенациональному округу, а другие устанавливают множество региональных округов. Барьеры для получения представительства в разных странах также различны. Решение от 2002 года позволяет государствам-участникам устанавливать барьеры, но определяет потолок любого формального барьера в 5 процентов.  Некоторые страны, например, Кипр, Венгрия и Швеция, используют формальные барьеры, что опять-таки соответствует их национальным механизмам (хотя Бельгия, использующая формальный барьер для выборов в Европарламент, не использует такового на своих национальных выборах). Не только формальные барьеры, но и действительные уровни поддержки, необходимые для получения представительства, в разных странах различны. Причина различий в барьерах заключается в комбинации количества представителей от каждой страны и уровня, на котором определяются избирательные округа в данных странах (конкретнее, числа представителей от каждого округа). В Италии, имеющей один общенациональный округ и возможность избрания 78 представителей, очень низкий барьер, менее 1 процента, а в четырех округах Ирландии, в которых могут быть избраны 13 представителей, успешному кандидату при системе одного передаваемого голоса нужна будет гораздо более солидная поддержка. В 2004 году победившие кандидаты в Ирландии получили от 12,9 до 25,9 процента голосов первого предпочтения в своих округах.   

Хотя для выборов в Европарламент в настоящий момент определена общая единая группа избирательных систем, признаков дальнейшей интеграции очень мало. Несмотря на то, что внутри Европарламента формируются партийные группы, ничто не указывает на готовность национальных партий отказаться от собственной значительной роли в пользу общеевропейских партий. Таким образом, весьма вероятно, что решения относительно деталей избирательной системы останутся в руках национальных политиков, находящихся под влиянием собственных интересов и национальных традиций. Представляется более вероятным, что дискуссия сконцентрируется на низкой явке избирателей на выборах в Европарламент, что остается основной проблемой стран-членов ЕС. Несмотря на использование во всех странах системы пропорционального представительства – избирательной системы, которая обычно обеспечивает наибольшую явку, – явка избирателей все еще удивительно низка. На выборах 2004 года в 15 странах, бывших членами ЕС еще до его расширения в 2004 году, явка избирателей составила 52,9 процента, а в 10 вновь принятых странах  явка была еще меньше – 40,2 процента. Кажется, что пока выборы в Европарламент представляются второстепенными и остается неясным, что меняется в зависимости от результатов выборов, интерес к выборам и явка избирателей будут низкими. Используемые избирательные системы не воспринимаются как противоречивые элементы, и серьезно возможности их изменения практически не обсуждаются. Поэтому кажется вероятным, что в ближайшем будущем избирательные системы не претерпят каких-либо изменений.

Избирательная система Испании – историческая случайность

Исторические предпосылки

Избирательная система Испании имеет долгую историю. Она восходит к началу 19 столетия и связана с чрезвычайными обстоятельствами, возникшими в результате вторжения в страну армии Наполеона. Образовавшийся в те годы политический вакуум открыл путь созыву Центральным Советом (Хунта) – лидерами сопротивления – в Андалузском городе Кадисе национальной ассамблеи (Кортесы).  Депутаты, которые собрались со всех регионов Испании-метрополии и из заграницы, были избраны на основе общенародного голосования (в соответствии с «инструкциями по выбору депутатов» от 1810 года, которые прилагались к объявлению о созыве данной ассамблеи и явились своего рода зачатком закона о выборах). Данная Ассамблея на своем первом собрании объявила себя суверенным и учредительным органом, став, таким образом, первым современным парламентом в истории Испании. Он прекратил свое существование с принятием Конституции 1812 года. Совершенно очевидно, что текст Конституции пронизан либеральным мышлением (термин «либеральный», в применении к политике, происходит от названия группы прогрессивных депутатов в парламенте Кадиса) и для испанского народа всегда был символом политической свободы. При разработке этой первой Конституции на испанском языке, которая вобрала в себя многие идеи Французской революции и образцы Конституции Соединенных Штатов Америки, ее авторы черпали вдохновение в старых демократических традициях испанских муниципалитетов. В тексте конституции 1812 года последние вновь обрели свой былой статус избирательных институтов (муниципалитеты в истории и политике Испании всегда играли ключевую роль в защите свободы). 

 «Кадисские Кортесы» (Кадисский парламент) всегда рассматривались как начало демократических идей и права голоса, и не только в Испании, но во всем испано-язычном мире. Это произошло потому, что наряду с депутатами Испании-метрополии, в разработке текста Конституции принимали участие и представители тогдашних Испанских провинций Америки (одна из трех групп представителей, которые встретились в Кадисе, называла себя партией «Американцев»). Некоторые из них позднее станут лидерами движения за независимость в Латинской Америке. Таким образом, Конституция Кадиса не только послужила основой для последующих конституций Испании, но также стала отправной точкой для первых конституций новых независимых латиноамериканских государств. (Мы могли бы также добавить, что почти во всех странах Латинской Америки процесс становления независимости начался с борьбы за демократизацию власти в городских муниципальных советах.) Интересно при этом отметить, что многие из первых законов о выборах в 19 веке в испано-язычных странах по обеим сторонам Атлантического океана в качестве общей отправной точки имели один и тот же конституционный текст. 

Исходя из столь основополагающего вступления, можно сказать, что законы, которым предстояло определять право голоса, формально появились в Испании в 1837 году, а всеобщее избирательное право было установлено в 1869 году и утверждено законом 1907 года. Однако бурное развитие испанской истории на протяжении всего 19 и части 20 столетия предопределило неоднократные отступления и продвижения вперед в процессе осуществления демократических свобод, а, следовательно, и в функционировании избирательной системы. 

Вторая Республика, провозглашенная в 1931 году в результате муниципальных выборов, которые вынудили короля отречься от престола, также ввела право голоса для женщин. Испанские женщины, которые принимали участие в голосовании, начиная с Всеобщих выборов 1931 года, получили такую возможность задолго до того, как это произошло в других странах Западной Европы (например, раньше, чем во Франции). Триумф Народного Фронта на выборах 1936 года, результаты которых не ставились никем под сомнение, через несколько месяцев вызвал антидемократическую реакцию и начало гражданской войны, которая продолжалась с 1936 по 1939 год. Она закончилась победой генерала Франко, чему способствовали междоусобные конфликты республиканских сил и сильная внешняя военная поддержка стран с фашистским режимом. 

Общепризнанным фактом является то, что установление диктатуры повлекло за собой почти сорокалетний перерыв в осуществлении демократических прав. И тем не менее, как это позже было доказано политическим переходным периодом в Испании, этих почти четырех десятилетий оказалось недостаточно для того, чтобы стереть из исторической памяти прошлое вообще и накопленный столетний опыт применения избирательного законодательства в частности. В период между 1810 и 1936 годами в Испании было принято двенадцать законов о выборах, а также много других законодательных положений, в соответствии с которыми за этот длительный период было проведено 55 парламентских выборов.

Дело в том, что даже еще до смерти Франко в самой Испании в интеллектуальных  кругах и среди членов демократических оппозиционных партий, которые только начали выходить из подполья, уже обсуждался и изучался вопрос о наиболее приемлемой для страны  избирательной системе. Сразу же после смерти Франко в ноябре 1975 года этот вопрос подняли средства массовой информации, и начались интенсивные дебаты относительно достоинств и недостатков избирательной системы, функционировавшей во времена Второй Республики, а также различных систем, используемых в других странах. 

Развитие в рамках переходного политического периода 

Сразу же после смерти престарелого диктатора был достигнут почти всеобщий консенсус о необходимости заключения пакта между политическими силами, включая реформистское крыло старого режима. Мирный переход необходимо было совершить путем справедливых, открытых и надежных выборов, а для этого нужна была избирательная система, которая обеспечила бы соответствующие возможности для всего широкого спектра политических партий, включая националистические партии, принять участие в конкурентной борьбе за право быть представленными в будущем парламенте.

Год спустя после смерти Франко, в декабре 1976 года, правительство обратилось к испанскому народу с просьбой одобрить посредством всенародного референдума Закон о политической реформе государства. Тем самым впервые признавался принцип народного суверенитета, дававшего гражданам право свободно выражать свою волю и выбирать между политической системой, основанной на демократии, и продолжением диктатуры. В соответствии с первой альтернативой, ответ  «Да» при голосовании означал бы законность и свободный мандат созыву демократического представительного парламента, который был бы избран через шесть месяцев.  Выборы такого парламента проводились бы на основе избирательной системы, которая также была бы одобрена, если бы результатом всенародного референдума был ответ «Да» для демократии. Результаты референдума были ошеломляющими. Всего лишь два процента испанского электората сказали «Нет» демократии, остальные  проголосовали за нее.

Одобренная всенародным референдумом политическая реформа сформировала двухпалатный парламент, включавший Конгресс из 350 депутатов (в основе его был представительный принцип – по одному депутату от 100 000 населения) и Сенат из 297 сенаторов (это число в последующие годы изменилось). Дебаты по поводу избирательной системы, необходимой для формирования этих палат, главным образом велись относительно двух принципиальных аспектов, которые являются основой всех избирательных систем: по какому территориальному принципу должны быть установлены избирательные округа; какую избирательную формулу следовало бы выбрать, учитывая исторический/политический контекст страны? 

Сильное историческое влияние на различные регионы Испании означало, что избирательная система, принятая в 1977 году, должна была сбалансировать чистый компонент «населения» (то есть, должна была определить для каждой территориальной единицы количество депутатов для избрания в соответствии с числом жителей, имеющих право голоса) с формулой, которая позволяла бы населению каждой территории иметь минимальную репрезентативность в соответствии с различиями в размерах территорий. Здесь следует отметить, что Испания является страной, для территории которой характерен большой демографический дисбаланс. Поэтому принятая избирательная система в отношении распределения мест по избирательным округам была основана на «двухъярусной» смешанной системе пропорционального представительства и сочетала выборы на провинциальном уровне с общенациональными партийными списками. 

Определение территориальных границ каждого избирательного округа было связано с делением Испании на провинции (страна разделена на 50 провинций), к которым было добавлено два избирательных округа, охватывавших два автономных испанских города, расположенных за пределами Пиренейского полуострова. Распределение 350 мест в Конгрессе было сделано таким образом, чтобы каждый избирательный округ имел бы два постоянных места, принадлежащих ему в соответствии с территориальным принципом деления, а оставшиеся места распределялись бы между избирательными округами в соответствии с различной численностью «населения».  Это делает возможным, чтобы в некоторых случаях от одних выборов до других  число депутатов, которое каждый избирательный округ имеет возможность избирать, изменялось бы лишь крайне незначительно. Конституция впоследствии определила количество депутатских мест в Конгрессе в границах от 300 до 400 мест. На практике, однако, изначальное число – 350 парламентских мест – сохраняется до настоящего времени и делится между 52 избирательными округами  соответствии с описанной выше системой.

Для того чтобы компенсировать последствия распределения мест среди избирательных округов в соответствии с системой «территория/население» (при которой одни кандидаты оказывались в более выгодном положении, чем другие), избирательной системой предусматривался элемент корректировки в формуле конвертации голосов в парламентские места. Системы простого большинства, такие как FPTP (система простого большинства голосов) или TRS (двухтуровая система), которые могли еще больше усилить эффект диспропорции «двухъярусной» смешанной системы, были отвергнуты, и была выбрана система закрытых партийных списков PR, при этом для распределения мест в парламенте использовалась формула д’Ондта. Были введены новые бюллетени, содержащие закрытые списки, а также Закон д’Ондта о пропорциональности, которыми и руководствовались при определении числа мест на одну провинцию, хотя в таком случае определенные кандидаты также оказывались в более выгодном положении. Одновременно, чтобы воспрепятствовать участию кандидатов в распределении мест, был установлен ограничительный трехпроцентный (как минимум) барьер в каждом избирательном округе. 

Система выборов в Сенат, который является палатой территориального представительства и в настоящее время состоит из 257 сенаторов (данное число может быть на одного человека больше или меньше), имеет совершенно иную организацию, поскольку только 208 мест избираются прямым голосованием. Они определяются на основе предоставления четырех мест для каждого провинциального избирательного округа, независимо от численности их населения. При этом избиратель может голосовать за трех кандидатов, фигурирующих на одном бюллетене (на котором каждая политическая группировка представляет для выбора трех кандидатов и имеет в своем распоряжении три графы). При такой системе «открытых списков» PR избиратель имеет возможность голосовать за одного кандидата или за трех кандидатов от трех различных партий. Оставшаяся часть сенаторов (49 по действующему законодательству) избирается путем косвенного голосования парламентами 17 автономных регионов (сообществ).

Что касается активного права голоса (право избирать) и пассивного права голоса (право быть избранным), то таковые права избирательная система Испании предоставляет практически всем без ограничений совершеннолетним гражданам (достигшим восемнадцати лет), за исключением только осужденных, которым вынесен окончательный судебный приговор, или в случае кандидатов, выдвинутых  на выборы, а также тех, кто выполняет определенные государственные функции (судьи, военные, высокопоставленные чиновники и т.д.) Далее, кандидаты не обязаны делать каких-либо финансовых вложений, чтобы принять участие в избирательной борьбе. Было сочтено целесообразным устранить любую дискриминацию по финансовому признаку при выдвижении кандидатур, даже несмотря на риск возможных нарушений, при этом кандидатура должна выдвигаться легально зарегистрированной партией (следует отметить, что зарегистрировать политическую партию в Испании очень легко) или группой избирателей. И, наконец, что касается участия избирателя в выборах, то ему предоставлена полная свобода выбора в отношении того, использовать свое право голоса или нет, – введение обязательного участия в выборах в контексте перехода от диктаторского режима к демократии было бы идеологическим противоречием. 

В соответствии с планируемой временной программой, через три месяца после конституционного референдума, первые избирательные правила (как они описаны выше) были предварительно одобрены, а еще три месяца спустя прошли всеобщие выборы, которые и определили состав конституционно избранного парламента. Интеграционный характер описанной выше избирательной системы – слишком фундаментальной, чтобы быть жизнеспособной в политически переходный период,  – несмотря на недостатки, которые, впрочем, можно найти в любой избирательной системе, был подтвержден тем фактом, что и правые, и центристы, и социалисты, и коммунисты, а также Баскские и Каталонские националисты получили представительство в парламенте в соответствии со своими ожиданиями. Такой парламентский плюрализм, достигнутый без излишней фрагментации и отразивший главные идеологические направления внутри страны, имел фундаментальное значение для достижения реального консенсуса по тексту Конституции. Сложный процесс её подготовки занял более года, однако, без сомнения, с точки зрения компаративного закона, её можно считать по многим аспектам одной  из наиболее прогрессивных в мире. 

Среди положений Конституции (Статья 8), пожалуй, наиболее важным и имеющим далекие последствия было предоставление Парламенту эксклюзивного права учреждать избирательные правила, а также придание закону о выборах статуса конституционного закона. Любые поправки к Конституции, даже минимальные, должны быть представлены на рассмотрение Конституционной комиссии Парламента и пройти через все формальные процедуры, предусмотренные для конституционных законов.

В 1978 году после одобрения референдумом новой испанской Конституции учредительный Парламент, который выполнил свою функцию разработки основного Закона страны, был сразу же распущен. Были объявлены новые всеобщие выборы, которые должны были проложить дорогу в жизнь первой осуществляемой в обычном порядке законодательной власти, а также первые демократические муниципальные выборы, что, таким образом, завершило начальный этап политического преобразования Испании. 

Правовые и функциональные  аспекты избирательной системы   

Избирательная система Испании, будучи по сути своей инструментом, гарантирующим эгалитарное и демократическое голосование, а также конвертацию голосов в политическое представительство, оказалась действительно эффективной моделью, настолько эффективной, что она оставалась жизнеспособной и неизменной на протяжении двадцати лет, после того как ее принципиальные положения были одобрены на основе консенсуса на первом этапе переходного периода. (Она обеспечила  большинство относительно стабильных правительств, а также значительные перемены в 1982 и в 1966 году.) Первый Конституционный Закон о выборах, принятый в 1985 году, ратифицировал основу той системы, которая была разработана в 1977 году, а также расширил положения, применявшиеся в политически переходный период. 

Правда, в последнее время возникли определенные дебаты относительно возможности введения в избирательную систему небольших модификаций, а также принятия системы открытых списков вместо закрытых списков. При этом выдвигались робкие предложения в пользу одномандатных округов и безальтернативных кандидатур. Однако маловероятно, что в сложном контексте испанской политики/выборов преимущества других систем смогут компенсировать те трудности, которые могут возникнуть, особенно с одномандатными округами, и в этом все политические круги отдают себе отчет. 

К тому, что было уже сказано, следует еще добавить, что ценность избирательной системы Испании заключается в ее политической функциональности (в рамках испанского общества) и легитимности, которые она постепенно приобретала в ходе многочисленных избирательных процессов, имевших место в течение двадцатилетнего существования данной системы. Ни одна политическая сила, какого направления она бы ни была, никогда не выдвигала достаточно серьезного обвинения в избирательном подлоге или обмане, а некоторые нарушения, на которые поступали жалобы, всегда оказывались весьма незначительными. Все кандидаты воспринимают предварительные результаты выборов, объявляемые Министерством внутренних дел в ночь после голосования, как достоверные. Точно также воспринимают их  средства массовой информации и электорат.

Причина такой ситуации кроется в глубоко укоренившемся убеждении тех, кто разрабатывал избирательное законодательство Испании, в том, что избирательная система, которая теоретически может рассматриваться как самая лучшая в мире, на практике может оказаться бесполезной. Это происходит, если процедуры по ее применению оставляют место для манипуляций в таких важных областях, как составление избирательных списков, регистрация кандидатов, подсчет голосов и многих других, как технических, так и административных моментах. В целом все это непосредственно влияет на демократическую ценность избирательного процесса.

Во избежание риска подобного рода и в Конституции, и первом варианте Закона о выборах (L.O.R.E.G.), Закон о выборах рассматривался как  составная часть Конституционного Закона. Был определен правовой подход, что давало максимальные гарантии и ограничивало субъективные интерпретации, которые могли появиться в результате умолчаний или двусмысленности правил; правовой подход также не позволял исполнительной власти диктовать «специальные» правила, которые могли привести к возможным манипуляциям на любом этапе процесса установления права голоса. 

Поэтому в Испании, во многом благодаря такой философии, правительство или администрация в самом широком понимании не имели законного права регулировать или вводить постановления, которые бы сказывались на избирательном законодательстве. Исполнительная власть может только одобрить указ или постановление о проведении выборов или технические постановления, которые следует соотнести с законом. С тех пор как был разработан проект Конституции, исполнительная и административная ветви власти являлись только техническими исполнителями, способствуя выполнению данного закона, и по сути своей представляют собой организаторов избирательного процесса. Этот исходный момент сейчас является составным элементом избирательной культуры Испании. Хотя сама избирательная система не претерпела фундаментальных изменений, один из ее аспектов, который развивается в ходе парламентских дебатов, заключается в действительном функционировании избирательных положений по отношению к организации избирательного процесса, контроля над ним и технической модернизации. 

Следует также отметить, что концепция Избирательного Закона Испании со времени его принятия как конституционного/органического закона, заключается в том, как это заявлено в преамбуле, что он отвечает «потребности рассматривать унифицированным и глобальным образом» все аспекты избирательного процесса. В моделях Западной Европы существует предостаточно примеров «запутанных» типов законодательства, где Закон или Избирательный Кодекс представляют собой общие регулирующие рамки, которые необходимо дополнять или сопровождать либо другим законом, либо несколькими законами, либо постановлениями, положениями, циркулярами и т. д., издаваемыми законодательной властью. (Таким образом,  они, вместо того чтобы обеспечить прозрачность,  создают правовой лабиринт.) Однако в свое время испанский Парламент упразднил использование каких-либо устаревших моделей фрагментарного избирательного законодательства в качестве отправной точки и решил внести все положения в один текст с тем, чтобы он был функциональным и когерентным, ясно и кратко написанным. В этом смысле Закон о выборах представляет собой настоящее пособие по избирательным процедурам. Он содержит в установленном порядке не только конституционные принципы, которыми руководствуется избирательная система, но также конкретные меры и график их проведения, которые должны регулировать контроль, финансирование, менеджмент и администрацию любого избирательного процесса, причем, учитывая их различную классификацию (парламентские, местные и т.д. выборы). 

Описание функциональных элементов системы 

Деятельность по курированию  избирательного процесса и контролю над ним.

Орган, на который возложены данные функции, был создан под названием Избирательный Совет. В некоторых странах Латинской Америки подобный орган называется «избирательной властью». Избирательный Совет имеет свою собственную иерархию и основывается на территориальном признаке: Центральный избирательный Совет; Провинциальный и местный Советы; а также Избирательные Советы Автономных сообществ (в Испании существует система практически федеральной децентрализации с 17 автономными регионами). Состав этого Органа смешанный: одна часть его членов назначается Советом юридической власти, а другая часть – Парламентом.

Центральный Избирательный Совет является постоянным органом; он состоит из 13 членов, из которых восемь – судьи Верховного Суда, назначаемые по жребию, а другие пять членов, назначаемые Парламентом, руководят университетскими кафедрами в области права, политических наук или социологии. Президент избирается из числа судей, а Секретарь (без права голоса) является Генеральным Секретарем Конгресса Депутатов. Центральный Избирательный Совет обновляется спустя 90 дней после формирования нового Парламента (вслед за выборами). Его офис находится в одном из зданий Парламента. Избирательные Советы, в пределах соответствующих территориальных границ, имеют абсолютную власть по всем вопросам, касающимся выборов и организации процесса, хотя из соображений эффективности они не имеют специфической задачи физической организации выборов, а полностью занимаются только вопросами утверждения различных действий, а также осуществлением контроля и наблюдения за их законностью. 

Деятельность по подготовке и пересмотру переписи избирателей.

 Испанские граждане получают право избирать и быть избранными по достижению 18-летнего возраста, и они автоматически включаются в список избирателей. Испанцы, постоянно проживающие за рубежом, также включаются в специальный список избирателей. Иностранцы из стран членов Европейского союза и Норвегии, постоянно проживающие в Испании, также вносятся в список избирателей. Они могут избирать и быть избранными на муниципальных выборах. Граждане, достигшие 17-летнего возраста, вносятся в дополнительный список с тем, чтобы они могли принять участие в выборах, если им исполнится 18 лет в день голосования. Никаких карточек избирателя не выдается, поскольку личность каждого проверяется на избирательных участках по предъявлению удостоверения или паспорта. Избиратели (их в настоящее время насчитывается 30 миллионов) получают пригласительные карточки по своему домашнему адресу, которые не уполномочивают на голосование, а только показывают, что граждане внесены в Список избирателей, а также зарегистрированы на том избирательном участке, к которому они относятся. Руководство деятельностью по переписи избирателей осуществляется Ведомством по переписи избирателей, организацией, которая находится в непосредственном подчинении Избирательных Советов и финансово зависит от Национального Статистического Совета (при Министерстве финансов). Основная информация по переписи предоставляется Городскими Советами (существует свыше 8000 муниципалитетов, которые в обязательном порядке должны сообщать об уменьшении или увеличении населения, изменениях адресов или изменениях в картографии), а также консульскими службами и отделами регистрации актов гражданского состояния в случае смерти.

Важный шаг в модернизации руководства деятельностью по переписи избирателей был предпринят недавно в результате реформы Закона о выборах в 1995 году, вместо ежегодного обновления списков электората, проводившегося в предыдущие годы, был введен ежемесячный их пересмотр. В связи с реформой Закона исполнительная власть вынуждена была сделать значительные инвестиции в необходимую компьютеризацию данного процесса, а это означало, что за короткий промежуток времени ошибки, связанные с регистрацией избирателей, были сведены до минимума. В настоящее время перепись избирателей проводится  за месяц до назначенной даты выборов, и списки электората вывешиваются для всеобщего обозрения на избирательных участках неделю спустя после объявления о проведении выборов. Избиратели могут сразу же выразить свой протест в случае замеченной ошибки или отсутствия их фамилий в регистрационном списке. 

Деятельность организаций, связанных с избирательным процессом.

 Министерство внутренних дел отвечает за хозяйственные и финансовые расходы, связанные с организацией выборов. Разумеется, оно также несет ответственность за безопасность и мирное проведение избирательной кампании, равно как и за обеспечение свободного осуществления права голоса. Различные полицейские службы и служащие Гражданской Гвардии проходят в своих академиях специальное обучение по данным вопросам, и в день выборов все они имеют при себе карманную карточку, которая напоминает им о соответствующих положениях Конституции и Закона о выборах. Что касается хозяйственных и финансовых вопросов, то в обязанности заместителя менеджера по управлению выборами входит организация выборов, а также составление графика их проведения в соответствии с положениями различных статей Закона о выборах, которые, как уже отмечалось, очень подробны и определяют все фазы времени, включая часы открытия и закрытия избирательных участков. 

В области управления избирательным процессом Министерство внутренних дел, в пределах своей компетенции, находится в прямой зависимости от Центрального избирательного совета. Оно всегда согласовывает с ним решение любой проблемы или вопроса, который может возникнуть на различных этапах избирательного процесса. Указания Избирательного совета, даже в том случае, если иногда технические работники, непосредственно занятые подготовкой и проведением выборов, имеют другое мнение по практическому решению какой-либо проблемы, должны быть учтены без промедления. 

На территориальном уровне, в соответствии с указаниями Министерства внутренних дел, государственные административные службы в каждой провинции отвечают за выполнение конкретных заданий по хранению и распределению материалов, относящихся к выборам, а также за распечатку бюллетеней и подготовку конвертов. Министерство внутренних дел также заключает контракты с агентами средств массовой информации по проведению аудиовизуальной кампании, и подготовленные материалы транслируются на протяжении всего процесса с целью информирования избирателей или напоминания им об определенных моментах (демонстрация списков избирателей, процедура голосования по почте, удостоверения личности, необходимые для голосования и т. д.) 

Очень важной функцией Министерства внутренних дел является обнародование предварительных результатов подсчета голосов, на что выделяются огромные человеческие ресурсы. После завершения подсчета голосов тысячи избирательных агентов, представляющих администрацию, берут копию результатов на каждом из приблизительно 50 000 избирательных участков, расположенных по всей стране, и отправляют их по телефону в региональные компьютеризированные центры, которые обрабатывают информацию и отправляют ее на центральный компьютер. В Испании большая скорость передачи предварительных результатов в значительной степени обеспечивается тем фактом, что все избирательные коллегии имеют в своем распоряжении телефон непосредственно в самом здании или поблизости. На эту работу также выделяются большие средства (можно назвать, например, сумму в 5.000.000 долларов США).  

Результаты этих огромных усилий, затраченных в ночь проведения выборов, заключаются в том, что значительно меньше времени требуется для информирования страны о подробных итогах выборов. Четыре часа спустя после закрытия процедуры голосования на 50 000 избирательных участках, детальный подсчет результатов проходит компьютерную обработку и становится достоянием гласности практически на  сто процентов. Соперничающие на выборах политические группировки, а также средства массовой информации имеют прямую связь с центральным компьютером, установленным в Министерстве внутренних дел, что обеспечивает им доступ в реальном времени ко всему процессу подсчета голосов. С 1996 года процесс подсчета стал доступным всему миру через Интернет. В настоящее время изучается возможность введения процедуры электронного голосования, хотя не совсем понятно, стоит ли делать инвестиции в данную технологию, – некоторая апробация такой системы уже проведена, – если она всего лишь на три часа превысит скоростной рекорд, который был достигнут в Испании  при использовании существующей системы обработки данных предварительного подсчета голосов. Другим неопределенным аспектом является поддержание на должном уровне и инспектирование тысяч электронных устройств для голосования, мониторинг которых необходимо осуществлять до проведения новых выборов. Также изучается голосование посредством веб-страниц.

Деятельность по контролю над избирателями и кандидатами в ходе избирательного процесса.

В Испании во время  проведения первых выборов переходного политического периода двадцать лет тому назад присутствие иностранных наблюдателей формально не запрашивалось ни одной из политических партий. Это произошло, потому что, с одной стороны, легализованные основные политические партии уже имели собственную инфраструктуру и организацию, достаточную для того, чтобы обеспечить проведение кампании при наличии и противников, и сочувствующих. Они также могли обеспечить правильное проведение голосования посредством присутствия их законно аккредитованных представителей почти на всех избирательных участках в соответствующих избирательных округах. С другой стороны, испанская избирательная система с самого начала ввела тот принцип, что суверенность народа должна находить свое выражение в активном контроле за суверенным актом голосования со стороны самих избирателей. Именно они должны возглавлять и организовывать процесс голосования и подсчета голосов. Закон о выборах, разработанный позже, дает более подробное определение этих двух аспектов.

Что касается возможности контролировать кандидатов в ходе избирательного процесса, то здесь испанское законодательство не предлагает ничего нового. Кандидатуры в каждом избирательном округе представляются в Избирательные Советы, которые используют объективные критерии оценки их законности и обоснованности; обязательным для каждой политической партии, участвующей в выборной борьбе, является назначение в Центральный избирательный совет в течение максимум девяти дней со дня объявления о выборах своего представителя, который будет выступать в качестве законного спикера/представителя  кандидатов данной партии. Это отнюдь не означает, что эти представители принимают участие в совещаниях Избирательного совета. 

Что касается контролирования голосования со стороны самого электората, то для некоторых людей является откровением тот факт, что три члена комиссии избирательного участка (один председатель и два члена) должны быть в обязательном порядке зарегистрированы в качестве избирателей в списках избирательных участков. Процедура их назначения имеет своей целью исключить какие-либо манипуляции при проведении жеребьевки на пленарном заседании, которое проводится в каждом муниципалитете на 25 – 29 день после объявления о выборах. На этом заседании назначаются три основных члена и шесть запасных членов участковой комиссии, которые должны присутствовать на избирательном участке в день голосования в том случае, если основные члены отсутствуют. Председателями являются люди с высшим образованием. Избиратели, назначенные посредством жеребьевки, обладают правовым обязательством приступить к исполнению этих обязанностей. Они получают от Избирательного совета официальное письменное уведомление о своем назначении, которое направляется по их домашнему адресу по почте. Вместе с этим уведомлением они получают Сборник инструкций, контроль за выполнением которых осуществляет Центральный Избирательный совет. Эти сборники, как и  другие документы, касающиеся выборов, издаются Министерством внутренних дел на двух языках для тех избирательных округов, в которых каталанский, баскский или галисийский языки являются официальными языками, а также на кастильском, который является официальным языком всего государства. В Испании испанский язык официально не фигурирует в Конституции. Испанским называют тот язык, который исторически является кастильским; он же известен за рубежом как испанский, поскольку Статья 3 Конституции рассматривает вышеперечисленные языки как испанские языки.

Выбор и назначение членов участковой комиссии на основе жеребьевки, проводимой среди электората, а также гарантии, которые даются им для суверенного выполнения своих обязанностей, что обычно они и делают с большим чувством ответственности, также являются ключевым моментом в обеспечении практической невозможности какого-либо подлога или мошенничества на этапе голосования, подсчета голосов (публичный подсчет в том же самом месте, где проходит голосование), а также при последующей передаче председателем или другими членами участковой комиссии оригинала и копии документов в запечатанном конверте ближайшему арбитру. Представители кандидатов (каждый из них имеет экземпляр списка избирателей данного избирательного участка, каждый должен подписать протокол заседания, копия которого им предоставляется) также играют важную роль. На избирательном участке имеется доска объявлений, на которой отражены результаты голосования и подсчета, а дополнительный экземпляр их в запечатанном конверте передается третьим членом избирательного участка почтовому работнику. Последний собирает такие конверты на всех избирательных участках для последующей их отправки в Избирательный совет провинции или территории, который произведет заключительный подсчет голосов. 

Учитывая  ключевую функцию избирательных участков, Законом о выборах предусмотрены специальные требования в отношении числа избирателей, приходящихся на такой участок. В Законе также определены секции или области, содержащие минимальное число избирателей 500 человек, а максимальное – 2000, которые подразделяются по участкам (на практике максимальный предел числа избирателей на один участок определен в 1000 избирателей). Соблюдается также территориальный критерий, который предусматривает, что в каждом муниципалитете, каким бы малым ни было в нем число жителей, должен быть организован, по крайней мере, один участок, даже если число избирателей там меньше 500. Список избирателей каждого участка должен быть составлен в алфавитном порядке. Закон о выборах также определяет продолжительность голосования в 11 часов (достаточное время, поскольку все формальности по голосованию совершаются довольно быстро), а избирательные участки должны быть открыты с 9.00 утра и до 20.00 вечера, даже в том случае, если все зарегистрированные а списке избиратели уже проголосовали. 

Деятельность по финансовому регулированию избирательного процесса.

Это важная область управления на всех этапах избирательного процесса. В соответствии с испанским Законом о выборах, государство должно субсидировать не только действительные организационные и хозяйственные расходы, связанные с выборами, но также, в соответствии с Конституционным законом о финансировании политических партий, оно должно субсидировать и расходы политических группировок, связанные с их участием в выборах в центральный, местный или Европейский парламенты. Расходы по проведению выборов в автономные региональные парламенты должны быть возложены на каждое автономное сообщество согласно одним и тем же принципам. Департамент Министерства внутренних дел, отвечающий за проведение выборов, несет ответственность за подготовку бюджета, а также за использование государственных избирательных фондов в соответствии с конкретными положениями Закона о выборах. Фактически Министерство внутренних дел выступает в качестве административного органа, который имеет полномочия заключать контракты на предоставление внешних материалов и услуг, необходимых для проведения выборов; оно также выступает в качестве посредника между Казначейством и активными участниками выборной борьбы.

Закон о выборах предусматривает – в пределах лимита финансирования, утвержденного Парламентом, – что после истечения 29-дневного срока после опубликования указа о проведении выборов партии или политические группировки, которые уже предварительно обеспечили репрезентативность, могут получить авансовые средства в размере до 30 процентов от общей суммы субсидии, которую они получили на предыдущих выборах. Общая сумма субсидии, которую партии получают в конце нового избирательного процесса при условии, что они обеспечили необходимую репрезентативность, будет зависеть от числа полученных голосов. Деньги выплачиваются государством после истечения срока, определенного для спорных требований, и после предоставления (в течение 100 дней после выборов) подробной, отражающей все связанные с выборами доходы и расходы документации  по счетам, открытым для этих целей кандидатами. Эти счета могут быть подвергнуты проверке со стороны Избирательных советов и Национальной Аудиторской палаты в ходе избирательного процесса. Закон о выборах запрещает дотирование участия в предвыборной кампании какой-либо политической партии или группы избирателей частными лицами или компаниями, за исключением небольших индивидуальных сумм (примерно 7000 долларов США). Если партии или отдельные кандидаты не имеют достаточной репрезентативности или получают меньше голосов, чем это необходимо для первоначального подсчета, они должны вернуть полученные в виде аванса субсидии, полностью или частично. 

Расходы, субсидируемые государством и связанные с предвыборной деятельностью кандидатов, универсальны: расходы на бюллетени и конверты; затраты на рекламу и пропаганду в целях завоевания голосов избирателей; аренда помещений и офисов для проведения кампании; финансовые компенсации, выплачиваемые непостоянному персоналу партий, который привлекается для выполнения различной деятельности на время проведения предвыборной кампании; почтовые расходы или другие расходы по пересылке документов, материалов. В эту же категорию входят банковские проценты по кредитам, легально предоставленным организации, проводящей кампанию, на тот срок, пока государство выплатит общую субсидию на каждого кандидата в соответствии с результатами выборов.

 Необходимо прояснить то факт, что  в настоящее время обсуждаются возможные модификации избирательного законодательства относительно субсидирования политических партий и предвыборных кампаний вследствие проблем с коррупцией. Испания, как и многие другие страны Западной Европы, в последние годы имела в этом отношении серьезные проблемы. Коррупция возникает, главным образом, в результате тайного и нелегального финансирования некоторых предвыборных кампаний, где затраты слишком высокие и где законные лимиты максимально допустимых расходов, установленные для государственных фондов, обычно не соблюдаются. Дискуссия по этому вопросу имеет тенденцию к тому, чтобы предоставить больше возможностей для финансирования частным лицам или компаниям, значительно подняв верхний предел такого финансирования. Возможность внесения соответствующих поправок в Закон как раз и рассматривается в настоящее время. Однако если избирательное законодательство будет модифицировано, то частные финансовые вклады всегда будут подлежать, в соответствии с парламентским соглашением, обязательной декларации и контролю. 

Переход от единого территориального государства

Невозможно завершить описание испанского политического строя и его избирательной системы без краткого упоминания того, что имеет такое же историческое значение, как и переход от авторитарного государства к поистине образцовой демократии. Мы здесь имеем в виду тот переход, который осуществлялся параллельно тому, что был описан выше, – переход от суперцентрализованного государства к явно выраженному децентрализованному государству. Такой переход на политическом и социологическом уровне, без сомнения, был более трудным и сложным, чем переход от диктатуры к демократии. Возможно, что это было самой трудной проблемой, которую пришлось решать в Конституции 1978 года. 

На практике для многих испанцев, которых мы могли бы назвать ультраконсервативными, точно так же, как и для многих других, кто придерживается прогрессивной политической идеологии, было и остается трудным принять и признать националистов, языковое разнообразие и создание самоуправления в различных регионах Испании, в которые делались большие инвестиции. Более того, установление демократии способствовало взрыву сильных националистических претензий, которые в значительной степени ассимилировались в политическую систему через избирательные механизмы, поддерживающие процесс децентрализации. Примечательно, что данная система даже дает возможность НВ, политической организации, тесно примыкающей к террористической группировке ЕТА, на законном основании выдвигать своих кандидатов на выборах (законодательных, муниципальных, стране/автономии басков и Европейских). Результаты принимались всеми, хотя уже несколько лет отмечается существенный спад в результатах голосования НВ. 

При всей этой напряженности, испанская модель децентрализации была оригинальной с той точки зрения, что она учла наличие различных потребностей в автономии в противовес централизованной власти. Эти потребности были особенно сильными в Каталонии и в стране/автономии Басков, умеренными в других регионах и практически нулевыми в целом ряде регионов. С учетом всего этого была разработана долгосрочная стратегия гармонизации возможностей самоуправления каждой территории. 

На основе этих принципов Испания была разделена на 17 автономных сообществ. Каждое из них имеет свой собственный Парламент, избираемый на основе всеобщего избирательного права. Создание этих парламентов было успешным. Они ознаменовали переход от государственной модели, начало которому было положено автономными выборами в Стране Басков и в Каталонии, которые прошли в начале 1980 года. После этого были избраны парламенты Галиции и Андалузии, соответственно в 1981 и 1982 году. Эти четыре региона называются «историческими национальностями». Остальные 13 автономных парламентов были сформированы на основе автономных выборов, походивших одновременно с местными выборами в 1983 году.

В процессе государственной децентрализации одной из основных особенностей общей гармонизации была адаптация аналогичной избирательной системы на всей территории страны: выборы автономных парламентов (хотя число депутатов в них разное) проходили в соответствии с теми же правилами, что и распределение мест при выборе депутатов в центральный Парламент (Кортесы). Каждое автономное сообщество имеет свой собственный Закон о выборах, который должен соответствовать Закону о всеобщих выборах  в отношении основных процедур.  

Финляндия: выбор кандидатов и партийная пропорциональность

Финская избирательная система была введена в 1906 году. В следующем году были проведены выборы, которые явились первыми свободными пропорциональными выборами, в которых могли принимать участие как мужчины, так и женщины. В 1917 году Финляндия стала независимой от России, а основополагающая Конституция новой Республики вступила в действие в 1919 году; позднее получил развитие вариант парламентаризма, известный как полупрезидентское правление. С 1906 года все женщины и мужчины получили право избирать и быть избранными. Возраст, в котором человек получал такое право,  последовательно снижался с 24 лет в 1906 году до 21 года в 1944, затем до 20 лет в 1969 и, наконец, до 18 лет в 1972 году. Одной из отличительных черт финской избирательной системы является исключительно большое число бюллетеней, которые отправляются по почте заочно. На выборах 1995 года таким образом было отправлено 43.4 процента действительных бюллетеней.

Финский Парламент состоит из 200 членов, избираемых в 15 округах. Во всех округах, за исключением Аландских островов, где говорят на шведском языке, места среди партий (включая предвыборные альянсы) распределяются пропорционально  поданным голосам в соответствии с методом д’Оондта по системе пропорционального представительства по партийным спискам (List PR). До 1954 года избиратели должны были выбирать между списками кандидатов (список включал максимум двух кандидатов и одного запасного); позднее изменения в системе привели к тому, что теперь можно голосовать только за одного кандидата. Такое изменение трансформировало финскую избирательную систему в редкий тип списочной системы, которая обязывает голосовать за индивидуальных кандидатов.  

Выбор кандидатов из партийного списка заранее не предопределяется, но зависит исключительно от числа индивидуальных голосов, поданных за каждого кандидата. Избиратель выбирает номер, присвоенный его кандидату (список кандидатов, против каждого из которых указан его идентификационный номер, находится перед избирателем), и вносит его в бюллетень. В результате такой организации выборы не являются исключительно конкуренцией между партиями; они также являются конкуренцией между отдельными кандидатами, включенными в партийный список. Ни у кого из избирателей нет права голосовать за партию как таковую, только за отдельных выдвинутых кандидатов, которые никоим образом не ранжированы в партийном или  непартийном списке.  

В то время как округ Аландских островов одномандатный, все другие 14 округов являются многомандатными. Размер округа определяется численностью населения в нем, которая выше в сельской местности на севере и востоке страны. В целом парламентская пропорциональность достаточно высокая, хотя различия между избирательными округами в этом плане большие. Если говорить в общем, то городские избирательные округа являются более пропорциональными, и значительное количество сельских регионов дает больше непропорциональных результатов. 

Индонезия: преемственность, сделки и консенсус

Разработка политических институтов способных обеспечить стабильное и эффективное правление долгое время была большой проблемой в Индонезии, огромной и этнически разнообразной стране, расположенной примерно на 20 000 островов, единство которых основывалось на общем сопротивлении колониализму. Политическая идентичность в Индонезии сложный вопрос, в прошлом она часто основывалась на связях с разными исламскими линиями, с секулярным национализмом и в некоторых регионах с христианством. Ко всему этому к 2004 году добавилась оценка лидерских качеств и влияние коррупции. Разработка избирательных систем, инклюзивных и эффективных в контексте индонезийского унитарного государства, никогда не была легким делом.

Первые общие выборы в Индонезии после провозглашения независимости в 1945 году произошли в 1955 году. Система пропорционального представительства с использованием 15 регионов была принята без осложнений. Места были распределены пропорционально населению с особой небольшой долей в регионе Внешних островов. Для распределения мест был принят метод наибольшего остатка с использованием квоты Хэра. Партии или движения могли выдвигать списки кандидатов, также выдвигались отдельные кандидаты. Избиратели могли голосовать либо за списки, либо за отдельного кандидата.

Результатом выборов явился законодательный орган, включавший в себя представителей 27 партий и списков, плюс одного индивидуального члена. Четыре самые большие партии получили от16 до 23 процентов голосов. Не было ни одной партии, которая имела бы большинство в парламенте, и даже две партии не могли образовать большинство. Было сложно формировать правительства, и их способность поддерживать доверие членов законодательного органа была ограниченной. Учредительная ассамблея, избранная вскоре для разработки постоянной конституции, имела сходный политический баланс и не могла достичь согласия.

Общая потеря доверия к политическим институтам и выступления против унитарного строя вынудили президента Сукарно установить в 1959 году авторитарный режим. Этот режим просуществовал до введения в середине 1960-х  годов режима «нового порядка» президента Сухарто, который  установил практически полное доминирование над исполнительной,  законодательной и судебной ветвями власти. Выборы были проведены, но предвыборные кампании были сильно ограничены, многие кандидаты были дисквалифицированы и избирательные правила  применялись к представителям оппозиции диспропорционально. Стремление достичь полного централизованного контроля над выбором кандидатов привело к выбору системы пропорционального представительства по закрытым партийным спискам. Сухарто стремился уменьшить обеспокоенность политическим доминированием Джавы (Явы), и в итоге для выборов Джаве было выделено чуть более половины парламентских мест, несмотря на то, что в 1955 году там проживало более 70 процентов зарегистрированных избирателей. Хотя это число и стало меньше, в 2004 оно все еще составляло 61 процент.  

Переход к демократии: выборы 1999 года

После того, как в 1998 году режим Сухарто пал, в январе 1999 года было завершено создание нового избирательного законодательства. Избирательная система – описываемая, как “система пропорционального представительства с окружными характеристиками” – была уникальной. Это был явно продукт интенсивных политических переговоров, направленных против временного ограничения. В парламенте было достигнуто соглашение с партиями периода режима Сухарто, которые под давлением новых партий и других сил не участвовали в переговорах. Кроме того, давление исходило также от их собственной политической поддержки. Учитывая эти давления, трудно было ожидать, что окончательный результат переговоров мог быть иным.

На выборах в июне 1999 года, каждый избиратель отдал свой единственный голос за политическую партию. Все 27 провинций были использованы как избирательные округа, количество мандатов в которых колебалось от четырех до 82. Число мест, полученных каждой партией в каждой провинции, определялось посредством принципа системы пропорционального представительства, и каждый кандидат в партийном списке был закреплен партией за одним из округов второго уровня (кота, представляющий городские власти, и кабупатен, представляющий внегородские власти) в данной провинции. В интересах сохранения единства государства были приняты постановления, делающие невозможным регистрацию непосредственной региональной партии. Закон о политических партиях требовал, чтобы все партии, участвующие в выборах, имели свои организации, по крайней мере, в девяти провинциях.  

В законе оставалась неясной важная деталь, в него не был включен метод конвертирования голосов в места. Также не было правил, определяющих, какие кандидаты из партийного списка займут полученные партией места. Эти вопросы были разрешены только на очень поздней стадии.

В окончательных правилах по распределению мест был сохранен метод наибольшего остатка с использованием квоты Хэра. Распределение кандидатов по полученным партией местам было не менее сложным. На практике мало кто из лидеров центральных партий следовал правилам, руководители фактически просто диктовали Избирательной комиссии, какие кандидаты должны быть выбраны на места, полученные их партиями.

Выборы 1999 года, несмотря на специфические локальные недостатки, тем не менее считались самыми приемлемыми, начиная с 1955 года. Пять партий получили более двух процентов голосов: относительная сила их позиций была крайне неодинаковой в разных частях Индонезии. Шестнадцать других партий получили представительство.

Анализ выборов 1999 года быстро перешел в полный пересмотр конституции 1945 года. Завершение этого процесса  в 2000 году привело к фундаментальным изменениям, включая введение разделения ветвей власти, принципа механизмов баланса, прямых выборов президента и вице-президента, а также учреждение на региональной основе второй палаты с очень ограниченной властью. В конституцию ввели четыре сложные поправки, что полностью изменило будущую работу политических институтов, и были приняты пять новых законов: о выборах, президентских выборах, политических партиях, структуре выборных органов и учреждении конституционного суда. Индонезия сегодня может быть признана частью системы президентской демократии.

Одномандатная мажоритарная система не подходит для законодательных выборов

После 1999 года в СМИ и академических кругах была выражена широкая поддержка мажоритарной системе одномандатных округов, тем более что подотчетность избранных в 1999 году парламентских представителей была расценена как весьма недостаточная. Даже если рассматривать избирательную систему 1999 года не как политическую сделку, а как попытку сочетания системы пропорционального представительства по партийным спискам с подотчетностью избранных членов своим округам, на практике контактов между округами и их избранниками создано не было.

Однако симуляционные эксперименты, произведенные  после выборов 1999 года, показали, что мажоритарная система с одномандатными округами в Индонезии может привести к более диспропорциональным результатам, чем где бы то ни было в мире. Постепенно ухудшились отношения между избранными в 1999 году законодательными органами и академическими кругами, СМИ и гражданским обществом, что сделало доводы в пользу системы  с одномандатными округами еще менее убедительными. Стало ясно, что мажоритарная система наверняка не сможет отобразить разнообразие Индонезии, что введение приемлемого процесса распределения избирательных округов к выборам 2004 года займет много времени и будет довольно трудным, а также стало очевидным, что мажоритарные системы мешают избранию женщин.  

Избирательная система 2004 года

Новые конституционные требования, установленные в 2002 году, гласят, что участниками выборов в нижнюю палату Национальной законодательной ассамблеи являются партии, что ограничивает опции избирательной системы в новом избирательном законодательстве. Правительственный законопроект, предусматривающий пропорциональную систему с использованием многомандатных округов, что отвечало требованиям большей подотчетности, предлагал открытые списки и разделение больших провинций на отдельные округа. Наконец была принята базовая форма с многомандатными округами, располагающими от 3 до 12 мандатов, количество которых должна была определить Избирательная комиссия. Последующая дискуссия привела к многомандатным округам, количество мест в которых определялось по высшей границе. Принятая наконец ограниченная система открытых списков требует, чтобы избиратели голосовали за одну партию и, при желании, за одного кандидата из этой партии. Однако это могло привести только к избранию определенных кандидатов не в порядке их ранжирования в списках, если этот кандидат получит голосов больше, чем полная квота Хэра, что сделало бы положительный эффект минимальным, как это и показали парламентские выборы 2004 года.  

В результате создания Нижней палаты региональных представителей некоторые партии приводили аргументы в пользу соблюдения принципа “один человек, один голос, одна значимость” при выборах в законодательные органы, при которой каждому месту соответствует одинаковая численность населения, в то время как другие поддерживали сохранение преимущественного представительства Внешних островов. Окончательным компромиссом является сложная формула, определяющая число мест для каждой провинции следующим образом: минимум  325 000 населения на одно место в маленьких провинциях и максимум 425 000 на одно место в  больших провинциях, установив для каждой провинции минимум в количестве трех мест.

Лидеры центральных партий не проявили большого желания уступить свои позиции в своих партиях. Более крупные партии ужесточили требования к партиям для участия в выборах  как в 2004 году, так и в дальнейшем.

Запрет на региональные партии был усилен. Вопросы закрытого или открытого списка, принцип “один человек, один голос, одна значимость”, баланс между Джавой и Внешними островами и участие партий, – все это было согласовано между партиями, когда состоялась окончательная сделка. Однако широкомасштабная кампания привела к принятию особой квоты “может быть ” для гендерного представительства: партии должны “искренне” признать желательность включения 30 процентов женщин в свои списки. Хотя принудительного механизма не было, это послужило важным инструментом в стимулировании кандидатов женского пола, и в 2004 году 12 процентов парламентариев составили женщины, что является значительным улучшением по сравнению с 1999 годом.

Результаты выборов 2004 года продемонстрировали как перемены, так и преемственность. Те же пять партий, что набрали более трех процентов в 1999 году, опять достигли тех же результатов, к ним прибавились еще две партии. Всего было избрано 17 партий.

Выборы в Палату региональных представителей: система единственного непередаваемого голоса (SNTV) преподнесла сюрприз

Конституция предполагает, что кандидаты в новую палату (Совет региональных представителей) должны выдвигаться индивидуально, а не от партий. От каждой провинции избираются четыре представителя. Законопроект преложил систему голосования блоком, что явно было в пользу партий, имеющих поддержку вне Джавы, где провинции меньше размером. Сильнейшая в Джаве партия предложила в качестве альтернативы Систему единственного непередаваемого голоса, что и было принято при окончательной сделке.

Первые выборы в региональную палату произошли в 2004 году и продемонстрировали известную слабость системы SNTV: с учетом того, что на четыре места в каждой провинции приходилось в среднем 30 кандидатов, многие кандидаты были избраны при наличии менее 10 процентов голосов. Однако активные кампании женщин-кандидатов привели к неожиданным результатам: в новой палате 21 процент составили женщины – беспрецедентный уровень в свободно избранном  органе Индонезии.

Прямые президентские выборы

Президент и вице-президент сегодня избираются напрямую. При этом кандидаты фигурируют в бюллетенях попарно. В целях гарантирования того, что успешный кандидат  пользуется обоснованной широкой поддержкой в такой большой и разнообразной стране, как Индонезия, используется система голосования в два тура. Для обеспечения победы в первом туре нужно набрать не только абсолютное большинство голосов, но и минимум 20 процентов голосов, по крайней мере, в половине провинций. Хотя тот, кто выиграет абсолютное большинство голосов, почти наверняка удовлетворит этим требованиям, это условие не позволит выиграть во втором туре кандидату, располагающему сильной поддержкой только в Джаве. На первых прямых президентских выборах 2004 года в проходящем в июле первом туре участвовало пять кандидатов, и никто из претендентов  не набрал более 35 процентов голосов, а во втором туре, в сентябре, победил  Сусило Бамбанг Юдхойоно, получивший 61 процент голосов

Политическая реальность: переговоры, ведущие к сделкам

Ирландия: система единственного передаваемого голоса в действии

Со времени приобретения независимости в 1922 году Республика Ирландия использует пропорциональную избирательную систему единственного передаваемого голоса (STV). Когда новое Ирландское государство приняло избирательную систему, то местная политическая элита высказалась в пользу варианта системы пропорционального представительства, сочтя, что она по сути своей справедливая. Уходящие англичане также предпочли ее мажоритарной системе относительного большинства FPTP (система с одним туром голосования, при которой избранным считается тот кандидат, который набрал наибольшее число голосов) для того, чтобы защитить представительство протестантов, которые составляли около пяти процентов населения. Избирательная система единственного передаваемого голоса была определена в действующей Конституции 1937 года и, следовательно, не может быть изменена без референдума. Члены парламента избираются от округов, возвращая три, четыре или пять представителей. Такая система последовательно обеспечивала высокую степень пропорциональности, и все партии, большие и маленькие, были аккуратно представлены в соответствии с их численностью. При этом большие партии имели лишь небольшой перевес. Например, самая большая партия Fianna Fil на каждых выборах в течение 60 лет получала в среднем 45 процентов голосов на послевоенных выборах, а третья партия, Лейбористская, получала в среднем 12 процентов голосов и 11 процентов мест в парламенте. 

Как и в большинстве других стран, членами  парламента являются в большинстве своем профессиональные люди, с очень незначительным числом ЧП, представителей рабочего класса. Женщины также представлены незначительным процентом, хотя  цифра в 14 процентов, полученная в 1997 году, была самой высокой в истории государства. Нельзя сказать, что Республика Ирландия является этнически разделенной, поэтому  вопрос о репрезентативности этнических групп не возникает. Более того, вопреки первоначальным ожиданиям, протестанты не стремились достичь отдельной политической репрезентативности, и проголосовали за основные партии. Голосование является прямым: избиратели просто указывают на выбранного ими кандидата, стая цифру «1» рядом с именем кандидата в бюллетене, и могут продолжать таким же образом указывать второго, третьего и т.д. выбранного ими кандидата. Около двух третей избирателей могут убедиться в том, что их кандидаты первого выбора, обычно избираются, а в среднем около 20 процентов голосов не влияют на окончательные результаты. Палата Парламента избирается народом посредством системы STV, при этом партия Dil имеет критически важное значение в парламентской системе Ирландии. Для того, чтобы приступить к выполнению обязанностей, правительство нуждается в поддержке большинства членов партии Dil, и правительство может не получить такого права, если оно не сможет заполучить такую поддержку. 

Ирландия не сталкивалась с проблемами в области стабильного и эффективного правительства. На протяжении многих лет однопартийное правительство самой большой партии Finna Fil было нормой, лишь иногда его сменяла коалиция, сформированная из двух основных партий. В последние годы ослабление партии Finna Fil и появление целого ряда маленьких партий привело к тому, что коалиционные правительства стали нормой. С 1989 года каждая из пяти самых больших партий, т.е. каждая партия, набравшая более 2 процентов голосов на выборах, провела, по крайней мере, два года в правительстве. Правительства однажды сформированные, имеют тенденцию оставаться у власти в среднем около трех лет.  Процедуры партии  Dil основаны на вестминстерской модели, которая дает возможность правительству ввести в силу его законодательство с незначительными возможностями для оппозиции оказать влияние на данное законодательство. 

Что касается отчетности, то правительство относительно легко сбросить; на каждых выборах, начиная с 1973 по 1997 годы, уходящее правительство не смогло добиться выборов на следующий срок. Избиратели имеют местных представителей: соотношение членов парламента и населения высокое, оно оставляет около одного ЧП на каждые 20, 000 человек населения, а величина округов маленькая (в лучшем случае по пять представителей на каждый избирательный округ). Члены Парламента обычно хорошо известны в своих округах и являются активными представителями на своей территории. Положения об отзыве избранных членов нет. Одно критическое замечание в адрес STV заключается в том, что данная система способствует внутрипартийной фрагментации, раздробленности, но ирландские партии имеют тенденции к относительной сплоченности, несмотря на предвыборное соперничество среди кандидатов одной и той же партии. В Парламенте очень редко члены партии отступают от своей партийной линии по какому бы то ни было вопросу. На политическую культуру Ирландии сильное влияние оказывает Британия,  а отношение типа «победителю достается все», которое характерно для правительственных систем вестминстерского типа, достаточно сильно выражено в Ирландии. 

Отсутствие этнических расхождений, а также какого- либо другого глубокого деления в ирландском обществе означает, что стремление партий встать над собственными группами, нельзя проверить. Стоит, однако, заметить, что в Северной Ирландии существуют деления по этническому, национальному и религиозному признакам между протестантами и католиками, и там на многих выборах используется система STV. Большинство партий получают поддержку от одной из двух общин и не стремятся заполучить поддержку еще и другой общины. Это и неудивительно, поскольку партии, которые делают попытку получить поддержку обоих общин, как правило, имеют плохие результаты.

Израиль: реформа избирательной системы

18 марта 1992 года, в последний день перед роспуском, Израильский парламент, Кнессет, изменил избирательный закон в Израиле. Это важное институциональное изменение было осуществлено на четырнадцатых всеобщих выборах 29 мая 1996 года. 

Инициатива по  реформе избирательного закона возникла вследствие широко распространившейся неудовлетворенности результатами деятельности правительства. Стихийное движение широких масс во главе с выдающимися профессорами права и членами Кнессета приписывало сложившееся в 1980-х годах безвыходное положение в Израильской политической системе прежде всего политике коалиций. Небольшие партии, особенно религиозные, приобрели непропорционально большое влияние в процессе формирования  коалиций, что привело к ослаблению дискреционных полномочий премьер-министра по формированию национальной государственной политики и получению этими партиями незаслуженно большой доли общественных ресурсов, при том что наряду с этим они имели чисто символические обязательства. Институциональное изменение, как предполагалось,  должно было исправить эту ситуацию. 

Из недавно опубликованных документов, Nachmias и Sened (1998), видно, что институциональная реформа в избирательном законе значительно уменьшила избирательную силу больших партий и придала вес религиозным и другим небольшим партиям при ведении переговоров. С точки зрения реформаторов результат избирательной реформы оказался неожиданным. Однако с теоретической точки зрения таких последствий можно было ожидать. В первом разделе мы рассматриваем избирательные правовые нормы, использовавшиеся в Израиле в 1951-1992 гг., и исследуем политические причины широкой неудовлетворенности этим институциональным устройством. Во втором разделе описываются главные атрибуты нового закона наряду с неосуществленными ожиданиями, которые значительно улучшили бы предыдущий закон. Проблемы, свойственные новому закону, обсуждаются с точки зрения концептуальной перспективы в третьем разделе. В последнем разделе мы обращаемся к общему значению реформы в контексте поиска плюралистических, демократических институциональных проектов. 

Избирательная система в Израиле до 1996 года

Избирательный закон, применявшийся в Израиле с 1951 до 1992 года, был одним из самых чистых форм пропорциональной нормы. Весь Израильский электорат рассматривался как единый округ. Число мест, которое каждая партия получала в Кнессете, было почти пропорционально числу голосов, полученному партией на всеобщих выборах. Минимальное число голосов, необходимых, чтобы пройти в парламент, должно было составить один процент от всех голосов (с 1992 г. 1.5 процента), это очень низкий избирательный барьер по сравнению с другими подобными избирательными системами. 

Одним из примечательных результатов этой чистой формы пропорциональной избирательной нормы было то, что Кнессет Израиля всегда состоял из множества партий. За тринадцать выборов, проведенных в 1949-1992 гг., ни одна из партий не получила большинства мест в Кнессете. В связи с этим было необходимо, чтобы самая большая партия  в Кнессете, для того чтобы сформировать новое правительство, начинала после каждой избирательной кампании вести переговоры по  формированию коалиции. 

Формирование коалиции при многопартийной системе включает утомительный процесс переговоров по двум типам отступных: выплатам по  ведомствам и выплатам на соглашения о стратегии (Laver и Schofield 1990; Sened 1996). При многопартийных системах партия, формирующая коалицию, должна добиться баланса между выплатами, связанными с ведомствами, и выплатами, связанными со стратегией. Любое правительство может преследовать только одну стратегию, которая редко удовлетворяет всех партнеров в правящей коалиции. Партия, формирующая коалицию, должна получить поддержку меньших партнеров. Выплаты отступных распределяются ею так, чтобы компенсировать их неудовлетворенность политикой, которую правительство в целом решает проводить. Эта неудовлетворенность часто ведет к распаду коалиционных правительств, когда выплаты, связанные с ведомствами, более не компенсируют компромиссы по стратегии различных партнеров коалиции (Mershon 1996; Sened 1996). 

Новый избирательный закон 

Когда массовое движение 1980-х гг. близилось к завершению, для защиты политических и избирательных преобразований был сформирован Государственный Комитет Конституции Израиля. Руководство объединения представило на рассмотрение детальное предложение о преобразованиях, включая специфические рекомендации относительно проблем прав человека, официальной структуры проверок и баланса между законодательным и исполнительным органами власти, а также нового избирательного закона. Несмотря на преданные гласности возражения большинства политологов в Израиле и значительного числа законодателей, представляющих различные партии, Кнессет после долгого политического обдумывания, маневрирования и тактики задержек изменил первоначальное направление движения и избирательный закон. Успех движения был приписан тому, что оно по своим масштабам, ресурсам и очевидности вылилось в выдающуюся общественную кампанию и было поддержано руководителями двух главных партий.

Новый избирательный закон включает два основных условия, которые, как предполагается,  усиливают позиции премьер-министра в процессе формирования коалиции после всеобщих выборов. Первое, и самое важное, это то, что премьер-министр избирается непосредственно правомочными избирателями. Во время выборов избиратели отдельно голосуют за партию и отдельно – за своего наиболее предпочтительного кандидата в премьер-министры. Согласно прежнему избирательному закону, после выборов президент Израиля созывал всех вновь избранных членов Кнессета и консультировался с ними, прежде чем предложить одному из них сформировать коалицию. На практике (за единичным исключением), президент просил взяться за формирование коалиционного правительства главу самой крупной партии. Согласно новому закону, кандидат в премьер-министры, получающий более пятидесяти процентов голосов, является всенародно и открыто избранным. Если ни один из кандидатов не получает больше пятидесяти процентов голосов, проводится второй тур голосования. Незаполненные и недействительные избирательные бюллетени не подсчитываются. 

Следовательно, один из двух претендентов гарантированно получит более пятидесяти процентов голосов. При этой процедуре премьер-министр может не оказаться главой самой большой партии в Кнессете. Фактически на выборах 1996 года Биньямин Нетаньяху победил на выборах на пост премьер-министра, в то время как его партия Ликуд получила 32 места в Кнессете, т.е. на два места меньше, чем Лейбористская партия, которая получила 34 места, в то время как глава этой партии и соперник Нетаньяху Шимон Перес проиграл на выборах на пост премьер-министра. 

Чтобы далее укрепить власть премьер-министра и гарантировать стабильность коалиционных правительств, новый закон значительно сократил полномочия издавна существовавшего парламентского института вотума недоверия. Согласно новому закону, чтобы одобрить вотум недоверия, требуется абсолютное большинство членов Кнессета (61 член), по сравнению со старым законом, согласно которому было достаточно присутствия простого большинства членов, чтобы принять такой вотум. Наиболее значительно, однако, что согласно новому закону, если абсолютное большинство поддержит вотум недоверия, то не только правительство лишается власти, но и распускается Кнессет. Это изменение уменьшает намерение законодателей поддерживать вотум недоверия. Чтобы отправить в отставку коалиционное правительство без роспуска Кнессета, вотум недоверия должен получить поддержку, по крайней мере, 80 членов Кнессета. 

Изданный в законодательном порядке закон не оправдал свою цель

Имеются три причины, в силу которых можно ожидать, что институциональное изменение не оправдает главную цель, для которой оно было принято в законодательном порядке. Первая причина хорошо известна и была  подчеркнута учеными и некоторыми выдающимися выборными официальными лицами еще до институционального изменения. Новый избирательный закон дает возможность малым партиям оказывать давление на большие партии, чтобы обеспечить свои политические преференции в трех раундах: до первого тура выборов, затем перед вторым туром выборов и еще раз в ходе ведения переговоров по формированию коалиционного правительства. 

Согласно старому закону, малые партии могли оказывать давление на большие партии только в процессе формирования коалиции, и исключительно, если они действительно обладали ключевым статусом. По новым правилам малые партии вообще и религиозные партии в частности фактически получают гарантии ключевого статуса во втором туре. Устранение второго тура сделало бы их значение основным уже в первом туре. Это институциональное изменение значительно увеличивает вероятность малых партий, в частности, религиозных, стать истинно значительными, таким образом, укрепляя их позиции в ведении переговоров. 

Вторая причина, по которой можно ожидать, что новый закон не достигнет своей цели, непосредственно связана с другим заранее предполагаемым результатом: большие партии обречены потерять места в Кнессете и их могут получить малые партии. Так как Лейбористская партия потеряла свой доминирующий статус, партийная система Израиля превратилась в  биполярную систему, в которой две главные партии при поддержке приверженных им партий соперничают друг с другом за получение контроля над парламентом и, следовательно, коалиционным правительством. Обычно руководителю самой большой партии дается первая возможность сформировать правительственную коалицию. Избиратели, полностью сознающие эту установленную практику, часто голосовали со стратегической точки зрения, чтобы увеличить возможности главы самой большой партии блока Кнессета,  которой они отдали бы предпочтение в получении первой возможности сформировать правительственную коалицию. Избиратели могли быть более близки в своих идеологических убеждениях или политических преференциях одной из малых партий в Кнессет-блоке и, однако, отдать свои голоса за самую большую партию в блоке, чтобы увеличить ее шансы на получение первой возможности сформировать правительственную коалицию. 

Новый избирательный закон устранил стимул голосовать за самую большую партию в блоке. Согласно новому закону, избиратели могут отдать свои голоса за главу партии, возглавляющей предпочитаемый ими парламентский блок, и затем искренне голосовать за ту партию, которую они предпочитают. Это неизбежно ведет к дополнительной фрагментарности в парламенте, поскольку  заставляет избирателей отдавать свои голоса малым партиям, а не одной из самых больших партий. Эта дополнительная фрагментарность только усиливает свойственные коалиционным правительствам проблемы управления.

В первую очередь, как наглядно показывает Schofield (1995), со всех практических точек зрения необходимое условие заполненного устойчивого ядра двухмерного политического пространства, такого, каким является  израильское политическое пространство, – это получение значительного численного преимущества одной центральной, доминирующей партией и ее центральное положение в парламенте. 

Уменьшенная вследствие изменений в избирательном законе избирательная численность крупных партий и неизбежное увеличение силы малых и средних партий фактически уничтожают возможность образования  устойчивого ядра в политическом пространстве Кнессета. Доминирующая партия-ядро может производить значительно меньше выплат, связанных с ведомствами, партнерам по коалиции, чем менее центральные небольшие партии, которые могут попытаться сформировать коалицию. То преимущество, которое основная, доминирующая партия имеет в процессе формирования коалиции, позволяет ей проводить относительно непротиворечивую, долговременную политику и вознаградить партнеров по коалиции вторичными портфелями, чтобы заручиться их поддержкой правительства и его политического курса. Низкая доля вероятности того, что согласно новому избирательному закону доминирующая партия может выйти на сцену, ослабляет способность правительства осуществлять непротиворечивую политику. Одновременно это увеличивает цену, которую партии, формирующие коалицию, должны платить, чтобы обеспечить поддержку своих партнеров в правительстве. 

Другая причина состоит в том, что потеря мест в Кнессете двумя лидерами блока в пользу меньших партий, кажется, должна вызвать уменьшение доли портфелей, удерживаемых партиями, формирующими коалицию, имеет отношение к простой арифметике. Партия, формирующая коалицию,  должна получить поддержку, по крайней мере, 61 члена Кнессета, чтобы представить коалицию к голосованию по формальному введению в должность (инвеститура), что является центральным институтом в многопартийных парламентских системах и необходимым условием для коалиции, чтобы стать официальным правительством. Блок, ведущий переговоры, в многопартийных парламентских системах – партия. Каждая партия, присоединяющаяся к коалиции, предъявляет в ходе ведения переговоров при формировании коалиции свои политические требования,  также как и преференции, связанные с ведомствами. При условии, что правительство может преследовать только один политический курс, партия, формирующая коалицию, должна компенсировать партнеров по коалиции портфелями в той степени, в какой они могут достичь компромисса по их политическим преференциям. Это подразумевает, что число партнеров по  коалиции должно быть положительно соотнесено со стоимостью формирования коалиции в плане числа портфелей, которые партия,  формирующая коалицию, должна отдать своим партнерам. Уменьшенное число мест в Кнессете, которые потенциальные партии, формирующие коалиции, как ожидается,  будут иметь благодаря новому закону, потребует увеличения числа партнеров по коалиции для формирования коалиции, побеждающей минимумом голосов, и для принятия вотума инвеституры в Кнессет. Таким образом, новое правило, как ожидается,  увеличит число портфелей, которые будут распределены учредителями коалиций среди их партнеров. 

Третья причина, по которой можно ожидать, что новый закон не достигнет своей цели, заключается в удивительном разрушении, которое он вносит в силу парламентского института вотума недоверия. С точки зрения эффективного управления, значение вотума недоверия как парламентской практики было хорошо объяснено Хубером (1996: 279): "Позволяя премьер-министру делать последнее предложение по политическому курсу,  процедуры вотума доверия дают премьер-министру реальное влияние на окончательные результаты, даже когда эти процедуры не применяются". Другими словами, применяя процедуру вотума недоверия, премьер-министр может призвать партнеров по коалиции голосовать в поддержку правительства, даже если они не одобряют обсуждаемую стратегию. Поскольку, согласно новому закону, у членов Кнессета нет стимула принимать вотум недоверия, премьер-министр утратил важное средство управления. Кроме того, вотум недоверия перестал представлять собой вероятную угрозу, что чрезмерный бюджет и политические требования малых партнеров по  коалиции могут привести к отставке правящей коалиции. Это, в свою очередь, ведет к тому, что меньшие партии поднимают свои требования к партиям, формирующим коалиции, относительно выплат, связанных с политической стратегией. 

Индия: мажоритарная система относительного большинства в широком масштабе

Индия общепризнанно остается самой большой демократической страной в мире, число избирателей в которой на парламентских выборах 2004 года превысило 670 миллионов человек. Парламентская система правления Индии и избирательная система относительного большинства (FPTP) являются наследием Британского колониализма, который закончился в 1947 году.

Британцы вводили самоуправление в Индии постепенно, и только по окончании колониального правления и принятия Учредительным собранием в ноябре 1950 года Индийской Конституции в Индии было введено всеобщее избирательное право.

Учредительное собрание, состоявшее из ряда выдающихся юристов, правоведов, конституциональных экспертов и политологов, вело кропотливую работу в течение почти трех лет, детально разбирая вопрос о том, какая избирательная система лучше всего подойдет для Индии, прежде чем, наконец, решить вернуться к избирательной системе FPTP. Рассматривались различные системы пропорционального представительства, в пользу которых, учитывая чрезвычайно разнообразное и многоэтническое общество Индии, высказывались очень многие, но система FPTP была  выбрана, в основном, чтобы избежать фрагментации законодательных органов и помочь формированию устойчивых правительств. Вопрос стабильности имел первостепенное значение в только что освободившейся от колониализма стране с ее крайней бедностью и широко распространенной неграмотностью. 

Народная палата состоит из 545 депутатов, избираемых прямым, всеобщим и тайным голосованием сроком на 5 лет. Палата из числа своих депутатов избирает председателя - спикера.

Индийская Конституция гарантирует, что все взрослые граждане, достигшие 18-летнего возраста и старше, и которые не отстранены от голосования по каким-либо причинам, могут осуществлять свое право голоса. Избиратели выбирают Народную (нижнюю) палату Парламента Лок Сабха, состоящую из  545 членов, в одномандатных избирательных округах. В отличие от этого, выборы в верхнюю палату парламента, Раджья Сабха или Совет Штатов, также как и в соответствующие верхние палаты штатов, косвенные. 238 членов Совета Штатов избираются выборными членами законодательных собраний штатов, а остальные 12 назначаются президентом из числа лиц с большим практическим опытом и особыми заслугами в литературе, науке, искусстве и общественной деятельности. Президент и вице-президент Парламента избираются коллегией выборщиков, состоящей из членов обеих палат парламента и членов законодательных собраний штатов.

Всеобщие выборы проводятся один раз каждые пять лет, но президент по совету премьер-министра может распустить нижнюю палату Лок Сабха до истечения срока ее полномочий, как это случилось в 2004 году. Преждевременный роспуск нижней палаты возможен также, если премьер-министр убежден в невозможности сформирования устойчивого правительства, как это имело место в 1991 году. Премьер-министр возглавляет ведомство, пока он может пользоваться поддержкой большинства в Лок Сабха. Все сменяющие друг друга правительства партии Индийский Национальный Конгресс, правящие Индией непрерывно до 1977 года, оставались при исполнении обязанностей в течение максимально разрешенного Конституцией срока. Начиная с 1977 года, правительства были менее устойчивы, и ряду премьер-министров пришлось уйти в отставку в результате раскола партии или вотума недоверия до окончания их полного срока полномочий.  Начиная с 1997 года, представляется возможным возвращение стабильности, чему в настоящее время способствуют партийные коалиции.

В то время как избирательный процесс широко рассматривается как свободный и честный, а Избирательная Комиссия очень независима и имеет широкие полномочия, серьезные проблемы остаются. Особенно это имеет место в некоторых округах северной сельской Индии, где элита землевладельцев не разрешает сельским беднякам голосовать; избирательные участки регулярно захватываются наемными шайками; на избирателей влияют предложения бесплатного транспорта, а ограниченные возможности на проведение избирательной кампании кандидата вызывают насмешки. Сектантские обращения во время выборов могут, и, фактически, подогревали насилие: Индусы составляют 85 процентов населения, но в Индии также проживает более 120 миллионов мусульман, поэтому раздробление партийной системы характеризовалось повышением популярности экстремистских партий. 

Главный эффект избирательной системы, по крайней мере до 1977 года, должен был гарантировать формирование правительств большинства при избирательной поддержке меньшинства. Избирательная система FPTP привела к правлению партии Конгресс, обеспечив стабильное большинство в Лок Сабха,  обычно против раздробленной оппозиции. Но, начиная с 1977 года, когда партии оппозиции объединились, чтобы сформировать коалиции, и начали выставлять общих кандидатов против кандидатов Конгресса (как это имело место в 1977 году и на всеобщих выборах 1989 года), большинства Конгресса исчезли. Более того, характер системы предполагал, что незначительные изменения в доле голосов часто оказывали драматическое воздействие на форму возникающего в результате всего этого парламента. Например, доля мест партии Конгресса в парламенте резко упала только при небольшом уменьшении в количестве полученных ею голосов. 

Полные результаты выборов в Лок Сабха никогда не были пропорциональны. Так как кандидат, получающий наибольшее число голосов, но не обязательно большинство поданных голосов, объявляется избранным, часто поддержка может быть разделена выставлением кандидатов той же касты, религии или области друг против друга. Но, несмотря на разделенный характер многоэтнической демократии Индии, избирательная система удержала значительную степень поддержки, частично благодаря практике резервирования мест для социально неимущих групп. Индийская Конституция резервирует 22 процента от всех мест для исторически ущемленных групп, известных как зарегистрированные касты (79 зарезервированных мест) и зарегистрированные  племена (41 зарезервированное место). В этих избирательных округах, только член зарегистрированных каст или племен может участвовать в выборах,  хотя все избиратели имеют права голоса. Все это гарантировало, что их парламентское представительство пропорционально числу населения. Конституциональная поправка, которая пытается резервировать 33 процента от мест для представителей женщин, в настоящее время  рассматривается. 

Глубина популярной поддержки целостности избирательной системы стала очевидной в 1977 году. Когда выборы премьер-министра, Индиры Ганди, были отложены судом после того, как Конгресс выиграл две трети законодательного большинства в 1971 году, она ответила тем, что отложила фундаментальные конституциональные права на два года (1975 - 1977), авторитарная интерлюдия в непрерывной истории конкурентной демократии Индии. На  выборах 1977 года ее правительство потеряло власть в результате честного голосования, что явилось сигналом нежелания избирателей Индии принять недемократическую практику.

В силе избирательной системы не отразилось появление жизнеспособной альтернативы вне партии Конгресса на национальном уровне. Оппозиционные партии вне Конгресса, за исключением Коммунистов, пришли к власти в 1977,  объединяясь в составной субъект - партию Janata. Он развалился в течение двух лет. В декабре 1989 партия-преемник Janata Dal пришла к власти при поддержке Коммунистических партий и Индусской партии возрождения Bharatiya Janata (BJP); это правительство работало десять месяцев. На Индийских Всеобщих выборах 1996 года ни одна партия не смогла сформировать устойчивое правительство. 161 место было выиграно BJP, а  Конгресс получил 140 мест. 

Иордания: модель избирательной системы в арабском мире

Вопрос избирательной системы оказался одним из наиболее горячих и спорных вопросов, обсуждаемых на парламентских заседаниях в Иордании, с тех пор как королем Хусейном была вновь введена многопартийная политическая система. С начала 1960-х годов политические партии в Иордании были запрещены, и всеобщие выборы в ноябре 1989 проводились в этих условиях, однако было нетрудно идентифицировать Мусульманское Братство и независимых промонархистских представителей. Для этих выборов, впервые почти за тридцать лет конкурентоспособных, Иордания использовала избирательную систему голосования блоком, которая применялась британцами на этой территории непосредственно в послевоенный период. По этой системе был избран законодательный орган, состоящий из 80 членов.  Из этого числа мест восемь были зарезервированы для христиан и еще три для черкесов.

Страна была разделена на 20 избирательных округов, в каждом из которых избирали от двух до девяти членов Парламента, но неравенство величины избирательных округов, избирающими одинаковое число членов Парламента, было существенное. Например, и Пятый Округ Аль-Ассима, и избирательный округ Маан избирали по пять членов в палату депутатов, но в округе Аль-Ассима избирателей было зарегистрировано в два раза больше.

При системе голосования блоком избиратели имели столько же голосов,  сколько выделялось мест на округ, но не все избиратели использовали все свои голоса. Существовало широко распространенное убеждение, что на  выборах 1989 года избиратели отдавали один или два голоса за того кандидата, с которым  у них были семейные или родственные связи, и затем отдавали последующие голоса за членов Мусульманского Братства, выдающегося исламского политического движения. Хотя беспартийный политический характер этих выборов делает политический анализ довольно спекулятивным,  в Университете Иордании было подсчитано, что кандидаты Мусульманского Братства получили приблизительно 30 процентов мест при менее 20 процентов набранных голосов, независимые исламисты выиграли 16 процентов мест, опять же набрав весьма незначительное количество голосов, в то время как промонархистские кандидаты получили почти 60 процентов общего количества голосов, но при этом заняли только 40 процентов мест в парламенте. Эти результаты привели короля Хусейна к мысли о том, что голосование блоком дало преимущество прежде всего кандидатам Мусульманского Братства, наиболее организованному и последовательному политическому движению в зарождающейся партийной системе.

Именно по этой причине для всеобщих выборов 1993 года Королевским декретом была введена новая избирательная система; но в то же самое время Хусейн снял запрет на политические партии, и это привело к появлению официальной партии Фронт исламского действия. Считая (возможно правомерно), что большинство иорданских избирателей, в первую очередь, будут испытывать лояльность к семейным и родственным связям и только во вторую очередь – к политической идеологии, Хусейн решил сохранить многомандатные округа, но изменить закон так, чтобы избиратели могли выбирать в своем округе только  одного  кандидата. Таким образом, в некоторой степени случайно, Иордания приняла систему единственного непередаваемого голоса (SNTV). В контексте Иордании система SNTV понимается как "один человек, один голос", даже если эта терминология в других странах, прежде всего, используется, чтобы идентифицировать фундаментальный принцип равенства между избирателями, нежели конкретную избирательную систему.

В 1993 году участие в выборах несколько возросло по сравнению с предыдущими выборами, но все еще составляло меньше 50 процентов от населения избирательного возраста. Уменьшение в числе голосов, отданных отдельным лицам, вынудило всех избирателей задуматься над тем, политическая или же какая-либо другая приверженность является для них наиболее важной. Однако примечательным в отношении иорданской Палаты депутатов, избранной в 1993 году, было то, что ее состав, включающий в себя как представителей различных партий, так и независимых депутатов,  был намного более сбалансированным и представительным, чем это было ранее. Фронт исламского действия получил 20 процентов мест, набрав около 17 процентов голосов, независимые промонархисты получили 60 процентов мест, набрав 58 процентов голосов, а небольшие  группировки независимых исламистов, Левые, Националисты, и кандидаты от движения Фатех выиграли очень незначительное количество мест, получив такое же незначительное количество голосов. Эти результаты соответствовали общим представления о том, что система SNTV должна быть намного лучше, чем система голосования блоком, поскольку может обеспечить парламент, относительно пропорциональный по отношению к общему  распределению голосов – картина, наблюдаемая в других странах, которые используют или использовали систему SNTV, таких как Япония, (с 1948 до 1995 года) и Тайвань.

Япония: адаптация новой избирательной системы

В 1993 году долгое время доминирующая Либерально-демократическая партия (ЛДП) пережила раскол и потеряла контроль над главной палатой японского Парламента в последующих общенациональных выборах. Одним из достижений новой коалиции, сформировавшейся на месте ЛДП, была реформа избирательной системы, которую многие считали источником коррупции и основой столь долгого правления ЛДП.

При прежней избирательной системе единственного непередаваемого голоса (SNTV), 511 членов Палаты представителей (нижняя палата) избирались в 129 округах, количество мандатов в каждом из которых колебалось от одного до шести. Эта система действовала с 1947 года и привела к особому подходу к выборам основных партий, в частности ЛДП. При такой системе любая партия, желающая получить большинство мест или весомое меньшинство, должна была выдвигать множество кандидатов в большинстве округов. Таким образом, для максимального увеличения своего представительства, партии должны бы найти способы обеспечить своих кандидатов минимальным количеством голосов необходимых для избрания, вместо того чтобы позволить каждому кандидату следовать собственной стратегии в завоевании максимального количества голосов в свою пользу. Кандидат, получающий голоса сверх своей “честной доли” голосов может фактически повредить своим коллегам, которые получили меньше голосов: “излишние” голоса кандидата А могли оказаться достаточными, чтобы помешать кандидату Б от той же самой партии получить место.  

ЛДП решала эту проблему мажоритарными методами, которые были нацелены на отдельные группы избирателей и обеспечивали им определенные выгоды. Будучи первой партией, победившей при системе SNTV, ЛДП манипулировала своей властью, чтобы помешать оппозиционным партиям  стать реальными соперниками на выборах. Неудивительно, что эта система способствовала коррупции. Далее, при такой личностной и пособнической системе, не придавалось должного значения политическому выбору и дебатам.  

К началу 1990-х годов откровенное неприятие гражданами существующей системы вынудило правящие круги признать необходимость избирательной реформы. Неспособность ЛДП к согласию и проведению избирательной реформы привело к расколу в партии, что в 1993 году дало власть оппозиции (включая перебежчиков из ЛДП). Концепция двухпартийной системы в американском стиле  и частая смена партий в правительстве получили популярность среди политиков, ученых и СМИ и стали считаться “панацеей ”, которая могла решить все проблемы японской политической системы. В результате, многие призывали к установлению системы одномандатных округов. Однако члены более мелких партий в правительстве боялись, что это может вытеснить их  из политической системы, и поэтому противились такому шагу. Результатом компромиссного решения стала двухуровневая система, которая используется и сегодня.

Реформированная избирательная система является Параллельной системой, состоящей из двух уровней: Системы пропорционального представительства по спискам (List PR) и системы относительного большинства голосов в одномандатных округах (FPTP). Каждый избиратель отдает один голос на каждом уровне. На первых выборах по этой системе в 1996 году было 200 мест на уровне пропорционального представительства, разделенных между 11 региональными округами, в каждом из которых было от семи до 33 мест, и 300 мест на одномандатные округа  на втором уровне. Усилия по рационализации привели к сокращению мест, получаемых по системе пропорционального представительства,  до 180  ко времени вторых выборов в 2000 году. Сегодня 11 округов в пропорциональной системе  имеют от шести до 29 мест каждый. В Параллельной системе не существует уравновешивающего механизма, определяющего число мест, получаемых каждой партией, для лучшего отображения соотношения фактически полученных голосов. Доминирование мест системы одномандатных округов над местами сиcтемы пропорционального представительства играет, таким образом, на руку большим партиям, которые могут получить места в одномандатных округах. Два уровня японской избирательной системы связаны, однако, иным, более необычным способом. Избирательная система Японии позволяет кандидатам быть выдвинутыми двойным способом: фигурировать в списках пропорционального представительства и претендовать на места в одномандатных округах.

Хотя пропорциональный уровень и представляет собой технически закрытый список, существует положение, позволяющее избирателям в некоторой степени влиять на иерархию кандидатов в списках. Партиям разрешается представлять списки, которые дают одинаковое ранжирование некоторым или всем кандидатам, которые выдвигаются как в пропорциональных списках, так и по системе одномандатных округов. После того как выигравшие по системе одномандатных округов исключаются из рассмотрения, окончательное ранжирование проигравших по этой системе в партийных списках пропорциональной системы определяется количеством голосов, полученным каждым из них, по сравнению с победителем в его округе.

У этого положения есть ряд преимуществ для партий. Во-первых, это избавляет их от политически трудной обязанности ранжирования кандидатов. Во-вторых, оно побуждает кандидатов, занимающих равные позиции в списках пропорциональной системы, вести в своих округах более интенсивную кампанию. Хотя партии очень широко используют равноценную расстановку кандидатов в списках, они также сохраняют за собой возможность давать некоторым кандидатам преимущественную позицию. Это также эффективно, поскольку более высокое или “надежное” положение в партийном списке может быть использовано как стимул для убеждения кандидата баллотироваться в одномандатном округе, в котором мало шансов на победу.  

Первое испытание системы произошло в 1996 году, и результаты в основном были неутешительными. Через десять лет после принятия нового избирательного закона ЛДП вновь пришла к власти, а оппозиционные партии  претерпели ряд изменений. Эта нестабильность привела к сохранению прежних параметров: общей победы ЛДП и незначительного продвижения в направлении двухпартийной системы. Несколько усложненная структура избирательной системы также вызвала недовольство избирателей, в частности, восстановление проигравших в одномандатных округах кандидатов на уровне пропорционального представительства. Результаты были особенно алогичными в тех случаях, когда кандидаты, занявшие первое, третье (иногда четвертое) место в одномандатных округах, проходили в парламент, в то время как более сильные кандидаты от оппозиции, занявшие второе место, не проходили. Также было неясно, в какой степени уменьшилась коррупция и политика денег.

Ко времени вторых выборов по новой системе, в 2000 году, сократилось число кандидатов, соперничающих за каждое место в одномандатных округах. Однако сдвиги в сторону двухпартийной системы были все еще незначительными, так как некоммунистическая оппозиция все еще не была единой, а центристская партия Комеито произвела рокировку, примкнув к коалиции ЛДП.

Третье испытание новой системы произошло в ноябре 2003 года. В сентябре маленькая Либеральная партия слилась с основной оппозиционной Демократической партией (ДПЯ). Появившаяся в результате данного слияния партия (сохранившая название ДПЯ) завоевала внушительные 40 мест на выборах, где впервые были использованы партийные манифесты. Оставшиеся оппозиционные партии значительного размера потеряли все места, кроме нескольких. Правящая ЛДП и меньшая из ее двух коалиционных партий также потеряли свои места, что привело к тому, что ЛДП поглотила меньшие партии. При сосредоточении большинства мест в руках двух лидирующих партий, только партия Комеито остается значительной маленькой партией. ЛДП все еще остается в коалиции с Комеито, отчасти потому что ей нужна поддержка Комеито в верхней палате, но также и потому, что поддержка хорошо организованной партии Комеито сыграла большую роль в победах многих ее кандидатов в одномандатных округах.

Киргизия: манипуляции на выборах в Средней Азии

В современной Средней Азии выборы это в той же мере политический театр,  как и борьба за должность.  После распада Советского Союза в конце 1991 года в большинстве стран данного региона воцарился режим единоличной власти, или же начались гражданские войны.  Отчасти конкурентные выборы, проведенные в последние месяцы существования советского строя, открыли в первые годы независимости дорогу выборам без проведения голосования при одном только шумном одобрении избирателей и постепенной централизации политической власти в руках президентов-основателей республик. В определенный период казалось, что Киргизия сможет противостоять авторитаризму, однако в середине 1990-х годов президент республики стал ограничивать возможности общества контролировать деятельность госаппарата и его представителей.

Выборы, приведшие к власти первого и единственного президента страны, Аскара Акаева, показывают, как можно менять существующие нормы с целью воздействия на  результаты выборов. В советское время в каждой республике парламент  избирал главу государства – председателя Верховного Совета. В Киргизии закон о выборах гласит, что если после двух туров парламент не представит победившего кандидата, все кандидаты должны быть  дисквалифицированы. Благодаря этой уловке в правилах, Акаев,  не очень значительный сторонник Горбачева, находящийся в оппозиции к господствующим тогда консервативным силам Киргизской Коммунистической партии, сумел в октябре 1990 года выиграть следующий тур  парламентских выборов на пост главы Киргизской Республики. В следующем году Киргизия, как и большинство других советских республик, ввела прямое народное голосование для выборов вновь образованного кабинета президента, чья власть сменила власть потерпевшей крах коммунистической партии. В октябре 1991 года всего за несколько недель до того, как Киргизия стала независимой, Акаев был избран президентом, будучи единственным кандидатом. Он также победил на двух последующих президентских выборах, в декабре 1995 года и в октябре 2000 года, с большим разрывом в первом туре, несмотря на то, что во время тех и других выборов поступали жалобы на многочисленные нарушения. 

Нормы, регулирующие президентские выборы в Киргизии, являются сочетанием традиционных и нетрадиционных элементов. Выборы проводятся каждые пять лет и результаты определяются по системе голосования в два тура с мажоритарным вторым туром: если ни один из кандидатов не получает абсолютного большинства голосов в первом туре, двое лидирующих кандидатов проходят во второй тур, в котором побеждает кандидат, набравший большее число голосов. Если в первом или во втором туре выборов участвует меньше половины электората, объявляются новые выборы.  Президент может оставаться в должности не больше двух сроков, хотя конституционный суд Киргизии, в отличие от российского конституционного суда, сделал исключение для действующего президента, объясняя это тем, что первый срок его президентства не засчитывается, т.к. он начался до того, как лимит относительно двух сроков был принят конституцией  в 1993 году.

Возрастной ценз для кандидатов на пост президента определяется в границах от 35 до 65 лет. Кандидаты также должны соответствовать некоторым другим требованиям. Сначала они должны сдать экзамен в языковой комиссии на знание государственного, киргизского языка. Это требование было введено для того, чтобы помешать русским и русскоговорящим киргизам  участвовать в борьбе за президентство и дисквалифицировать главного соперника Акаева на выборах 2000 года, Феликса Кулова. Затем кандидаты на пост президента должны выплатить из своих личных ресурсов депозит равный тысячекратной сумме минимальной месячной зарплаты – это, по существу, пожизненный доход малоимущего человека. Чтобы вернуть депозит, кандидат должен получить 10 процентов голосов, и на данный момент в Парламенте обсуждаются предложения о повышении этой границы до 15 процентов. Следующим условием является требование, чтобы  кандидат получил в поддержку  50 000 подписей, по крайней мере 3 процента которых должны быть получены от каждой из восьми территорий страны; цель этого условия – убедиться в том, что кандидата  поддерживает и север, и юг, между элитными кругами которых в последнее время наблюдаются разногласия.

Сравнительная стабильность норм, регулирующих президентские выборы в Киргизии, резко отличается от частых изменений в системе парламентских выборов. Самым существенным является изменение структуры парламента. Независимая Киргизия унаследовала от советского времени однопалатный парламент из 350 депутатов, которые были избраны в феврале 1990 года в одномандатных округах посредством системы голосования в два тура. Последующие конституционные изменения, внесенные референдумом 1994 года (излюбленный президентом метод усиления своей власти и ослабления власти парламента), заменили однопалатный парламент двухпалатным, состоящим из Законодательного собрания (60 депутатов) и Собрания народных представителей (45 депутатов). На парламентских выборах в феврале 1995 и феврале  2000 года весь состав Собрания народных представителей и 45 членов Законодательного собрания были избраны в 45 одномандатных округах посредством системы голосования в два тура. Остальные 15 членов Законодательного собрания были избраны посредством системы пропорционального представительства  по партийным спискам, при этом использовались закрытые списки и один общенациональный округ с пятипроцентным формальным барьером, который означает, что партии для прохождения в парламент  должны обеспечить себе минимум 5 процентов от всех общенациональных голосов. Для участия в конкуренции на 15 мест по системе пропорционального представительства каждая партия имела право представить список из 30 лиц, и в случае, если кандидат из списка выставлялся в одномандатном округе и побеждал, его имя вычеркивалось из списка партии.

Уменьшение числа депутатов с 350 до 105, сделанное якобы для сокращения расходов, облегчало  контроль президента над парламентом, для этого масштабы одномандатных округов были увеличены в три раза и таким образом сократились возможности получения мест для небольших партий. Наличие в новом парламенте нескольких мест по системе пропорционального представительства  по спискам не могло компенсировать невыгодное для небольших партий положение, вызванное  столь небольшим численным составом парламента. 

Более того, посткоммунистические выборы вернули парламент, состав которого сильно отличался от стандартного советского законодательного органа. Контроль коммунистической партии над выдвижением кандидатов имел целью создание органов, в которых получившие одобрение лица отражали широкий спектр общества. В противоположность этому, посткоммунистические выборные органы Киргизии почти целиком состояли из лиц мужского пола и включали в себя непропорционально большое количество чиновников исполнительной власти и нуворишей.

Недавно в Киргизии вновь поменяли нормы парламентских выборов. Изменения в конституции, принятой референдумом в феврале 2003 года, предписывали заменить на следующих парламентских выборах двухпалатный парламент из 105 членов на однопалатный из 75 членов. Новый закон о выборах от января 2004 года, который многократно критиковали как в Киргизии, так и за ее пределами, гласит, что 75 депутатов будут избираться по одномандатным округам с использованием системы голосования в два тура с мажоритарным вторым туром.

Дальнейшее уменьшение численности Парламента и отказ от мест по партийным спискам скорее всего приведет к сокращению представительства меньшинств, усилит влияние исполнительной ветви власти на законодательную власть и ослабит и без того слабую партийную систему. Это также может увеличить политическую значимость регионов в результате сокращения влияния лидеров руководящей партии на отбор кандидатов.  

Так как из-за уменьшения числа мест в недавних парламентах увеличивался масштаб избирательных округов, коренным киргизам было легче получить места, чем представителям этнических меньшинств. Киргизское большинство сейчас слишком широко представлено в парламенте, в то время как представители узбекских, русских и немецких меньшинств представлены недостаточно. В частности, число мест, принадлежащих узбекам, составляет меньше половины полагающихся им мест, если исходить из принципа пропорционального представительства.

В последние годы политической оппозиции в Киргизии становится все труднее участвовать в конкурентной борьбе на президентских и парламентских выборах. Почтительное отношение со стороны судебной власти, Избирательной комиссии и языковой комиссии к президентской власти привело к выборочному преследованию и дисквалификации кандидатов на выборах. Более того, президентское влияние на средства массовой информации не позволяло оппозиции вести эффективные предвыборные кампании. Например, во время президентских выборов 2000 года президент Акаев получил почти десять часов эфира на национальном телевизионном канале КТР, а его основной оппонент получил менее пяти минут. Одному из немногих источников независимой информации об избирательных кампаниях, иностранной прессе, грозят правовыми санкциями, в случае, если она будет критиковать кандидатов от правящих кругов. Широкое распространение имеют также нарушения при голосовании. Проведение выборов, а также изменения правил проведения выборов препятствуют развитию политической конкуренции в Киргизии.   

На протяжении большей части первого десятилетия независимости выборы в представительные органы на местном уровне проводились в одномандатных округах по системе голосования в два тура. Однако, начиная с 1999 года, выборы в региональные и местные органы стали проводиться в многомандатных округах по системе единственного непередаваемого голоса. Хотя региональные руководители семи административных областей страны по-прежнему назначаются президентом, руководителей исполнительной власти городов, районов и сел уже выбирают члены местных законодательных органов. Единственным исключением из этого правила является столица Киргизии, Бишкек, где мэр избирается прямым голосованием.

Шри-Ланка: изменения в направлении достижения консенсуса

Как и другие бывшие британские колонии, Шри-Ланка унаследовала Вестминстерскую модель парламентского правления, с всеобщим избирательным правом, установленным в 1931 году, и полными всеобщими выборами, введенными в 1947 году. Однако со  временем стало понятно, что выборы  по мажоритарной системе относительного большинства голосов (FPTP) не могли представлять интересы меньшинства.  В 1978 году было принято решение о преобразовании государственного устройства Шри-Ланки из парламентской системы в президентскую с широкими исполнительными полномочиями по французскому образцу, и был также назначен Парламентский Отборочный комитет для рассмотрения необходимых всесторонних конституционных изменений.

Шри-Ланка – страна с давней историей жестоких этнических конфликтов между общинами сингалезского большинства и тамильского меньшинства. Именно по этой причине составители проекта конституции хорошо осознавали необходимость предоставления гарантий того, что в новый кабинет президента войдут представители всех национальных групп общества, и кабинет будет проводить политику консенсуса между этими группами. Новый президент должен был представлять все группы общества Шри-Ланки и быть фигурой, способной смягчать борьбу противоположных интересов. Эти цели концентрировали все внимание на методе выборов членов нового кабинета, и особенно на способах,  которыми можно было бы вовлечь в процесс выборов этнические меньшинства.

Хотя метод выборов такого лица должен был быть решающим для создания кабинета и требовал, чтобы, по крайней мере, большинство избирателей поддерживало успешного кандидата, только один раз за 50 лет какой-либо партии удалось получить большинство голосов на общенациональных выборах; в действительности, большинство правительств было избрано значительно меньшим количеством голосов. Партийная система в Шри-Ланке находилась в состоянии фрагментации между двумя сингалезскими доминирующими партиями и рядом небольших партий, представляющих меньшинство.

Поскольку многие положения Конституции 1978 года имели своими философскими первоисточниками модель Пятой французской республики – модель сильной президентской исполнительной властью в сочетании с выборным законодательным органом, – первоначальные планы предусматривали выборы президента по системе голосования в два тура. Однако, проблемы излишних расходов и безопасности, связанные с проведением двух отдельных туров голосования в рамках двухнедельного срока рассматривались как основной недостаток, особенно поскольку в Шри-Ланке на тот момент шла ожесточенная гражданская война.

Эти соображения привели к новаторскому решению проблемы: объединить  первый и второй туры голосования в одни выборы посредством выражения преференций. По этой системе, которая используется до сих пор, если ни один кандидат не получает большинства первых преференций, все кандидаты, за исключением двух лидирующих, исключаются из дальнейших подсчетов, а вторые преференции отдаются одному из двух лидирующих кандидатов, чтобы обеспечить победителя, обладающего большинством голосов; избиратели могут дойти до третьих преференций, которые будут затем отданы одному из лидирующих кандидатов  в том случае, если ни один кандидат до этого не получит абсолютного большинства голосов. Таким образом,  по этой системе в результате одного тура выборов достигается то, на что при  двухраундовой системе голосования требуется проведение двух туров (см. альтернативное голосование).

Лесото: первая смешанная избирательная система в Африке

Результат выборов в Национальную ассамблею Лесото, проведенных в мае 1998 года в обычном порядке, был предельно ясен. Правящая партия  Конгресс Лесото за демократию (КЛД) одержала несомненную победу, получив 79 из 80 мест в Национальной ассамблее.

Единственной проблемой было то, что КЛД получил поддержку чуть более 60 процентов избирателей. Результат, выраженный в количестве мест, показывает, как избирательная система относительного большинства голосов (FPTP) может привести к значительному несоответствию между количеством набранных политическими партиями голосов и количеством полученных ими мест. Несоответствие подобного рода не должно оказаться неожиданным, так как подобное случалось и прежде, однако вслед за выборами последовали резкие обвинения в нарушении правил, высказываемые проигравшими партиями, особенно главной оппозиционной партией, Национальной партией басуто. Это тоже не было новостью, однако печальной неожиданностью стали обвинения относительно подлинности результатов, полученных в ходе выборов 1998 года (которые никогда серьезно не оспаривались), и после того как эти данные были опубликованы, люди были приведены в ярость до такой степени, что начали учинять массовые беспорядки на улицах столицы, Масеру, поджигая и разрушая как общественные, так и частные здания.

Правительство обратилось с просьбой о вмешательстве к Сообществу развития Юга Африки (САДК), которое выполнило эту просьбу, полагаясь, в основном, на вооруженные силы Южной Африки. После восстановления порядка, 2 октября 1998 года было достигнуто соглашение, направленное на учреждение  Временного органа политического управления (ВОПУ), в котором каждой из 12 политических партий, выдвинувших своих кандидатов на выборах, предоставлялось по 2 места, независимо от численности проголосовавших за них избирателей. Целью ВОПУ являлась разработка новой избирательной системы, а также предложение о принятии других политических и административных мер, направленных на укрепление мирного демократического развития Лесото. Все рекомендации, однако, должны были быть представлены на рассмотрение правительству, которое затем должно было представить их парламенту для дальнейшего их принятия в установленном порядке.  

Идея создания ВОПУ была инспирирована институциями процесса переговоров в Южной Африке на ранней стадии переходного процесса, однако не учитывался тот факт, что эти два процесса были настолько разными, что институциональные решения также должны были быть разными. Последующий политический процесс в Лесото не был легким, и поэтому не удивительно, что подавляющее большинство оппозиции в ВОПУ – 22 против 2 сторонников действующего правительства – не способствовало конструктивному климату переговоров.

Представители ВОПУ, из которых ни один не смог обеспечить себе место в Национальной ассамблее, были готовы предложить избирательную систему, которая сохранила бы одномандатные округа и в то же время обеспечила бы более пропорциональный, чем в 1998 году, результат на следующих выборах. Очевидным решением была либо смешанная  пропорциональная система (MMP), либо параллельная система. Был приглашен немецкий эксперт по избирательным системам, который сделал соответствующий доклад, после чего большинство членов ВОПУ предпочли выбрать смешанную избирательную систему с несколькими парламентскими местами, получаемыми в одномандатных округах, и остальными, получаемыми в результате голосования по партийным спискам на компенсационной основе. Партия КЛД, полностью контролирующая законодательную власть, приняла решение сделать выбор в пользу альтернативы, т. е. параллельной системы, которая предоставила бы ей помимо предполагаемого значительного количества мест в одномандатных округах, также   дополнительное количество мест, соответствующее ее доле голосов, отданных за места, не распределенные в одномандатных округах.

Вскоре выяснилось, что ВОПУ не был осведомлен обо всех практических деталях, которые необходимо было учесть при выборе смешанной избирательной системы, таких как формула распределения мест, определение формального избирательного порога, вопрос о сверхмандатах, наличие одного или двух голосов у избирателей и т. д. Установление количества мест в обеих категориях также представляло собой проблему, несмотря на то, что многие члены ВОПУ, казалось бы, согласились с идеей сохранения 80 одномандатных округов и 50 компенсационных мест. Осуществление последнего предложения было несколько затруднительным, так как прежде в Лесото было 65 одномандатных округов. Таким образом, если вернуться к прежнему числу и добавить идентичное число компенсационных мест (как в Германии), то Национальная ассамблея будет состоять в целом из 130 мест. Однако если принять тот факт, что Ассамблея будет состоять из 130 членов, а число одномандатных округов на тот момент составляло 80, и трудно было представить изменение этого числа в ближайшем будущем, то количество компенсационных мест должно равняться 50. Правительство выступило против такого числа мест в Ассамблее, в частности, исходя из того, что Лесото  маленькая и бедная страна, в которой должно быть рациональное число парламентских мест.

Причина политических противоречий была ясна. ВОПУ, который должен был предложить институциональные решения для выхода из политического тупика, выступал за смешанную избирательную систему с 80 одномандатными округами и 50 компенсационными местами, в то время как правительство, полностью контролирующее законодательные органы, которые должны были  рассматривать все предложения, исходящие от ВОПУ, считало лучшим решением установление параллельной системы с теми же 80 одномандатными округами и 40 местами, которые будут распределены отдельно на основании (желательно) того же бюллетеня, который использовался в одномандатных округах, хотя также не исключалась возможность второго бюллетеня.

Для достижения политического компромисса в выборе избирательной системы понадобилось некоторое время, в основном из-за высокой степени недоверия двух сторон друг к другу и некоторых опасений относительно самой идеи компромисса. В конечном итоге было принято решение о принятии смешанной избирательной системы (что являлось основной целью оппозиции), число мест в Ассамблее должно было составить 120 (80 + 40), что было очень важным для правительственной стороны. Xотя правительство, благодаря своему большинству в парламенте, находилось в выигрышном положении, было очевидно, что оно должно пойти на некоторые уступки для обеспечения более широкого признания и, соответственно, легитимности внесенных изменений. Для последующих конституционных поправок потребовалась серьезная поддержка не только со стороны Ассамблеи, но также со стороны Сената (состоящего в основном из верховных вождей племен), что явилось очередной причиной необходимости компромисса. Обоснованием этого являлся тот факт, что если две палаты Парламента не смогли бы договориться относительно конституционных изменений, возникла бы необходимость выдвинуть этот вопрос на всенародный референдум, что было бы невозможным из-за разногласий вокруг избирательного регистра. В конечном итоге в мае 2001 года конституционные поправки были официально приняты. Только после этого стало возможным обсуждение необходимых изменений избирательного закона.

Имеющее международные гарантии соглашение от 1998 года предусматривало проведение досрочных выборов в мае 2000 года. Осуществление данного решения было совершенно нереально, не только потому что между правительством и оппозицией сложились натянутые отношения, но и потому, что новая Независимая избирательная комиссия была назначена только в апреле. Впоследствии было принято решение об отсрочке выборов на один год, однако дальнейшие задержки в осуществлении согласия относительно избирательной системы, разногласия по поводу принятия соответствующей системы регистрации избирателей и прочие вопросы привели к тому, что проведение новых всеобщих выборов стало возможным только в мае 2002 года.

Выборы прошли достаточно успешно. Конгресс Лесото за демократию, как и ожидалось, набрал 55 процентов партийных голосов (по системе пропорционального представительства), но получил 65 процентов всех мест. Это было связано с тем, что партия победила в 77 из 78 одномандатных округов, участвовавших в выборах (выборы в оставшихся двух округах были отложены из-за смерти кандидатов, но в конечном счете КЛД получил также и эти голоса). Поскольку данная система не предусматривает сверхмандатов (временного увеличения количества мест в парламенте), оппозиция получила все 40 компенсационных мест.

Семь из восьми оппозиционных партий, получивших места, оказались недостаточно представленными, если исходить из соотношения набранных ими голосов  с количеством полученных мест. Однако в этом случае недостаточность  их представительства была гораздо меньше, чем в 1998 году, и в настоящее время Национальная ассамблея Лесото является органом со справедливым политическим представительством. Таким образом, все цели, намеченные для преодоления возникших в 1998 году проблем, были, несомненно, достигнуты.

Мали: двухтуровая избирательная система в Африке

Расположенная в Западной Африке бывшая Французская колония Мали после трех десятилетий авторитарного правления сделала в 1991 году успешный переход к многопартийной политике. Ведущим среди новых установленных в то время демократических институтов было Национальное Собрание, в котором насчитывалось  129 мест, из них 116 мест избиралось внутренним электоратом и 13 малийцами, постоянно находящимися за границей. 116 внутренних мест  распределяются на основе численности населения (одно место на 60 000 человек) на 55 избирательных округов, соответствующих 49 административным округам страны (cercles) и шести коммунам в Бамако, столице Мали. Из-за неравенства численности населения, количество мест варьируется от одного до шести на избирательный округ.

Наряду с тем, что разрешается участие независимых кандидатов, от политических  партий требуется, чтобы они представляли на рассмотрение закрытые партийные списки с тем же числом кандидатов, сколько имеется  мест. Избиратели осуществляют свой выбор посредством строго определенных избирательных бюллетеней, таким образом они могут голосовать только за одного независимого кандидата или за партийный список кандидатов. Двухтуровая мажоритарная система абсолютного большинства используется в случае отсутствия независимого кандидата или партийного списка, получившего абсолютное большинство в первом туре, борьбу во втором туре продолжают только два ведущих кандидата  первого тура, победитель определяется решением абсолютного большинства. В случае многомандатных округов, два ведущих партийных списка первого тура вступают в борьбу во втором туре, и победивший список получает все места в округе. Подобная двухтуровая формула большинства используется на президентских выборах. Пропорциональная формула представительства, основанная на самом большом остатке-квоте Т. Хэра, используется на муниципальных выборах.

Как и в большинстве франкоязычных стран Африки, новые демократические институты в Мали подвергались обсуждению и отбирались на репрезентативном Национальном Съезде Политических Партий, в котором участвовало по три представителя от каждой из официально зарегистрированных политических партий. Избирательная система, которая появилась в результате этого процесса, явилась компромиссом, ориентированным как на сохранение политической мощи пяти главных партий при одновременном создании избирательных возможностей для многочисленных меньших партий, так и  на сбалансирование противоречивых императивов обеспечения широкого политического представительства и создание стабильного правящего большинства. Таким образом, начальное предложение об использовании двухтуровой системы (TRS) в одномандатных округах было отвергнуто, чтобы уменьшить влияние видных местных деятелей и усилить контроль партии над кандидатами. Также было отвергнуто предложение меньших партий в пользу системы PR (пропорционального представительства) из-за ожидаемого от нее потенциала политической неустойчивости. Однако принятие формулы PR для муниципальных выборов оказалось очень удобным для меньших партий, большинство из которых  испытывало недостаток национальной поддержки и базировалось на региональном или местном уровнях. В противоположность этому считалось, что двухтуровая мажоритарная система абсолютного большинства при выборах в законодательные органы во втором туре будет способствовать коалициям среди меньших и больших партий. Принятие формулы двухтуровой мажоритарной системы абсолютного большинства для президентских выборов отражает существующее в большинстве Африканских стран согласие относительно того, что глава государства должен быть поддержан большинством электората.

Новая Малийская избирательная система дала в 1992 году относительно честный и конкурентный избирательный процесс. В первом туре участвовали 23 официально зарегистрированные партии, в том числе три партии, располагающие  национальной политической базой: Альянс за демократию в Мали (ADEMA), Национальный конгресс демократической инициативы (CNID) и Суданский союз – Африканское демократическое объединение (US – RDA), и две с ограниченной национальной базой, но с потенциалом превращения в национальные партии: Объединение за демократию и прогресс (RDP) и  Партия суданских прогрессистов (PPS). Остальные располагали региональной и локальной базой и не имели никакой перспективы войти в национальное правительство без формирования коалиции с другими пятью партиями. Конкурентоспособность системы подтверждена тем фактом, что только 11 из 44 избирательных округов были определены в первом туре, где пятью партиями были выиграны 15 мест. Во втором туре из десяти борющихся партий шесть лидировали, по крайней мере, в одном избирательном округе, но список лидирующей партии потерпел поражение в семи из 44 избирательных округов. Действительно, каждая из пяти главных партий проиграла во втором туре окружных выборов после лидирования в первом раунде.

Наряду с участием большого числа маленьких партий с ограниченной избирательной поддержкой, что является типичным для новых демократий, установленных после длительного периода авторитарного правления, новая система Мали оказала ожидаемое политическое воздействие на диспропорцию числа голосов и мест, а также на  многопартийность. Таким образом, формула двухтуровой мажоритарной системы привела к высокому уровню диспропорции (между местами и голосами), к умеренной степени избирательной многопартийности (3.3 эффективные избирательные партии) и умеренно низкой законодательной многопартийности (2.2 эффективные законодательные партии).

Малийская избирательная система действительно сбалансировала представительство и власть, но в то же самое время способствовала жизнеспособной парламентской оппозиции. Кроме того, использование закрытых партийных списков в многомандатных округах способствовало образованию этнических и региональных союзов среди социально фрагментированных и политически слабых групп. Однако отдельные проблемы все еще остаются. Во-первых, само использование партийных списков ослабляет связи округов с избранными представителями. Столкнувшись с  настоятельной необходимостью работы с избирательными округами, большинство членов Парламента округа для достижения этой цели неофициально разделили свои избирательные округа на индивидуальные округа бейлифа. Во-вторых, Национальное Собрание обладает только ограниченными возможностями проверять исполнительные власти, так как институционально его власть остается слабой относительно сильного исполнительного президентства. И, наконец, проблема состоит в непропорционально большом проценте (66 процентов) мест, полученных ADEMA, правящей партией, частично благодаря избирательной формуле и частично в силу разницы в численности населения избирательных округов, особенно в сельских избирательных округах.

Эти проблемы вызвали требования оппозиции подвергнуть избирательную систему преобразованиям.  Следствием этого явились политические переговоры между партиями оппозиции и партией ADEMA, в результате которых еще до выборов в законодательные органы в апреле 1997 года были заключены соглашения  по трем проблемам: использование формул PR для распределения некоторых мест в Национальное Собрание, что впоследствии было объявлено судебной властью неконституционным; увеличение состава Национального Собрания на 27 процентов: со 116 членов до 147, с уменьшением мест в округах, выдвигающих одного члена, и при соответствующем увеличении в избирательных округах, выдвигающих большее количество членов, что потенциально предоставляет оппозиционным партиям степень избирательного преимущества, а также создание репрезентативной Избирательной Комиссии. Однако быстро созданная Комиссия не была подготовлена к тому, чтобы взять на себя сложную задачу управления выборами. Последующие административные проблемы и проблемы материально-технического обеспечения вызвали у оппозиции требования аннулировать выборы 1997 года в законодательные органы, партия ADEMA согласилась с этими требованиями, несмотря на то, что начальные результаты подтвердили предварительные прогнозы относительно ее победы.

Мальта: некоторые особенности системы единственного передаваемого голоса

Система единственного передаваемого голоса (STV) использовалась при проведении выборов на Мальте, начиная с 1921 года, задолго до того, как эта малая нация средиземноморского острова добилась в 1964 году независимости от Великобритании.  Хотя Мальта впоследствии стала республикой и ведомство Генерал-губернатора (представитель Королевы) было заменено институтом Президента, она сохранила Вестминстерскую модель парламентской демократии. Конституция обязывает осуществлять выбор членов Палаты представителей, однопалатного парламента Мальты "на основе принципа пропорционального представительства, посредством системы единственного передаваемого голоса". Максимальный срок парламентского правления - пять лет, но законодательный орган может быть распущен раньше. Нет никаких других выборных органов, кроме местных советов, введенных принятым в 1993 году  Законом о местных советах, члены которых также избираются по системе STV.

Для осуществления парламентских выборов страна в настоящее время разделена на 13 округов с равной, как правило, численностью населения. В отличие от Ирландии, каждый округ выбирает одинаковое число членов Парламента (пять), полный состав парламента – 65 членов (кроме дополнительных мест). Каждое место соответствует приблизительно 4200 зарегистрированным избирателям. В 1996 году квота, необходимая для гарантии получения места в парламенте, была в пределах от 3245 до 3519 голосов. Кандидаты могут выдвигаться одновременно по двум округам. Если они выигрывают места в обоих округах, они должны отказаться от одного из них, которое затем будет заполнено через так называемые «внеплановые выборы». Это не дополнительные выборы в обычном смысле; победитель определяется посредством применения процедур системы STV, за счет  голосов, отданных за освободившего место кандидата на всеобщих выборах. На избирательном бюллетене кандидаты перечислены в алфавитном порядке в рамках партийных блоков. Избиратели выражают свои предпочтения,  проставляя последовательные номера против фамилий кандидатов. Не является обязательным ранжировать всех кандидатов или придерживаться кандидатов только одной партии. Действительно, для голоса/бюллетеня,  чтобы он был действительным, требуется выражение только единственной преференции (обозначенной номером 1). В отличие от австралийских избирателей, у избирателей Мальты нет возможности выбора по полному избирательному списку. При этом партии не готовят рекомендуемый порядок ранжирования кандидатов.

Имеются три весьма примечательных характеристики опыта применения системы STV на Мальте.

• Первая из них состоит в том, что хотя система единственного передаваемого голоса может действовать как беспристрастный метод выборов, пристрастность этой системы является характерной чертой избирательной борьбы на Мальте. Избиратели имеют, но при этом мало используют возможность вычеркивать из списка партии при ранжировании кандидатов на своих избирательных бюллетенях. По этой причине незначительный процент голосов (один процент) передается кандидатам других партий.
• Вторая особенность заключается в практике двух основных политических партий выдвигать значительно большее количество кандидатов, чем то, которое могло бы победить в округе. Это можно, по крайней мере, частично объяснить образцом лояльности в преференциальном  голосовании. Партии, очевидно, не боятся потери голосов благодаря избыточному выдвижению кандидатов, потому что голоса-преференции, отданные их менее популярным кандидатам,  в конечном счете, передаются другим кандидатам их партии. В то же самое время, больший и более широко представленный реестр кандидатов может помочь им привлечь больше голосов.  Для кандидатов, конечно, это означает, что они сталкиваются с очень напряженной конкуренцией  в рамках своей собственной партии, и им придется сделать очень много, чтобы завоевать и сохранить поддержку избирателей. Чтобы получить место и удержать его, политический деятель должен создать и сохранять персональную базу поддержки, но так как голос отдается тайно и сторонники того или иного кандидата в избирательном округе не идентифицируются, кандидаты должны обращаться к весьма обширной группе населения, стремясь завоевать ее доверие. Это создает очень близкие связи между представителями и их округами. Избиратели получают пользу от возможности обратиться к отдельным членам парламента, представляющим их округ. Так как от каждого округа  избирается по крайней мере один член каждой главной партии, избиратели даже имеют возможность выбора между партиями.
• Третья важная особенность это четкая двухпартийная система современной Мальты. Действительно, это необычно для систем  пропорционального представительства, которые обычно снижают барьеры для малых политических партий. Причины, по которым третьи партии, существующие на Мальте, не сумели за последние десятилетия преуспеть в рамках данной избирательной системы, не совсем ясны. Но импликации этой ситуации важны: если члены состоящего из нечетного числа членов парламента выбираются только из двух партий, тогда одна из них непременно будет иметь большинство и сформирует правительство. Кроме того, две главные партии, Лейбористская Партия Мальты (ЛПМ) и Националистическая Партия (НП), обладают почти равной поддержкой электората и, таким образом, состоят в сильной конкуренции друг с другом. Это означает, что даже малые искажения в коэффициентах голос-место могут резко повлиять на результаты выборов и, таким образом, на контролирование правительства. Это фактически одна из наиболее серьезных проблем применения системы единственного передаваемого голоса на Мальте.

В 1981 году Лейбористская Партия Мальты выиграла большинство мест в парламенте, несмотря на то, что кандидаты Националистической партии получили большинство голосов первой преференции в масштабе всей страны. Предположительно это произошло в результате преднамеренных манипуляций руководства ЛПМ, хотя такие обвинения трудно доказать. Более важно, однако, что такой, как кажется, "извращенный" результат привел к главному конституционному кризису, когда националисты отказались принять результат выборов и вышли из Парламента, поставив, таким образом, законность всей системы под сомнение.

Бойкот Националистической партии завершился, когда Лейбористская партия согласилась обсудить конституционные преобразования, чтобы предотвратить превращение сценария победителей в сценарий проигравших. В 1987 году Конституция была  соответственно изменена. Статья 52, в соответствии с изменениями, гарантирует, что партия, получившая большинство голосов первой преференции, получит столько дополнительных мест, сколько необходимо, чтобы она имела большинство в парламенте, что позволит ей формировать следующее правительство. Второе принятое недавно изменение предусматривает подобную поправку для партии с наибольшим числом (но не большинством) голосов, в том случае, когда в выборной конкуренции участвует более двух партий, но только две партии получают места в Парламенте. В 1987 и 1996 годах дополнительные места были, таким образом, соответственно предоставлены Националистической партии и Лейбористской партии.

В результате этих конституционных изменений теперь первая преференция избирателей на избирательном бюллетене означает не только голос за предпочитаемого кандидата, но также и категорический голос за партию. Кроме того, по крайней мере, пока двухпартийная система сохраняет свою устойчивость, это является выражением предпочтения, на котором партия должна основывать формирование правительства. Всеобщие выборы могут, таким образом, как считают многие, предоставить четкую оценку результатов деятельности правительства и  дать ясные наказы победившей партии.

Какие уроки следовало бы извлечь из опыта Мальты в отношении системы STV?

Мальта может послужить предостерегающим примером. В то время как относительно результатов избирательных систем можно сделать полезные обобщения, иногда возникают уникальные обстоятельства, которые ведут к непредвиденным результатам. Как уже было здесь отмечено, высокопропорциональная избирательная система также может при известных условиях провалиться. Вместе с тем то, как Мальта пытается справиться со следующим кризисом, может быть причиной для оптимизма, поскольку предоставляет соответствующую иллюстрацию того, как могут быть найдены конституционные конструктивные решения, чтобы исправить возникшие институциональные неудачи, и как эти решения могут быть осуществлены через ведение переговоров и компромисс.

Оставив в стороне проблему непропорциональности, о которой можно было говорить в 1981 году, следует отметить, что Мальта имела ряд однопартийных правительств и изрядное количество альтернатив пристрастного контроля. Интенсивная внутрипартийная конкуренция, порожденная системой единственного передаваемого голоса, в сочетании с выдвижением избыточного количества кандидатов, не смогла сделать партии как политические организации в правительстве или в оппозиции неэффективными.

Опыт Мальты в применении предположительно сложной системы единственного передаваемого голоса также воодушевляет. Хотя определение победителей при этой системе более трудоемкое и занимает больше времени, чем при других системах, процесс этот управляем. Количество подсчетов, необходимое для заполнения всех мест в округе, связано не с количеством избирателей/избирательных бюллетеней, а количеством кандидатов в этом округе, хотя электорат большей величины (и таким образом, большее количество избирательных бюллетеней), конечно,  увеличивает рабочую нагрузку. И при этом для избирателей Мальты существующая там система не представляется чрезвычайно сложной. Участие избирателей почти всеобщее (больше 95 процентов на последних выборах) и процент  недействительных избирательных бюллетеней низок (редко превышает один процент).

Как и Республика Ирландия, Мальта не является этнически или религиозно разнообразной страной и, таким образом, не предоставляет возможности оценить эффективность системы STV в плане представительства меньшинств.  Ясно, однако, что при мальтийском варианте системы STV меньшинствам гарантирована поддержка в избрании собственных кандидатов независимо от предпочтений большинства, в том случае если члены данного меньшинства составляют 17 процентов от избирателей в любом округе [Квота = голоса / (5 + 1) + 1]. Увеличение количества мест на округ может еще больше снизить этот барьер, хотя имеются очевидные практические ограничения в смысле длительности и сложности баллотировки. Также очевидно, что женщины находятся в положении, позволяющем им выбирать, по крайней мере, двух членов парламента в каждом округе (или 40 процентов от общего количества мест), независимо от преференций мужчин, хотя эта потенциальная сила голосования в настоящее время  не нашла своего выражения на выборах большого числа кандидатов-женщин на Мальте.

Мексика: демократизация через избирательные реформы

В Мексике существует президентская система с сильной и независимой законодательной, исполнительной и правоохранительной ветвями власти. The doctrine of the separation of powers, which did not function in practice between 1929 and 1997, when the single official party, the Institutional Revolutionary Party (PRI), controlled both the executive and Congress, has been resurrected and is now the dominant feature of politics at the federal level. Доктрина о разделении власти, которая по существу не действовала в период между 1929 и 1997 годами,  когда Институционно-революционная партия (ИРП), будучи единственной официальной партией, контролировала как исполнительную власть, так и Конгресс, была возрождена, и является теперь доминирующей чертой политики на федеральном уровне.

Президент избирается простым большинством голосов.In the 1988 and 1994 elections, the winner won about half of the votes cast, but in the 2000 election the winner, Vicente Fox, won only 42.5 per cent of the votes. На выборах, проведенных в 1988 и 1994 годах, победитель получил около половины отданных голосов, а Висенте Фокс, победивший на выборах в 2000 году, получил только 42,5 процента голосов. Есть предложения о внесении поправок в конституцию о том, чтобы в случае, если ни один из кандидатов не получил абсолютного большинства голосов в первом туре, ввести второй тур для двух лидирующих  кандидатов. Their success will depend primarily on the electoral prospects of the major parties, as well as considerations of the cost of a second round. Их успех будет зависеть в первую очередь от избирательных перспектив основных партий, а также будет учитываться стоимость расходов проведения второго тура голосования.

Президент избирается на шестилетний срок и больше никогда не может быть переизбран или назначен заново.This prevents presidents from becoming entrenched in power, but it also diminishes their accountability because they never have to face the electorate again. Это не дает президентам укрепить свою власть, но также уменьшает их ответственность, поскольку им никогда не придется встретиться вновь со своими избирателями. Considering the ideological and symbolic roots behind the prohibition on presidential re-election (it was a focal point in the Mexican Revolution), it is unlikely that this clause will be repealed soon.Принимая во внимание  идеологические и символические корни запрета на перевыборы президента (что было главным достижением Мексиканской революции), маловероятно, что данное положение будет в ближайшее время отменено.

The Mexican Congress is bicameral, the Chamber of Deputies elected for three-year terms and the Senate elected for six years (synchronized with the presidential term).Мексиканский Конгресс является двухпалатным, он состоит из Палаты депутатов, которая избирается на трехлетний срок, и Сената, который избирается на шесть лет (синхронно со сроком действия полномочий президента). Both chambers are elected through mixed systems, using FPTP and List PR. Обе палаты избираются путем смешанной избирательной системы, с использованием мажоритарной системы относительного большинства голосов (FPTP) и системы пропорционального представительства по партийным спискам (List PR).

Палата депутатов состоит из 500 членов, 300 из которых выбираются путем использования системы FPTP в одномандатных избирательных округах, а 200 – по пропорциональной системе голосования по партийным спискам в пяти региональных округах, каждый из которых располагает 40 мандатами. 300 парламентских мест, получаемых по системе FPTP, распределяются между штатами пропорционально численности населения, с тем лишь ограничением, что ни один штат не может иметь меньше двух представителей.

Для распределения парламентских мест между штатами Федеральный избирательный институт (ФИИ), независимый избирательный орган, использует формулу Сент-Лаге. ФИИ создает одномандатные избирательные округа, с приблизительно одинаковым числом жителей, больше руководствуясь муниципальными границами, чем принципом создания избирательных округов с равной численностью населения, а также делит страну на пять 40-мандатных округов для проведения выборов по системе пропорционального представительства по партийным спискам. Each party nominates a candidate for each SMD and presents a rank-ordered list of 40 candidates for each of the five regional districts. Каждая партия выдвигает своего кандидата в каждом одномандатном округе и представляет ранжированный список из 40 кандидатов для каждого из пяти региональных округов.

Партии в целях избирательной кампании могут создавать полные или частичные коалиции, выдвигая одного и того же кандидата в некоторых округах или представлять совместные партийные списки. В этом случае они должны предоставить в ФИИ соглашение с указанием распределения голосов в коалиции. Если партии создают коалицию для избрания президента, то они также должны сформировать коалицию для Палаты депутатов и Сената. На выборах 2000 года двое из трех кандидатов в президенты поддерживались коалициями. На парламентских выборах 2003 года была создана частичная коалиция между ИРП и Зеленой экологической партией, которые баллотировались совместно  в  97  одномандатных округах и по отдельности в 203 округах, они также имели отдельные партийные списки  (обе партии договорились о том, как разделить голоса, полученные в 97 округах, с целью предоставления парламентских  мест кандидатам из партийных списков пропорциональной системы).

Избиратели подают один голос за депутатов. Подсчитывается общее количество всех голосов, набранных в одномандатных округах, и затем используется для подсчета количества парламентских мест, которые будут распределены между партиями в соответствии с партийными списками при использовании метода наибольшего остатка и квоты Хэра, также имеется  предусмотренный законом двухпроцентный избирательный барьер. Число парламентских мест, предоставляемое партии в соответствии с партийными списками, не зависит от числа голосов, полученных ими в одномандатных округах по системе FPTP, но существуют два важных исключения: ни одна партия не может получить больше 300 мест и число представителей одной партии в составе 500 членов Палаты депутатов может составлять не более 8 процентных пунктов ее доли действительных голосов. Таким образом, партия должна набрать как минимум 42.2 процента действительных голосов в 167 регионах, чтобы получить 251 место в нижней палате. В 1997 и в 2003 гг. число парламентских мест ИРП было сокращено, в соответствии с положением о 8 процентных пунктах. В 2000 году положение о 8 процентных пунктах не отразилось на числе парламентских мест, предоставленных ИРП или Партии национального действия (ПНД).

При распределении парламентских мест между партийными списками депутатов в пяти региональных 40-мандатных округах также используется квота Хэра и метод наибольшего остатка. Предоставляемые списки являются ранжированными и закрытыми, так что депутаты, находящиеся в начале списка, избираются в первую очередь, и избиратели не могут изменить порядок депутатов в списке.  

Развитие плюрализма и многопартийной политики в Мексике представляет собой длительный эволюционный процесс. Начиная с 1979 года, проводились обширные реформы в области избирательных формул, которые использовались для избрания Палаты депутатов. Формула, используемая на выборах в 1979, 1982 и 1985 гг., включала в себя 300 одномандатных округов и 100 парламентских мест по партийным спискам, которые были предназначены для партий, не победивших более чем в 60 округах. Формула, используемая на выборах в 1988 года, увеличила число парламентских мест по партийным спискам до 200, но гарантировала, что партия, победившая в большинстве округов, получит большинство парламентских мест, независимо от доли полученных ею голосов. Максимальное количество парламентских мест, которое могла получить одна партия, составило 350 мест. В соответствии с реформами, проведенными в 1991 году, положение об установленном максимальном количестве мест для одной партии  и обеспечении большинства голосов осталось в силе, но ввели требование, согласно которому победившая партия должна набрать, по крайней мере, 30 процентов голосов. Это также создавало дополнительные места для победившей партии,  с тем, чтобы она не была вынуждена функционировать, имея лишь незначительное большинство в Палате депутатов. В свою очередь правительство позволило частично автономному органу управления выборами (ФИИ) и федеральному избирательному суду осуществлять определенный контроль над всем избирательным процессом. В результате реформ, проведенных в 1994 году, положение об обеспечении большинства голосов было ликвидировано и была введена параллельная система,  при которой голосование по системе пропорционального представительства по партийным спискам было полностью отделено от голосования по системе относительного большинства голосов. В большинстве случаев ни одна партия не могла набрать более 60 процентов мест (300 из 500). Однако это привело к самому непропорциональному результату, с тех пор как в Мексике применялись системы смешанного типа, и ИРП получила 50 процентов парламентских мест, набрав около 50 процентов голосов.  Таким образом, в 1996 году избирательный закон был снова откорректирован, с тем, чтобы установить максимальное число (300) парламентских мест, которое может получить одна партия, а также определить максимальный уровень чрезмерного представительства, как описано выше, на уровне 8 процентных пунктов. Эта избирательная норма оставалась стабильной, с тех пор как в 1964 году было установлено многопартийное представительство, эта норма также применялась на выборах в 1997, 2000 и 2003 гг. Во время действии этой нормы ни одна партия не получила абсолютного большинства парламентских мест. Реформа 1996 года сделала ФИИ полностью автономным органом и расширила полномочия федерального избирательного суда. В настоящее время есть предложения о том, чтобы сделать состав Палаты депутатов более или менее пропорциональным, уменьшив или увеличив долю депутатов по спискам, а также уменьшив или исключив степень чрезмерного представительства. Однако, поскольку каждая партия преследует свои обособленные цели, подобные реформы вряд ли будут осуществлены. До 1994 года в состав Сената входило 64 члена, по два от каждого из 31 штатов и федерального округа. Сенаторы избирались в рамках различных норм. В результате до 1988 года все сенаторы являлись членами ИРП. Монополия ИРП в Сенате позволила правительству пойти на определенные уступки оппозиции, сделав состав Палаты депутатов более пропорциональным.

К 1994 году прозвучали требования, чтобы состав Сенат был более представительным. Численность Сената была увеличена до 128 членов, и по крайней мере четверть мест  гарантировалась оппозиции. Для выборов 1997 года была установлена смешанная система. Каждый штат выбирает трех сенаторов, кроме того, 32 сенатора избираются посредством системы пропорционального представительства по единому общенациональному списку. В каждом штате партии  представляют ранжированный список из двух кандидатов в Сенат. Оба кандидата от партии, которая получит наибольшее число голосов, избираются сенаторами, третьим сенатором становится кандидат, занимающий первое место в списке партии, занявшей второе место по количеству набранных голосов. Избиратели не могут изменить порядок представления кандидатов в списках. Каждая партия также представляет закрытый, ранжированный список из 32 кандидатов для общенационального списка для голосования посредством системы пропорционального представительства. Все отданные в каждом штате голоса обобщаются на общенациональном уровне. Для подсчета используется метод наибольшего остатка, квота Хэра и двухпроцентный избирательный барьер. В отличие от выборов в Палату депутатов, при выборах в Сенат не существует связи между местами, полученными посредством системы FPTP, и местами, полученными по системе пропорционального представительства, вместо этого обе системы действуют параллельно и места, полученные посредством системы пропорционального представительства, не компенсируют никаких диспропорций. В результате этой избирательной формулы большинство для крупнейшей партии будет создано в том случае, если она наберет около 40 процентов благоприятно распределенных общенациональных голосов избирателей, и если данная партия будет на три или четыре процентных пункта опережать ближайшего соперника. Для того чтобы набрать две трети мест в Сенате (важно для конституционной реформы, выбора членов Верховного суда и внутренних процессуальных вопросов), необходимо получить две трети голосов избирателей. На выборах в 2000 году ни одна партия не получила абсолютного большинства мест в Сенате.

В Конгресс были представлены несколько предложений по исключению партийного списка сенаторов, аргументированные тем, что общенациональный список неприемлем для палаты, которая представляет штаты. Однако простое исключение системы пропорционального представительства по спискам пошло бы на пользу ИРП, которая занимает первое или второе место во всех штатах, кроме одного, и против этого, вероятно, будут возражать остальные партии. Альтернативой представляется  наличие трех или четырех сенаторов от каждого штата, избранных по системе пропорционального представительства по партийным спискам, вероятнее всего, с использованием формулы д’Онта.

Переизбрание запрещено для всех федеральных депутатов и сенаторов (а также для губернаторов, членов законодательных органов штатов, мэров и муниципальных советников). Члены законодательных органов Legislators can be elected to the other chamber when their term expires, and they can be re-elected to the same chamber after sitting out a term.Чмогут быть избраны в другую палату по истечении срока их полномочий, они также могут быть переизбраны в той же палате, но не подряд, а через один избирательный срок. Реформа по «не-переизбранию» была осуществлена в 1932 году для решения проблем, возникших в ИРП, с тем, чтобы повысить лояльность по отношению к центральному комитету и ограничить власть местных партийных боссов. В то время реформа была выдвинута как естественное завершение идеологии не-переизбрания, провозглашаемой  Мексиканской революцией. Однако она послужила для ограничения самостоятельности членов законодательных органов, поскольку их карьерные перспективы после завершения срока службы зависели от партийного аппарата, и в течение многих лет данная реформа укрепляла власть президента вследствие осуществляемого им контроля над партийным аппаратом. Таким образом, вплоть до 2000 года партийная дисциплина традиционно была на очень высоком уровне, достигая 100 процентов для членов федеральных законодательных органов от ИРП. This has had profound effects on accountability and representation. Это оказало сильное воздействие на уровень ответственности и представительства. Избиратели не могут ни наградить своих представителей  за хорошую работу, ни наказать их за неудовлетворительное  представительство.

Все партии используют относительно закрытые процедуры отбора кандидатов – выделение элиты, закрытые собрания или закрытые либо строго контролируемые предварительные выборы. В целом, на протяжении последних лет процедура выдвижения кандидатов стала более открытой, но последние по-прежнему во многом зависят от партий. Кроме того, партии контролируют большинство расходов по избирательным кампаниям, даже на региональном и государственном уровнях, и использование закрытых списков снижает мотивацию кандидатов для участия в избирательных кампаниях.

В ходе довольно медленного процесса демократизации Мексики происходили частые изменения избирательной системы, которые являлись уступками со стороны доминирующей партии,  с тем чтобы ограничить разногласия, в результате чего сформировалась многопартийная президентская система с очень сильными партиями. В настоящий момент дальнейшие изменения представляются менее вероятными, так как различные партии имеют различные интересы, и любое изменение воспринимается как игра с нулевой суммой.

Намибия: система пропорционального представительства с общенациональными партийными списками в Южной Африке

Большую часть двадцатого столетия Намибия была "забытой колонией" Южной Африки, сначала оккупированной в 1884 году немцами, затем в 1915 году освобожденной силами Южной Африки и союзников, чтобы стать фактически ре-колонизированной Южной Африкой, получившей попечительство над этим регионом от Лиги Наций в 1920 году. Южная Африка с ее системой апартеида  действительно наложила свои этнически  разделяющие и дискриминирующие правовые структуры на Намибию (или Юго-Западную Африку, как она была известна тогда) в послевоенный период, вплоть до ее полной независимости в 1990 году. 1989 год оказался годом быстрых изменений, наступивших после семидесяти лет внутренней борьбы и международного двойственного отношения, многих лет гнета Южноафриканского правительства, которое за десять лет до того, в 1978 году, согласилось с планом Организации Объединенных Наций (ООН) по выводу войск и перехода Намибии к независимости.

Для своих "освободительных" выборов в ноябре 1989 года и вторых парламентских всеобщих выборов, проведенных в декабре 1994 года, Намибия использовала  основную форму системы пропорционального представительства с общенациональными партийными списками, когда вся страна составляет единый округ, избирающий 72 члена парламента. Распределение мест было выполнено посредством применения квоты Хэра, которая вместе с квотой Друпа  является методом наибольшего остатка, но которая в среднем дает в большей степени пропорциональные результаты. Для представительства не было определено никакого барьера, поэтому квота составила 1.39 процента от национального действительного числа голосов, но посредством метода наибольшего остатка Национальный Фронт Намибии (NNF) сумел в 1989 году выиграть единственное место, имея 0.8 процента всех голосов, а Демократическая Коалиция Намибии (DCN) и Monitor Action Group (MAG) в 1994 году получили места при, соответственно, 0.82 процента и 0.83 процента голосов.

Принятие системы пропорционального представительства по партийным спискам наступило, прежде всего, под воздействием Организации Объединенных Наций, которая уже в 1982 году провозглашала, что любая будущая нерасовая избирательная система гарантирует, что политические партии, получившие реальную поддержку на выборах, будут вознаграждены "честным представительством".  Действительно, намибийцы имели свою новую Конституцию, в значительной степени им навязанную. Право отказа от избирательной системы относительного большинства голосов /FPTP/ (система только для белых, действующая в бывшей колонии Юго-Западной Африки), и переход к жесткой пропорциональной системе голосования по партийным спискам были первоначально предложены Пиком Бота, тогдашним Южноафриканским министром иностранных дел. Хотя граждане Южной Африки ранее требовали, но безуспешно, отдельные списки избирателей (как в Зимбабве в 1980-1985 гг.), что гарантировало бы получение мест белыми в новой Ассамблее. Последующее предложение Бота о введении системы пропорционального представительства было в принципе принято Генеральным секретарем ООН, который затем передал специфические детали Генеральному Администратору Южной Африки и Особому Представителю ООН. Система пропорционального представительства благоприятным образом сочеталась с более ранними заявлениями ООН, которые подчеркивали необходимость как можно более широкого представительства в Учредительной ассамблее Намибии.

Во время первых выборов в 1989 году Народная организация Юго-Западной Африки (СВАПО) выразила предпочтение сохранить систему одномандатных округов, без сомнения, резонно ожидая (как  доминирующая партия), что она получит преимущества от системы типа "победитель получает все". Однако когда Учредительная ассамблея впервые собралась в ноябре 1989 года, и каждая парламентская партия представила свой проект Конституции, СВАПО легко сдала свои позиции по вопросу о пропорциональном представительстве, очевидно, в качестве уступки партиям меньшинства,  от которых члены СВАПО надеялись получить взаимные уступки по вопросам большего значения.

Результаты выборов 1989 года

До последующих Южноафриканских всеобщих выборов 1994 года первые многопартийные намибийские выборы 1989 года произвели то, что многие международные наблюдатели назвали «результатом мечты», когда освободительное движение (СВАПО) одержало замечательную победу, получив 57 процентов общенациональных  голосов, но не получив достаточного количества мест (48), дающих право на написание новой Конституции. Оппозиция, во главе с Демократическим альянсом Турнхалле (ДАТ), была в глазах многих дискредитирована из-за запятнанного  прошлого и явно этнических призывов, но она все еще располагала достаточным количеством голосов и мест, чтобы представлять серьезную оппозицию в парламенте и уравновесить возможно излишне сильную власть большинства СВАПО. Эта "положительная форма власти в Учредительной ассамблее, способствующая реальному компромиссу " привела к созданию новой Конституции, принятой в марте 1990 года, которая вызвала широкое одобрение как наиболее демократическая и просвещенная Конституция в мире.

В то время как СВАПО доказала, что была единственной партией, способной получить абсолютное большинство голосов на намибийских выборах 1989 года,  крайне противоречивое распределение ее голосов вызвало среди некоторых африканских политологов спор о том, что партия драматически не сумела соответствовать своему обещанию быть "единственным и подлинным представителем народа Намибии". СВАПО получила более 90 процентов голосов в большом северном избирательном округе Ovamboland, что составило почти 60 процентов от полученных ею общенациональных голосов в целом. Кроме того, в масштабе страны СВАПО сумела вытеснить  все другие партии вместе взятые, хотя она фактически получила большинство голосов только в семи из 23 избирательных округов, а ДАТ получил большинство голосов в 15 округах. Подобные региональные концентрации партийной поддержки существовали также и для партий меньшинства. Помимо ДАТ, который собрал большинство своих голосов на юге страны и в других сельскохозяйственных областях в Koakoland и Hereroland, партии UDF и ACN (единственные  другие партии, которые могли выиграть больше одного места в парламенте) получили свою поддержку в четко  определенных географических областях и от этнических групп. Партия UDF решительно идентифицировала себя с этнической группой Damara и, как и ожидалось, получила абсолютное большинство голосов в Damaraland. В то время как ACN, преимущественно белое объединение, получило почти половину общего количества национальных голосов в избирательных округах Кarasburg (южная пограничная область, где голосовала большая часть южноафриканского белого населения) и в Windhoek (столица, которая снова сыграла главную роль в диспропорциональном количестве белых избирателей).

Результаты выборов 1994 года

Выборы 1994 года проиллюстрировали консолидацию поддержки СВАПО на фоне значительного уменьшения голосов у оппозиции. Фактически партия СВАПО в 1994 году собрала на 23 000 голосов меньше, чем на первых парламентских выборах 1989 года, но значительно понизившаяся явка избирателей (с 682 000 до 497 000 человек) означала, что полученная СВАПО доля голосов увеличилась почти на 20 процентов, принеся партии 12 дополнительных кресел и больше двух третей парламентского большинства, необходимого, чтобы изменить Конституцию в одностороннем порядке. Уменьшение явки избирателей, которые в 1989 году приняли участие в голосовании, произошло прежде всего за счет сторонников ДАТ. Полученные этой партией 101000 национальных голосов составили только чуть больше половины 191000 голосов, полученных ДАТ в 1989 году, что вылилось для нее в потерю шести мест в парламенте. Аналогично этому UDF потеряла два из четырех мест (сохранив только 35 процентов голосов, полученных ею в 1989 году), в то время как NPF Мосеса Катджионгуаа, теперь переименованная в Демократическую Коалицию Намибии (DCN), смогла удержать только одно место.

Нидерланды

С 1830 года Парламент Нидерландов состоял двух палат. Первая Палата (Сенат) никогда не избиралась напрямую и поэтому в данной статье не рассматривается. В самый ранний период, о котором можно говорить как о конституциональной избирательной системе (1848-1887гг.), количество членов Второй (Нижней) Палаты формировалось по принципу один представитель на 45 тысяч жителей. Страна была разделена на избирательные округа, и обычно от каждого округа избиралось по два члена на основе ограниченного избирательного права. Половина Второй Палаты избиралась каждые два года, так что в большинстве округов представители избирались через каждые два года. Для избрания требовалось абсолютное большинство голосов; если ни одному кандидату этого не удавалось достичь, то во втором туре было достаточно набрать  относительное большинство голосов.

В 1888 году в избирательную систему были внесены некоторые изменения. Численность Второй Палаты была установлена в количестве ста членов. Были введены одномандатные округа, но в городах оставались  многомандатные округа. Последние многомандатные округа были ликвидированы в 1897 году. Начиная с этого времени, во втором туре выборов могли участвовать только два лидирующих кандидата.

Одной из двух больших политических проблем девятнадцатого и начала двадцатого века в Нидерландах была борьба за введение всеобщего избирательного права,  вторая проблема заключалась в государственной поддержке религиозных школ. Обе эти проблемы нашли свое разрешение в так называемом «Пакте об умиротворении 1917 года», своего рода «пакете» договоренности. Религиозные политические партии получили конституционные гарантии на государственную финансовую поддержку религиозных школ. Всеобщее избирательное право, являвшееся одной из основных целей социал-демократической партии, было предоставлено лицам мужского пола, а затем, в 1919 году, оно было распространено и на женщин. Была введена система  пропорционального представительства, которая в первую очередь помогла либеральным партиям, которые не желали более ожидать получения мандатов в рамках системы одномандатных округов при всеобщем избирательном праве. Кроме того, в целях обеспечения пропорциональности было введено обязательное голосование.

Принятая в 1917 году избирательная система дошла до наших дней в неизменном виде, за исключением небольших модификаций в некоторых деталях. В Нидерландах до сих пор Вторая Палата избирается в соответствии с пропорциональной системой при использовании списков, содержащих ряд кандидатов. Список кандидатов дается в избирательном бюллетене. С 1956 года наименование партии или списка размещается наверху списка. Порядок списков соответствует численности фракции партии во Второй Палате. (В отношении партий, не имеющих парламентского представительства, порядок определяется жеребьевкой.) В списке партии в избирательном бюллетене может перечисляться до 30 фамилий или же количество фамилий, вдвое превышающее число ее действительных представителей в Парламенте, но не более 80 фамилий. Существует 19 избирательных округов, но их число больше зависит от практических соображений, а большинство партий подают свои списки в каждый из этих округов (хотя  фамилии в списках могут варьироваться и не требуется, чтобы включенный в список кандидат проживал в данном районе или же имел  к нему какое-либо иное отношение).

Все голоса, поданные за кандидата в партийном списке, зачисляются в пользу данной партии. В определении количества мест, полагающегося данной партии, сами избирательные округа не играют никакой роли; места в парламенте распределяются пропорционально результатам общенационального голосования. На избирательном бюллетене напротив каждого кандидата в списке имеется черный квадрат с белым кружком. Избирателю следует заполнить кружок напротив одного из кандидатов красными чернилами (для компьютерных избирательных бюллетеней существует «птичка» напротив фамилии каждого кандидата).

В 1956 году количество мест во Второй Палате было увеличено со 100 до 150. Единственным порогом для получения представительства во Второй Палате является число поданных действительных голосов, разделенное на 150, что также определяет и избирательную квоту (в последнее время она равняется примерно 60 тысячам голосов). Каждый множитель от избирательной квоты дает право партии на дополнительное место в парламенте.

Когда все партии, имеющие право на места в парламенте, получают таким способом представительство, обычно оказывается, что не все места заняты. Такие оставшиеся места распределяются методом наибольшей средней (так называемая формула д’Ондта). Эта формула в 1933 году заменила метод наибольшего остатка, потому что считалось, что метод наибольшей средней обеспечивает более точную пропорциональность. Использование формулы д’Ондта дает преимущества крупным партиям. В качестве компенсации для меньших партий с 1973 года для определения количества полученных мест стало возможным комбинировать партийные списки как внутри округа, так и между округами.

После того как определяется общее число мест, полученных каждой партией, первый кандидат в партийном списке объявляется выбранным. Затем эта процедура продвигается на второго кандидата в списке и продолжается до тех пор, пока не будут заполнены все полученные партией места. Единственным исключением является то, что кандидат, набравший четверть избирательной квоты, автоматически объявляется избранным (разумеется, при условии, что его партия получила право, по крайней мере, на одного своего представителя). Эти списки остаются в силе между выборами и используются для заполнения освободившихся в этот период мест. Дополнительные выборы не проводятся..

Примерно такая же система, что описана выше, используется для муниципальных, провинциальных и Европейских выборов. Только Первая Палата избирается иным путем; ее члены выбираются законодательными органами провинций.

Новая Зеландия: переход от Вестминстерской модели к пропорциональному представительству

В Новой Зеландии недавно была изменена избирательная система. В 1993 году эта страна проголосовала за то, чтобы сменить мажоритарную систему относительного большинства (FPTP), которую она использовала более ста лет, на систему пропорционального представительства. Из данного изменения следуют два момента.

Во-первых, примерно двадцать лет назад считалось весьма маловероятным, что Новая Зеландия в числе прочих стран может изменить свою избирательную систему. Во вторых, это изменение можно рассматривать в качестве хорошего примера того, как следует переходить от одной избирательной системы к другой.  Этот переход был совершен после тщательного изучения, дискуссий и общественных консультаций. Большинство экспертов по электоральной реформе согласятся, что нельзя легко относиться к крупным электоральным реформам и в этом смысле никто не может упрекнуть Новую Зеландию в том, что она легко отнеслась к переходу на систему пропорционального представительства.

Долгое время Новая Зеландия имела как бы особый статус среди остальных демократических институтов мира как один из наиболее «чистых» примеров Вестминстерской модели правления – модели, по существу, с неограниченной исполнительной властью при избирательной системе, которая в некоторых отношениях была «более британской, чем в самой Британии». В течение многих лет эта система воспроизводила «чистейшие» парламенты Вестминстерского образца, с однопартийным правительством и относительно стабильной партийной системой. Тем не менее, недовольство общественности влиянием системы FPTP проявилось в Новой Зеландии после парламентских выборов 1978 и 1981 годов. В обоих случаях оппозиционная Лейбористская партия получила больше голосов по стране в целом, чем находившаяся у власти Националистская партия, но вместе с тем на обоих выборах Националистская партия получила большинство мест в Парламенте и поэтому оставалась у власти. Более того, как в 1978 году, так и в 1981 году, третья в то время по значению в политической жизни Новой Зеландии партия – Социальное доверие – получила довольно значительное число голосов (16% в 1978 году и более 20% в 1981 году), но – что нередко случается при системе FPTP – получила очень мало  мест в Парламенте Новой Зеландии (одно и два места, соответственно) – в Палате представителей, состоящей более чем из 90 членов.

Когда в 1984 году к власти пришла Лейбористская партия, она создала Королевскую комиссию по реформе избирательной системы, задача которой состояла в том, чтобы рассмотреть «следует ли, чтобы все члены парламента или их определенное число или соотношение членов избиралось согласно альтернативной системе….. такой как пропорциональное представительство или преференциальное голосование».

Королевская комиссия по реформе избирательной системы заседала большую часть 1985 года и весь 1986 год, прежде чем составила обширный и детальный отчет, в котором она определила десять критериев тестирования как системы относительного большинства, так и других избирательных систем. Эти критерии были следующими:

• обеспечение справедливости для всех партий;
• эффективное представительство меньшинств и особых групп интересов;
• эффективное представительство маори (маори являются коренным этническим меньшинством в Новой Зеландии);
• политическая интеграция;
• эффективное представительство избирательных округов;
• эффективное участие избирателей;
• эффективное правительство;
• эффективный парламент;
• эффективные партии;
• обеспечение законности.

Однако в то же время Королевская комиссия подчеркивала, что «ни одна система голосования не может в настоящее время полностью отвечать идеальным стандартам, установленным этими критериями», и указывала, что «удельный вес» этих критериев не одинаков.

Королевская комиссия предложила, что Новой Зеландии следует принять систему пропорционального представительства, сходную с таковой в Германии: смешанную пропорциональную систему  (MMP). Избиратели имеют два голоса – один для подачи за политическую партию (в Новой Зеландии его называют партийным голосом) в общенациональном многомандатном округе и второй, подаваемый за местного кандидата, избираемого по системе относительного большинства в одномандатных округах. Как и в Германии, но в противоположность положению в Японии и России, голосование за партию является главным принципом в избирательной системе Новой Зеландии, потому что голосование за партию определяет общее число мест, получаемых партией в Парламенте. Например, если политическая партия получает 25% партийных голосов на выборах, то она имеет право на 30 (25%) мест из 120 в Парламенте. Если эта партия уже выиграла 23 места от местного округа (или региона), то она получает право на дополнительные семь мест в Палате представителей, которые заполняются первыми семью лицами в ранжированном партийном списке кандидатов. Сходным образом партия, получившая 25% партийных голосов, но выигравшая только два места от округа, получит дополнительно 28 мест согласно своему партийному списку с тем, чтобы ее общее количество мест в Парламенте достигло 30.

В свете того, что Новая Зеландия использовала систему FPTP более 100 лет, Королевская комиссия по реформе избирательной системы отвергла пропорциональную систему единственного передаваемого голоса (STV), как по причине того, что смешанная пропорциональная система «сохраняет одномандатные округа», так и вследствие того, что результаты выборов по системе MМP обеспечивают «более точную пропорциональность», чем при использовании системы STV. Комиссия также рекомендовала проведение референдума по принятию системы МMP, и несмотря на то, что отдельный комитет Парламента Новой Зеландии не согласился с рекомендациями Королевской комиссии, в конце концов политическое давление привело к проведению двух референдумов по избирательной реформе.

Результаты первого референдума, состоявшегося в сентябре 1992 года, не являлись обязательными к исполнению, он был своего рода индикативным плебисцитом. Однако, избиратели настолько единодушно проголосовали за изменение избирательной системы и за принятие системы МMP, что второй, уже обязывающий к исполнению, референдум состоялся через 14 месяцев. Второй референдум ставил напрямую вопрос выбора между избирательными системами FPTP и МMP, и за ММР отдали голоса 53,9% избирателей.

Для обеспечения того, чтобы официальные агитационные кампании во время референдума по  избирательной реформе были проведены «политически беспристрастно, сбалансированно и с соблюдением нейтралитета», Министерство юстиции пошло так далеко, что назначило Блок экспертов по избирательному референдуму, который был вне досягаемости для политиков и государственных служащих как в 1992, так и 1993 году. В каждом случае этот блок возглавлялся Старшим омбудсменом страны и имел существенный бюджет для информирования избирателей о механизме – фактически о достоинствах и недостатках – различных вариантов, выносившихся на рассмотрение референдумов.

Последние выборы в Новой Зеландии по системе относительного большинства состоялись 6 ноября 1993 года, в тот же день, когда прошел референдум, на котором избиратели сделали выбор в пользу системы MMP в качестве новой избирательной системы страны. Только три года спустя – 12 октября 1996 года – Новая Зеландия провела свои первые выборы по системе ММР. Результаты выборов 1996 года показывают, что принятая смешанная пропорциональная система соответствовала многим ожиданиям Королевской комиссии, которая рекомендовала принять эту систему.

В новом Парламенте представлены шесть партий, каждая в точном соответствии с той частью голосов, которую она получила в целом по стране; система является высокопропорциональной. На данный момент 15 маори заседают в Палате представителей, маори также представлены в Парламенте Новой Зеландии примерно в той же пропорции, как в целом по стране. То же самое можно сказать и о жителях Тихоокеанских Островов. Выборы в Парламент также показали, что был избран первый азиатский член парламента. Кроме этого, в целом процент женщин в Парламенте вырос с 21% в 1993 до 29% в 1996 году.  Очевидно также и то, что избиратели осознали, каким образом использовать новую избирательную систему в своих интересах. Опрос, проведенный до выборов, показал, что 38% избирателей намеревались разделить свои голоса между своей партией и представителем своего местного избирательного округа; для сравнения, в Германии лишь 15% избирателей голосовали одновременно за разных кандидатов. Более того, общее количество проголосовавших было больше в 1996 году, чем в 1990 и 1993 годах.

Папуа Новая Гвинея: воздействие избирательных систем на достижение межэтнического согласия

Южно-Тихоокеанская страна Папуа Новая Гвинея (PNG) использовала две различные избирательные системы: систему альтернативного голосования (АV) в 1964-1975 гг., когда страна являлась частью территории Австралии, и  мажоритарную систему относительного большинства (FPTP)  с 1975 до 2002 года, после приобретения  страной независимости.

Опыт этой страны представляет интерес по нескольким причинам.  Первое, Папуа Новая Гвинея является одной из немногих развивающихся стран с непревзойденным рекордом непрерывных альтернативных выборов и большим количеством мирных смен правительств. Второе, переход от одной избирательной системы к другой привел к серии неожиданных последствий, которые показывают, насколько различные аспекты могут иметь весьма сходные системы.

Папуа Новая Гвинея унаследовала систему альтернативного голосования от Австралии и использовала ее в трех выборах: в 1964, 1968 и 1972 гг. Но, в отличие от Австралии, Папуа Новая Гвинея является в сильной степени этнически фрагментированным государством, в котором наличествует более 850 различных языков, несколько тысяч конкурирующих кланов и различные племенные группы. Опыт этой страны в трех выборах, проведенных согласно правилам  системы АV, показал, что данная система не может поддерживать этническое согласие и умеренность в столь глубоко разделенном обществе. Это происходит из-за преференциального характера системы АV, при которой избиратели выражают не только свое первое предпочтение, но также и второе и самое последнее. Благодаря клановой природе общества Папуа Новой Гвинеи, при системе АV большинство избирателей неизменно делали свой первый выбор в пользу своего клана или же «своего» кандидата. Однако во многих случаях кандидатам было недостаточно добиться только большинства голосов, им также было необходимо получить вторые преференции  и в других группах. Для того чтобы добиться этого, кандидатам было необходимо «продать» себя в качестве «второго-лучшего» выбора другим клановым группам,  что означало, в общем, заботиться об интересах всех групп, а не только своей. Это также означало, что кандидаты, которые заключали альянс и сотрудничали друг с другом, добивались больших успехов, чем те кандидаты, которые пытались выиграть место, опираясь лишь на свою избирательную базу. Это служило для многих кандидатов стимулом прибегать к политике согласия с другими кланами. Механизм данной системы обеспечивал также, что выигравший кандидат имел поддержку абсолютного большинства голосов. В большинстве случаев выигравший кандидат не обладал самым крупным «блоком» сторонников, а просто успешно заручался поддержкой нескольких групп.

Думая, что система относительного большинства окажется более простой системой, которая даст такой же эффект, как АV, Папуа Новая Гвинея заменила свою избирательную систему на систему FPTP, начиная с 1975 г., после приобретения ею независимости. Однако другие стимулы, вызванные действием новой системы, привели к совершенно иным результатам, чем ожидалось. Так как кандидатам, чтобы добиться успеха, теперь не нужно было абсолютного большинства голосов, а требовалось просто больше голосов, чем в остальных группах, то кандидат из самого крупного клана всегда побеждал. Не существовало больше стимула для сотрудничества с кем-либо. Возрастало избирательное насилие, так как в интересах некоторых кандидатов было помешать сторонникам своих оппонентов голосовать, вместо того чтобы проводить кампанию за свои вторые преференции, как это было при системе АV. Также из-за наличия большого количества кланов, пытающихся получить мандат, кандидаты поняли, что они могут добиться успеха даже при условии ограниченного количества сторонников. В 1992 г. почти половина выбранных членов парламента Папуа Новой Гвинеи имела менее 20% голосов – один из выигравших кандидатов набрал всего лишь 6.3%. На данный момент побуждение кандидата к сопротивлению с целью раскола избирательной базы доминирующего клана является обычным явлением. Это привело к тому, что некоторые обозреватели и политики призывают к возвращению к системе АV.

Польша: между фрагментацией и поляризацией

Выборы в Польше в июне 1989 года сыграли своего рода поворотную роль в распаде коммунистических режимов в Центральной и Восточной Европе. Эти выборы стали результатом переговоров между польскими коммунистами и возглавляемой профсоюзом Солидарность оппозицией, завершившихся так называемыми соглашениями «круглого стола» в апреле 1989 года. Соглашения «круглого стола» установили уникальную (и предназначенную только для однократного применения) систему «раздельных» выборов, где 65% из 460 мест в Сейме было заранее выделено для коммунистов и их союзников, а остальные 35% предназначались для открытой борьбы. Вдобавок верхняя палата парламента – Сенат –должна была быть переизбрана, причем все 100 мест в ней предстояло заполнить на свободных, не ограничиваемых выборах, первых полностью свободных и справедливых выборах в Восточной Европе более чем за 40 лет. На выборах, состоявшихся 4 и 18 июня 1989 года, Солидарность выиграла все, за исключением одного, места, за которые вступила в борьбу. Коммунисты получили свои заранее выделенные места в Сейме, но не получили ни одного места в Сенате. Результаты этих выборов отражали высокий уровень политической поляризации, произошедшей в Польше в 1980-х гг.

Сейм

Парламент, избранный в 1989 году сроком на четыре года, уже в 1990 году оказался отставшим от жизни и устаревшим. В нем все еще преобладали люди старого режима, не имевшие по существу шансов на переизбрание, поэтому не без колебаний, но все же в конце концов на 27 октября 1991 года были назначены новые выборы. После длительных дебатов 28 июня 1991 был утвержден новый избирательный закон о выборах в Сейм. Участники этих дебатов имели свои явные и скрытые интересы, и они часто меняли свои позиции. В целом посткоммунистическое большинство в Сейме вместе с некоторыми движениями, образовавшимися вслед за Солидарностью, высказывалось за введение пропорционального представительства, в то время как остальные (Президент Валенса и крупные партии в русле Солидарности) отстаивали различные смешанные избирательные системы. Практическое правило  состояло в том, что чем сильнее была партия и более популярными были ее лидеры, тем меньше была вероятность, что она будет склонна принять систему чистого пропорционального представительства. В конце концов, среди депутатов взяли верх соображения, связанные с неопределенностью результатов выборов, и для проведения выборов в Сейм была принята система пропорционального представительства.

Согласно системе, принятой в 1991 году, страна была поделена на 37 округов, на каждый из которых приходилось от 7 до17 мест/мандатов в зависимости от численности населения. Для регистрации своего списка в округе партиям было необходимо набрать, по крайней мере, 5000 подписей избирателей, проживающих в данном округе. Места в округах распределялись между партиями по квоте Хэра-Нимайера без наличия какого-либо избирательного барьера. Из общего числа (460) мест 69 были даны (посредством модифицированной формулы Сент-Лаге) на общенациональной основе тем партиям, которые а) зарегистрировались в общенациональном списке (для чего партии было необходимо зарегистрировать свой список, по меньшей мере, в пяти округах, собрав по крайней мере по 5000 подписей избирателей в каждом округе) и б) преодолели пятипроцентный барьер в общенациональном масштабе и/или добились избрания своих кандидатов, по крайней мере, в пяти округах. Эти барьеры снимались, если речь шла об этнических меньшинствах. Избирателям в каждом округе предстояло выразить свое предпочтение, выбрав список одной партии и поставив пометку против фамилии кандидата, за которого они желают проголосовать.

Политическая дихотомия (раздвоенность) выборов 1989 года (Солидарность против старого режима) в 1991 году сменилась в высшей степени фрагментированной политической ареной, где более ста партий и квазипартий боролись за избрание в Сенат и Сейм. Выборы завершились формированием крайне фрагментированного парламента, когда наиболее сильная партия в Сейме контролировала всего 13,5% мест  и для создания коалиции большинства требовалось не меньше пяти партий.  18 партий и группировок занимали, по крайней мере, по два места каждая, а еще 11 имели по одному месту каждая. Фактическое количество действующих субъектов в Сейме в действительности было меньше благодаря слияниям и созданию коалиций. Этот парламент в течение двух лет назначил трех премьер-министров, два правительства и обусловил свой преждевременный уход после принятия  вотума недоверия правительству Ханны Сухоцкой в мае 1993 года. Президент Валенса, находясь перед выбором  между отставкой правительства или роспуском парламента, выбрал второе. Среди последних законов, принятых распускаемым Сеймом, были поправки к избирательному закону.

Поправки, принятые уходящим парламентом, были предназначены для ограничения фрагментации посредством устранения из Сейма более слабых партий. В частности, были внедрены три следующих элемента: 1) пятипроцентный барьер для партий и восьмипроцентный барьер для коалиций в масштабах всей страны (барьер для общенационального списка был поднят с пяти до семи процентов); 2) увеличение числа избирательных округов с 37 до 52 с расширением масштабов округа в границах от трех до 17 мандатов; 3) внедрение при распределении всех мест формулы д'Ондта, дающей преимущества более сильным партиям. Поддержка партиями этих поправок напрямую (позитивно) связана с их сильной позицией в находящемся перед роспуском Сейме. Для некоторых партий, поддержавших эти поправки, они оказались разрушительными, так как при выборах по такой схеме в Сейм проходили только одна коалиция и пять партий.

Таким образом, избирательная реформа дала ожидаемые результаты:  более сильные партии получили дополнительные места, а наиболее слабые были удалены из Сейма. Хотя и удалось преодолеть фрагментарность парламента, но это было достигнуто за счет серьезного искажения пропорциональности. Правящая левая коалиция, возникшая после выборов, получила совместно всего 36% голосов, но контролировала большинство мест – 66%. При 34% голосов, «потерянных» для партий, не представленных в Сейме (в основном из правой части политического спектра), парламент, избранный в 1993 году, воспринимался как не полностью легитимный:  он представлял (поскольку явка на выборы была на уровне 52,1%) всего 34% избирателей, имеющих право голоса. Таким образом, одна возможность (фактически существовавшая в 1991-1993 гг.) дисфункции демократического порядка – нестабильные правительства, генерируемые фрагментированным парламентом – была заменена в 1993 году другой возможностью, а именно, стабильным правительством без достаточной легитимности.

Этот потенциал недостаточности был устранен в результате последних выборов 21 сентября 1997 года, проводившихся согласно тем же правилам, что и в 1993 году. Хотя всего пяти партиям и коалициям удалось преодолеть установленные барьеры, они представляли 87,8% всех действительных голосов (при явке на выборы на уровне 47,93%). Еще важнее, что в Сейм вернулось политическое равновесие, так как несколько партий фрагментированного правого крыла на этот раз объединились  под эгидой организации Электоральная акция солидарность (Akcja Wyborcza Solidarność /AWS/) и выиграли большинство голосов, чтобы сформировать правоцентристское правительство совместно с либерально-демократическим Союзом свободы (Unia Wolności /UW/). Однако борьба между двумя крупными коалициями, возглавляемыми в левом крыле посткоммунистической партией Союз левых демократических сил (Sojusz Lewicy Demokratycznej  /SLD/) и AWS в правом крыле, привела к ослаблению поддержки центристских партий и реполяризации государственного управления по идеологическим направлениям.

Сенат

С 1989 года избирательные округа для выборов в Сенат основывались на географическом принципе, что означало, что в 47 из 49 провинций Польши избиралось по два сенатора. Только две наиболее густонаселенные провинции получили по три сенаторских места. Сенаторы избираются голосованием блоком, базирующимся на выборе кандидатов. В 1989 году, чтобы победить (в последнем туре выборов, проходящем через две недели после первого тура), было необходимо получить большинство голосов. Для последующих (1991, 1993 и 1997 гг.) выборов в Сенат последний тур выборов был отменен (вместо абсолютного большинства голосов требовалось относительное большинство). Интересно отметить, что уровень фрагментации и – за небольшим исключением – политический состав Сената с 1991 года были параллельны партийному составу Сейма.

Президентские и местные выборы

С 1990 года Президент Республики Польша избирается всенародным голосованием. Если в первом туре никто из кандидатов не получает абсолютного большинства, то последний тур между двумя ведущими кандидатами проходит спустя две недели. Выборы 1995 года характеризовались очень тесным соперничеством между находившимся тогда у власти Лехом Валенсой и возможным победителем Александром Квасьневским, такое соотношение сил внесло свой вклад в  реполяризацию политического спектра.

Палестина: политические реалии формируют систему

Декларация принципов о временных мерах по самоуправлению (Соглашение Осло 1), подписанная 13 сентября 1993 года Израилем и Организацией Освобождения Палестины (ООП), содержала положение об учреждении избираемого Совета Палестины.  Исполнение Декларации требовало обсуждения дополнительных более детальных соглашений, которые определяли условия пятилетнего переходного периода и организации палестинского самоуправления на палестинских территориях. В сентябре 1995 года в Табе было подписано Временное Соглашение, которое содержало детальные положения о проведении выборов в Палестинский законодательный совет, а также  отдельное положение о выборах главы исполнительной власти. В результате в 1996 году были проведены выборы в Палестинский законодательный совет, выборы президента Палестинской национальной автономии, а также сформировано правительство.  

Подготовка к выборам началась в 1994 году параллельно с переговорами о Временном Соглашении. Ответственность за создание избирательного закона и проведение выборов была полностью возложена на палестинцев, хотя некоторые детали организации выборов должны были соответствовать положениям Временного Соглашения. Последняя версия закона и основные нормы были готовы лишь к концу 1995 года.

Политический контекст выборов сильно повлиял на возможности выбора избирательной системы. Мало кто сомневался в том, что президентом будет избран Ясир Арафат, и для президентских выборов, без долгих дискуссий, была принята однораундовая мажоритарная система относительного большинства голосов (FPTP). Предположение полностью оправдалось, когда Арафат в конкурентной борьбе против одного другого кандидата получил более 80% голосов.

Выбрать избирательную систему для выборов Законодательного Совета был более сложно. Во-первых, согласие палестинского общества относительно принятия Временного Соглашения и участия в процессе его осуществления не было единогласным. Находящиеся в процессе становления власти Палестинской Автономии проводили за кулисами длительные дискуссии с членами Хамаса (Движение исламского сопротивления) и другими исламистскими движениями, в ходе которых обсуждался вопрос их  участия в выборах. Во-вторых, система политических партий еще только зарождалась.  Организация Аль-Фатх имела характер национально-либерального движения, необходимость создания политической формы которого ясно осознавалась в связи с необходимостью объединения в продвижении  к «финальной стадии» переговоров с Израилем (которые не были успешными). Появилось несколько других мелких партий, но многие потенциальные кандидаты хотели быть независимыми от организации Аль-Фатх. В-третьих, необходимо было разобраться с некоторыми прецедентами: в Газе местные выборы проводились в 1940-х годах с использованием египетских избирательных процедур,  а в городах Западного Берега – в 1970-х годах – с использованием иорданских процедур, унаследованных от Британского правления. В особенности преобладало намерение продолжать иорданскую практику.

Выбор избирательной системы, ориентированной на голосование за кандидатов, был результатом трех факторов: желания создать канал для неформальных кандидатов, связанных с движениями, которые официально отказались от участия в избирательном процессе; стремления нескольких значительных лиц выступить в качестве независимых кандидатов; воспоминаний о выборах в историческом прошлом. Осознание важности простоты, прозрачности, скорости подсчета и уверенности в его результатах привело к решению проводить подсчет в избирательных участках, что исключало, таким образом, использование преференциальных  систем, таких как система альтернативного голосования (AV) или система единственного передаваемого голоса (STV). Были приняты существующие естественные границы регионов, что привело к выбору системы голосования блоком (BV), проводимого в округах, масштабы которых варьировались от одного (Иерихон, Сальфит, Тубас) до 12 мандатов (Газа).

Далее дискуссии сосредоточились на представительстве меньшинств, в частности Христианских общин (которые составляли до 10% электората) и Общины самаритян (состоящая из нескольких сотен человек община недалеко  от Наблуса). Шесть зарезервированных мест в системе голосования блоком были предназначены для христиан в четырех округах с наибольшей концентрацией христиан (по два в Вифлееме и Иерусалиме и по одному в Рамалахе и Газе), а также одно место было зарезервировано для самаритян в Наблусе. Кандидаты от христианских общин имели возможность заявить, что они христиане. Если подсчет результатов голосования блоком указывал на то, что среди кандидатов, завоевавших высшие позиции, нет достаточно кандидатов, заявивших себя христианами, кандидат с наименьшим количеством голосов из тех, кто иначе был бы избран, должен быть заменен кандидатом от христиан с наибольшим количеством голосов, как это и случилось в некоторых округах. Это означает, что в Законодательный Совет были избраны кандидаты, набравшие меньше количество голосов, чем некоторые из тех, кто не был избран. Несмотря на то, что относительно этого момента велись дебаты, в контексте широкого представительства и вследствие успешных выборов принцип этот был признан легитимным.

Россия: развивающаяся параллельная система

Избирательная система выборов в законодательные органы, которая была принята указом президента Бориса Ельцина в сентябре/октябре 1993 года, наряду с системой выборов президента, была включена в первую постсоветскую Российскую конституцию, которая была ратифицирована избирателями в декабре 1993 г.

Федеральное Собрание, законодательный орган российской правительственной системы, является двухпалатным. Дума (нижняя палата) переизбирается каждые четыре года. В Совет Федерации (верхняя палата) входят по два представителя от каждого субъекта Российской Федерации: по одному от представительного и исполнительного органов государственной власти. Члены Совета Федерации избираются 89 регионами России согласно законам каждого региона.

Российская избирательная система может быть охарактеризована как классический пример параллельной избирательной системы. Для выборов депутатов в Думу используются две системы голосования: система пропорционального представительства по партийным спискам (party-list PR) и  мажоритарная система относительного большинства голосов (FPTP), но, в отличие от Германии и Новой Зеландии, нет никакого регулирования представителей в соответствии с результатами голосования по партийным спискам для устранения несоответствий в общем соотношении голос-место. Общее количество депутатов Думы - 450 человек, ровно половина их избирается согласно системе пропорционального представительства, а другая половина избирается в одномандатных плюралистических округах. Система пропорционального представительства действует в сущности как один избирательный округ, так как голоса, отданные за политические партии, подсчитываются по всей стране. Тем не менее, на уровне регионов партии конкурируют друг с другом по закрытым спискам в соответствии с законом, принятым Федеральным Собранием в июне 1995 года. Кандидат, внесенный  в общенациональный партийный список из 12 членов, может также избираться от одномандатного округа в своем регионе по системе FPTP. Следовательно, это может означать еще одно место для политической партии, которая уже получила мандаты по пропорциональной системе. После того как партии преодолеют минимальный порог в 5% голосов, полученных по системе пропорционального представительства, места между партиями распределяются согласно методу наибольшего остатка. Теоретически это предполагает преимущества для небольших партий, но в России этот эффект не обнаруживается.

В 1995 году  на парламентских выборах только четыре политические партии преодолели 5%-й барьер, что позволило им участвовать в распределении мест/мандатов по спискам пропорционального представительства. Эти партии набрали только 50.5% голосов избирателей, а мест получили в два раза больше, чем это было бы при строгой пропорциональной системе. «Женщины России», одна из 18 партий, которая не смогла получить места по партийным спискам, набрала на 2.3% голосов меньше, чем партия «Яблоко», получившая по контрасту 31 место по партийному списку. Аномалии также имели место и в одномандатных избирательных округах, в некоторых из которых среди  конкурирующих 43 партий победили партии, набравшие менее 20 процентов голосов. Следовательно, количественное соотношение потерянных голосов на парламентских выборах в 1995 года было очень велико.

Развитие новой российской избирательной системы характеризовалось компромиссами между парламентариями, российским президентом и наследием прошлого опыта. В начале Борис Ельцин подписал указ о том, что одна треть Думы будет выбираться согласно пропорциональной системе голосования по партийным спискам, а остальные члены Думы будут выбираться  в одномандатных округах, как в бывшем Советском Союзе. Однако, несколько продемократически настроенных групп в предыдущем парламенте отдали предпочтение системе пропорционального представительства по спискам, видя преимущество своих организаций, расположенных в Москве. Полностью убежденный в том, что хорошо организованная коммунистическая партия выиграет в одномандатных округах, Ельцин в октябре 1993 года принимает распределительную плюралистическую систему пропорционального представительства. В это же время было достигнуто важное соглашение о способе избрания Президента и Совета Федерации, но в 1995 году выборы членов Совета Федерации подверглись децентрализации и теперь они будут проводиться в соответствии с региональными законами о выборах.

Пятипроцентный барьер, предназначенный для того, чтобы препятствовать излишнему увеличению количества партий в законодательном органе, в России не сработал и привел к общей диспропорциональности во второй Думе, избранной в 1995 году. Некоторые группы выступили за полную отмену барьера, как в Исландии, или же за меньший минимальный барьер, например, как барьер в 0.67% в Нидерландах или в 4%  в Швеции. Следующим изменением будет переход к полностью компенсирующей смешанной пропорциональной системе (MMP), подобно той, которая используется в Германии. Тогда места, распределяемые между партиями, будут отражать голоса избирателей, отданные в каждом регионе по пропорциональной системе, повышая общую пропорциональность и усиливая систему политических партий в целом.

Сенегал: параллельная система в Африке

Сенегал является одной из немногих стран Африки, в которой в результате смещения действующего президента был осуществлен подлинный переход к демократии. На президентском уровне избирательная система Сенегала является мажоритарной системой голосования в два тура, очень похожей на систему  избрания президента во Франции. Партии заинтересованы выставлять своих кандидатов в первом туре, и избиратели могут свободно голосовать за любого кандидата, сохраняя свой «стратегический» голос до второго тура. В 2000 году оппозиционные партии не дали Президенту Абду Диуфу пройти в первом туре и,  в соответствии с предыдущим соглашением, объединились в поддержку  оппозиционного кандидата Абдулая Вада, чтобы победить лидера находящейся длительное время у власти Социалистической партии (СП).

Для парламентских выборов с 1983 года, вместо существовавшей с 1978 года избирательной системы чистого пропорционального представительства по общенациональным партийным спискам, используется смешанная параллельная система. С тех пор эта система многократно подвергалась модификациям. Большинство изменений имели своей целью достижение демократической легитимности посредством обеспечения доступности системы для представителей оппозиционных партий при сохранении большинства мест для правящей партии. Как и многие смешанные системы, сенегальская избирательная система в отношении определенной части мест опирается на национальные партийные списки. В отличие от большинства других параллельных систем, в сенегальской системе большинство мест определяется не в одномандатных округах, а на основе голосования партийным блоком (PBV),  главным образом, в многомандатных округах.

Места, получаемые по пропорциональной системе (примерно половина от общего количества), распределяются по числу голосов, отданных за национальные списки каждой партии, при использовании метода наибольшего остатка и квоты  Хэра. Остальные места распределяются в соответствии с большинством голосов в 30 многомандатных округах  страны, на каждый из которых  приходится от одного до пяти мест. Мелкие партии и оппозиция всегда требовали, чтобы больше мест присуждалось по общенациональным партийным спискам, а правящая партия всегда склонялась к сохранению баланса, при котором ее доминирование по системе большинства голосов в сочетании с голосами, полученными по параллельной системе, будет достаточным, чтобы остаться у власти. Для выборов1998 года правящая Социалистическая партия вновь изменила распределение мест, добавив еще 20 мест по системе большинства голосов. СП получила 18 из них и легко сохранила контроль над парламентом, хотя она едва набрала большинство общенациональных голосов (50.3%). Президент Вад, будучи лидером оппозиции, требовал большей пропорциональности избирательной системы и меньшей зависимости от мест, получаемых по  параллельной системе, горячей сторонницей которой является правящая партия. Для выборов 2001 года Вад, который жестко критиковал махинации Социалистической партии, имел возможность изменить несправедливую формулу. Став президентом и обладая властью изменить избирательную систему, Вад имел возможность разработать систему, которая могла бы либо лучше представлять желания избирателей, либо увеличивать возможности его коалиции (коалиция SOPI, возглавляемая Сенегальской демократической партией /СДП/). Увеличившиеся ресурсы, доступные теперь его партии, в сочетании с полнотой власти президента, привели к тому, что прежде столь  критикуемая им  крайне несправедливая система вдруг стала в его глазах весьма привлекательной.

Социалистическая партия и Альянс сил прогресса (АСП),  единственные кроме СДП крупные партии, также почувствовали, что можно получить выгоду, опираясь на  преобладание  системы голосования партийным блоком при распределении голосов, если набрать большинство в нескольких округах. Они тоже стали требовать увеличения значения элемента большинства на выборах. Более мелкие партии стремились к чисто пропорциональной системе с национальными партийными списками или другому компромиссу, который позволил бы улучшить соотношение мест и голосов. Правящая Сенегальская демократическая партия предпочитала уменьшить состав Национального Собрания с 140 до 120 членов, а соотношение мест, полученных по разным системам, изменить с  70:70 на 65 (по системе большинства голосов) и 55 (по общенациональным партийным спискам пропорциональной системы). СДП посчитала, что в качестве новой правящей партии она могла бы получить большинство во многих округах, что увеличит ее долю мест по сравнению с  поддержкой ее электората.

Эти подсчеты оказались верными. Несмотря на то, что коалиция SOPI набрала чуть меньше половины голосов (49.6 %), она получила в 2001 году 89 из 120 мест (74.2 %). Бывшая правящая партия СП заняла второе место по количеству голосов, набрав 17.4%, но получила лишь 10 мест, и все из них по общенациональным партийным спискам. На третьем месте оказался  АСП Мустафы Ниясса, (16.1% голосов), который по количеству мест опередил СП, получив 11 мест, два из которых Альянс получил по системе большинства, заняв первое место в округе. Союз за демократическое обновления (СДО), набрав 3.7% голосов, получил три места, одно из которых Союз получил по системе большинства, заняв первое место в округе, откуда родом был лидер этой партии. Африканская партия за демократию и Социализм (АПДС), набрав  чуть более 4% голосов, получила всего лишь 2 места, оба по национальным партийным спискам. Еще пять партий получили по одному месту по национальным партийным спискам, потому что имели наибольший остаток, хотя и не набрали необходимой квоты голосов. Остальные 15 партий, которые представили свои списки, были исключены из распределения мест.

Диспропорциональность результатов выборов 2001 года превысила даже те высокие показатели, которые были в Сенегале во время правления Социалистической партии. На выборах 1993 года 70 мест были распределены согласно пропорциональной формуле по национальным спискам и 50 по округам при использовании системы голосования партийным блоком; в 1998 году места были распределены в соотношении 70:70 между двумя избирательными системами и диспропорциональность слегка возросла. Она резко возросла после выборов 2001 года, результаты которых были менее пропорциональны, чем при большинстве других выборов по мажоритарной системе относительного большинства голосов (FPTP). Вследствие этого была  скомпрометирована легитимность парламента. Коалиция SOPI, пришедшая к власти в 2001 году, призывая к демократическим реформам, сделала огромный шаг назад, прибегнув к манипуляциям с избирательной системой в свою пользу.

Правящая в то время в Сенегале партия предпочла параллельную систему, поскольку целью ее было раздробить оппозицию, препятствуя координированию между партиями, и свести к минимуму стратегическое голосование, обеспечивая тем самым преимущество наибольшей партии. Партия осуществила эту цель, применив голосование, которое предполагает возможность единственного выбора, включающего в себя  голос как по пропорциональной системе, так и по системе большинства. Поскольку распределение мест по пропорциональной системе зависит от общего числа голосов, которые получит партия или коалиция, оппозиционные партии Сенегала получили стимул выдвинуть кандидатов в максимально возможном числе округов. Тот факт, что все голоса, отданные в округе, суммируются для распределения пропорциональных мест, снижает все преимущества координации между партиями в разных округах, и появляется стимул для откровенного, а не стратегического голосования. Таким образом, правящая партия смогла обеспечить себе победу  в большинстве округов системы голосования партийным блоком.

Смешанная параллельная система используется также на местных (сельские советы) и муниципальных уровнях. Чтобы обеспечить подавляющее большинство правящей партии во всех советах, половина мест распределяется единым блоком на весь муниципалитет при использовании системы голосования партийным блоком. Оставшаяся половина мест распределяется по партийным спискам пропорционального представительства, при этом вся сельская местность или муниципалитет рассматривается как один округ.

Таиланд: борьба с коррупцией посредством избирательной реформы

В 1997 году Таиланд принял новую конституцию, которая внесла значительные изменения в политический и избирательный контекст страны. В результате реформ была создана автономная Избирательная комиссия для управления выборами и наблюдения за ними, были установлены новые правила взаимодействия между членами парламента и кабинетом министров, а также создан избираемый Сенат – первый в истории Таиланда. Конституция также заменяла систему голосования блоком (BV), которая использовалась на протяжении почти всей избирательной истории Таиланда, на параллельную систему, содержащую элементы системы относительного большинства голосов (FPTP) и системы пропорционального представительства по партийным спискам (List PR). 

До реформы 1997 года Таиланд использовал систему  голосования блоком для избрания Палаты представителей. Члены  Сената назначались королем. Избирательные округа страны были разбиты на округа с одним, двумя и тремя мандатами, причем  большинство округов имело более одного мандата. Мандаты были распределены по провинциям пропорционально численности населения. Избиратели отдавали голоса скорее за кандидатов, чем за партии, и имели право отдавать столько голосов, сколько было мандатов в округе. Избиратели не могли отдать все свои голоса за единственного кандидата, но могли разделить свои голоса между кандидатами от разных партий. Они также могли частично воздержаться, не отдавая все свои имеющиеся голоса. От партий требовалось представить полную команду кандидатов в те округа, где они хотели принять участие в выборах (например, трех кандидатов в трехмандатный округ). Места доставались одному, двум или трем кандидатам, которые получали наибольшее количество голосов на основе правила большинства.

Система голосования блоком в Таиланде сказалась на партийной системе, по крайней мере, в двух отношениях. Во-первых, наличие  многомандатных округов толкало к созданию множества партий в каждом округе, что, в свою очередь, привело к присутствию многочисленных партий в парламенте. В среднем в период между 1975 и 1996 гг. было больше шести общенациональных партий. Неудивительно, что ни одна партия не располагала большинством, что делало неизбежным создание больших, многопартийных коалиционных правительств. Эти коалиционные правительства в основном были недееспособны и имели краткий срок существования. Реформаторы надеялись, что, изменив избирательную систему, они смогут сократить количество партий и уменьшить бездейственность и нестабильность правительств.

Во-вторых, такая система настраивала кандидатов от одной партии, выдвигаемых в одном и том же округе, друг против друга. Хотя каждая партия выдвигала команду кандидатов, они часто были склонны скорее вести кампанию друг против друга,  чем пытаться своими полученными голосами обеспечить поддержку всей команде партии. Это внутрипартийное соперничество подорвало авторитет партий среди кандидатов и избирателей и способствовало дроблению и ослаблению партий. Одним из следствий этого было резкая переориентация партий перед каждыми выборами, сопровождающаяся обвинениями в коррупционной политике. Внутрипартийная конкуренция, ослабление партийного авторитета и сравнительно маленькие округа также побуждали политиков укреплять свои связи со сравнительно узкими слоями избирателей. Во время избирательных кампаний подкуп голосов помогал кандидатам создавать собственные участки поддержки. Усилия политиков, находящихся у власти, концентрировались на предоставлении “жирного куса” (особых благ и услуг) своим округам, часто в ущерб более важным политическим вопросам и, следовательно, в ущерб  единству и последовательности правительственной политики. Создатели конституции 1997 года надеялись, что посредством избирательной реформы они смогут укрепить партийное единство и авторитет партий, а также создать для кандидатов и политиков более сильные стимулы для  связей с широкими слоями общенациональных избирательных кругов.

В 1996 году Палата представителей, идя навстречу настоятельным требованиям гражданского общества провести политическую реформу, организовала Ассамблею по разработке конституции (АРК). Годом позже, после широких народных обсуждений и в  разгар сильного экономического кризиса, который скоро перешел в политический кризис, АРК представила, а Палата представителей утвердила новую конституцию. Краеугольным камнем данной конституции был избираемый Сенат и обновленная система выборов в Палату представителей. Для выборов в последнюю была отменена система голосования блоком. Следуя нарастающей тенденции, авторы проекта конституции ввели в Таиланде параллельную избирательную систему. Четыреста одномандатных округов заменили собой многомандатные округа Таиланда. Конституция 1997 года также учредила второй уровень в 100 мест, претенденты на которые избирались в  одном общенациональном округе по пропорциональной системе голосования по партийным спискам. Для получения мест на этом уровне партии должны преодолеть, по крайней мере, пятипроцентный порог. Каждая партия должна представить на рассмотрение избирателей список кандидатов, и избиратели отдают два голоса: один за представителя округа и один за партийный список. Кандидаты должны выбрать между баллотированием в округе и баллотированием по партийному списку. Два уровня не связаны между собой: места партии, полученные на одном уровне, никаким образом не зависят от количества полученных ею мест на другом уровне.

Конституция 1997 года также предусматривала избираемый Сенат, первый в истории Таиланда. Двести сенаторов избираются посредством системы единственного непередаваемого голоса (SNTV). Величина избирательных округов колеблется от одного до 18 мандатов/мест. У тайской системы SNTV есть дополнительная особенность. Авторы новой конституции хотели создать Сенат, который оставался бы вне партийной борьбы. В результате сенаторам по конституции запрещено принадлежать к какой-либо партии и участвовать в предвыборных кампаниях.

Какими были результаты этих конституционных реформ? Как уже говорилось выше, одной из важнейших целей авторов проекта Конституции было сокращение числа партий в Таиланде и как следствие этого – переход на одномандатные округа и 5-процентный избирательный порог на уровне голосования по партийным спискам. По всей видимости, эта цель была в основном достигнута. На выборах в Палату представителей в 2001 году число партий в законодательном органе резко упало: от,  в среднем, 6.2 (до 1997 года) до 3.1, что демонстрирует как сокращение числа партий, участвующих в выборах по одномандатным округам, так и лучшую координацию партий между округами. Впервые с 1957 года одна-единственная партия, недавно созданная партия Таи Рак Таи, завоевала практически большинство мест. Впоследствии она получила большинство, после того как маленькие партии распались или слились с ее рядами.

Авторы проекта также надеялись, что создание уровня общенациональных партийных списков и исключение внутрипартийной конкуренции заставит избирателей и кандидатов сконцентрироваться на программных вопросах общенационального уровня. Это, на самом деле, начало осуществляться на выборах 2001 года. Впервые в новейшей тайской истории политические партии, руководимые партией Таи Рак Таи, приложили значительные усилия для развития единой скоординированной избирательной стратегии. Партии стали дифференцироваться в вопросах программных платформ и в некоторых случаях сделали эти вопросы основным ключом своей кампании.  

Однако есть причины для определенной осторожности в оценке произошедших в тайской партийной системе изменений. Во-первых, переход к партийно-ориентированным стратегиям был изначально связан с кампанией за места по партийным спискам, в то время как соперничество в 400 одномандатных округах по-прежнему было сконцентрировано на фигуре кандидата. Это не удивительно, учитывая избирательную систему: одномандатные округа все еще создают стимулы для создания сетей персональной поддержки (хотя в меньшей мере, чем при системе голосования блоком). Во-вторых, новая избирательная система привела к резкому уменьшению среднего количества голосов, необходимого для получения места, что явилось результатом увеличения количества мест в парламенте и перехода от голосования блоком к одномандатным округам. Все это снижает стимул для отказа от персональных стратегий: чем меньше нужно голосов для победы, тем вероятнее, что кандидат будет использовать персональные стратегии. Наконец, наличие внепартийного, беспристрастного Сената, избранного по системе SNTV, препятствует намерению создать более ориентированный на партии электорат.

Украина: опасность мажоритаризма в новой демократии

Первые выборы Украины в качестве независимого государства были проведены по мажоритарной системе голосования в два тура (TRS). Распад советской системы в начале 1990-х годов стал толчком к созданию новых партий, которые хотели зарекомендовать себя как демократические и провести Украину через экономические и политические реформы. Однако географические вариации в экономической и этнической структуре Украины, вместе с опытом территориального разделения, привели к формированию различных партий в различных частях страны. В результате создалась ситуация, при которой в основном появились мелкие партии с поддержкой лишь в определенных региональных или этнических границах, или же в границах, определяемых экономическим достатком. Когда Украина провела в 1994 году парламентские выборы, большинство партий были плохо организованы и имели лишь смутное представление о том, какое количество людей их поддерживает. Причиной этого было то, что, хотя украинцы в целом и ценили демократическую политику, тем не менее, имело место сильное неприятие организованной политической активности вследствие опыта однопартийного коммунистического правления.

Слабость партий на начальном этапе многопартийной конкуренции означала, что избирательные институты будут играть особо важную роль при создании молодой партийной системы. В соответствии с избирательным законодательством, регулировавшим выборы 1994 года, от каждого округа избирался один депутат, и второй тур проводился между двумя кандидатами, набравшими наибольшее количество голосов, если ни один из них не набрал абсолютного большинства голосов в первом раунде. Многие аналитики того времени увидели в двухраундовой системе идеальный способ сокращения количества партий в парламенте, в то время как мелкие партии получили больше шансов на избрание, чем имели бы при мажоритарной системе относительного большинства голосов (FPTP). Еще одним преимуществом данной системы считалось то, что она должна стимулировать формирование во втором раунде тактических союзов между партиями с близкой идеологией, чтобы максимально представить их совместные интересы.

Однако результаты выборов продемонстрировали ряд упущений в этих предположениях. Во-первых, географическая разнородность сторонников партий привела к тому, что были избраны депутаты с очень узкой региональной ориентацией, часто связанные с интересами конкретных этнических групп или экономических секторов. Когда парламент был сформирован, в его состав входили депутаты не менее чем от 14 партий, что сильно превышало ожидания сторонников мажоритарного избирательного закона. Более того, тенденция мажоритарных систем чрезмерно увеличивать долю мест крупных партий означала, что возрожденные коммунисты, набрав лишь 13% голосов, получили при этом 23% мест и, таким образом, были чрезмерно сильно представлены в парламенте в сопоставлении с их истинной поддержкой избирателей. Эффект «бонусных мест» не сработал в отношении  более мелких новых партий, которые в основном получили меньше мест, чем можно было ожидать на основе полученных ими голосов. Во-вторых, выборы не способствовали консолидации партийной системы; большинство партий не хотели заключать между собой  договоренностей о втором туре, потому что переоценивали собственные силы и были уверены, что в одиночку добьются лучших результатов. В-третьих, сохранение одномандатных округов позволило многим местным чиновникам и хорошо известным местным деятелям, не будучи связанными ни с одной организованной партией, получить места в парламенте. В результате половина избранных депутатов были независимыми. Большое число партий в парламенте и относительно низкая пропорция депутатов, связанных с партиями, явились причиной значительной неустойчивости в структуре парламентских фракций. Это привело к непредсказуемым результатам. Демократическая ответственность стала слабее, что снизило значение парламента в глазах многих избирателей.

Дальнейшей проблемой избирательного закона Украины было наличие двух условий, которых нет ни в одном другом законе подобного рода: чтобы выборы в данном округе были признаны действительными, явка должна была превышать 50%, и победивший кандидат должен был набрать абсолютное большинство голосов. Это означало, что примерно в четверти округов не было избрано ни одного депутата. Многие выборы были признаны недействительными из-за низкой явки, и во многих случаях ни один кандидат не набрал более 50% голосов во втором туре, поскольку многие избиратели в знак протеста голосовали против обоих кандидатов. Процесс заполнения свободных мест в парламенте затянулся более чем на два года, что вызвало всеобщее недовольство. Более того, неустойчивое количество членов в парламенте способствовало непредсказуемости результатов, и некоторые регионы страны долгое время были недостаточно представлены в парламенте.

После выборов 1994 года стала очевидной необходимость принятия более пропорциональной избирательной системы, чтобы сократить число независимых депутатов, стабилизировать партийную систему и способствовать более предсказуемому поведению парламента. Избирательный закон предусматривал для выборов 1998 года  полупропорциональную параллельную систему, при которой половина депутатов избираются по системе FPTP в одномандатных округах, а другая половина – по общенациональным партийным спискам, с установленным трехпроцентным барьером для прохождения партий в Парламент.

Соединенное Королевство: экспериментирование с избирательной системой в колыбели FPTP

Классическая избирательная система относительного большинства с  одномандатными округами (FPTP), которая столь сильно ассоциируется с  Великобританией, фактически не использовалась широко для  Вестминстерских выборов до1884 -1885 гг., т. е. в течение целых 50 лет после принятия в 1832 году Первого акта о реформе, который положил начало представительной демократии в  Соединенном Королевстве. До 1867 года большинство членов британской Палаты Общин избирались в двухмандатных округах по системе голосования блоком (BV), они должны были договориться о распределении дополнительные мест, предназначенных крупным партиям. Принятый в 1867 году Второй акт о реформе ввел систему ограниченного голосования (при которой у избирателей было на один голос меньше, чем вакантных мест) для избрания 43 членов палаты Общин, которые избирались в 13 трехмандатных округах и в одном четырехмандатном округе.

Третий акт о реформе 1884-1885 гг. аннулировал мандаты, получаемые по системе ограниченного голосования, и система FPTP стала доминирующей. Даже сегодня, несмотря на то что Вестминстер считается местом рождения FPTP, эта система все равно не используется  в Соединенном Королевстве повсеместно. После 50 лет применения другой системы, в 1973 году в Северной Ирландии для выборов органов местного управления была вновь введена система единственного передаваемого голоса (STV), являющаяся разновидностью системы пропорционального представительства, в качестве попытки достичь согласия между представителями националистов и  юнионистов, поддержать умеренную и не принадлежащую к крайним сторонникам того или иного вероисповедания середину и обеспечить адекватное представительство католического меньшинства. В том же самом году система STV была использована для избрания печально известного Стормонтского Собрания, которое было создано, чтобы дать народу Ольстера определенную степень самоуправления. Примерно через четверть столетия, в мае 1996 года, для решения проблем этой провинции был создан новый орган, Мирный Форум Северной Ирландии, который в целях достижения оптимального представительства избирался по системе пропорционального представительства. 90 членов Форума были избраны в 18 округах системы пропорционального представительства по спискам, по 5 членов от каждого округа, в то время как 10 партий, набравших наибольшее количество голосов в Ольстере, получили по 2 дополнительных места. С 1979 года 3 члена Европарламента от Северной Ирландии избирались по системе единственного непередаваемого голоса, в  то время как 84 депутата Великобритании от Англии, Шотландии и Уэльса избирались по системе относительного большинства.

Распространение в Соединенном Королевстве различных избирательных систем означало, что избирательная реформа для всех уровней Британского правительства становилась все более дискутируемым вопросом. В июле 1997 года лейбористское правительство Тони Блэра заявило о том, что представит законопроект о замене избирательной системы FPTP, применяемой в Англии, Шотландии и Уэльсе для выборов членов Европарламента от Великобритании, на систему пропорционального представительства с региональными партийными списками, в то время как система STV в Северной Ирландии останется неизменной. Сходным образом шотландский Парламент и уэльская Национальная Ассамблея, у которых будет определенная автономность законодательной власти, полученная от Вестминстерского парламента, будут избираться по системе пропорционального представительства, если это одобрят референдумы Шотландии и Уэльса. Оба законодательных органа должны были избираться по смешанной пропорциональной системе,  при которой сохраняются места, полученные по системе FPTP на базе нынешних Вестминстерских одномандатных округов, но включаются также места, полученные по системе пропорционального представительства по спискам в многомандатных округах, которые в некоторой степени компенсируют общую диспропорцию. Предполагаемая уэльская Национальная Ассамблея получила бы 40 мест по системе FPTP и 20 мест по пропорциональной системе, в то время как предполагаемый шотландский Парламент получил бы 73 места по системе FPTP и 56 мест по пропорциональной системе. Не было достигнуто договоренности относительно порогов представительства, однако в Национальной Ассамблее Уэльса будет установлен действительный избирательный порог в 5% для партий, выигравших место по спискам, а в Шотландии партиям, чтобы получить представительство, потребуется гораздо меньше голосов, где-то около 1.5% от общего числа. Наконец, система  STV была предложена фабианцами (влиятельным лейбористским политическим институтом) для проведения выборов в органы местного управления. Однако вряд ли серьезное обсуждение избирательной реформы для выборов органов местного управления будет возможно при нынешнем парламенте, не в последнюю очередь по причине того, что стоящая на повестке дня конституционная реформа уже и так до предела загружает парламентариев.

Тем не менее, вопрос об избирательной реформе находится в фокусе внимания Палаты Общин, и на момент написания данного материала Великобритания находится ближе к изменению системы FPTP, чем когда бы то ни было, начиная с 1917 года. Тогда предложение ввести систему альтернативного голосования (АV) для выборов двух третей членов парламента и систему единственного передаваемого голоса для выборов оставшейся одной трети было отклонено, после того как отношения между Палатой Лордов и Палатой Общин зашли в тупик. Вторая попытка перехода к АV была отклонена парламентом в 1931 году, и вплоть до 1970-х гг. вопрос об избирательной реформе не возникал на повестке дня политической жизни Великобритании. В 1976 году Комиссия Хансард по избирательной реформе, которую возглавлял бывший министр кабинета консерваторов лорд Блейк, рекомендовала использование смешанной пропорциональной системы (MMP) для парламентских выборов, при этой системе три четверти членов должны были избираться по системе FPTP, а одна четверть – по региональным партийным спискам системы пропорционального представительства. Подсчет распределения мест, полученных по спискам, проходил бы на общенациональном уровне, и  эти места компенсировали бы диспропорцию в общих итогах мест, полученных в одномандатных округах.

После четырех последовательных поражений лейбористской партии (в 1979, 1983, 1987, и 1992 гг.) первоначально абсолютно единодушная поддержка лейбористами  системы FPTP дала трещину, и в 1990 году руководство партии учредило возглавляемую профессором Рэймондом Плантом комиссию для изучения возможностей избирательной реформы. В своем докладе (1993)  Плант предложил перейти на систему, близкую системе альтернативного голосования, которую назвали повторным голосованием (перебаллотировкой). Такая система используется для выборов президента Шри Ланки. Данное предложение официально так и не было принято находящейся  в оппозиции лейбористской партией, однако партия взяла курс на политику, согласно которой по возвращении к власти она проведет национальный референдум по вопросу об изменении избирательной системы. Эта политика была горячо поддержана в соглашении о конституционных реформах, заключенном  между Лейбористской партией и Либеральными демократами (которые постоянно требовали перехода к системе пропорционального представительства) и  ставшем достоянием общественности накануне всеобщих выборов в Великобритании в 1997 году.

Спор о том, по какой системе избирать членов Палаты Общин, отражает глобальный спор на тему система относительного большинства против системы пропорционального представительства, который лежал в основе многих дискуссий относительно британской конституционной практики на протяжении всего столетия. Критика в адрес действующей избирательной системы относительного большинства высказывалась неоднократно. Во-первых, в Соединенном Королевстве система FPTP не раз приводила к крайне непропорциональным результатам, когда мелкие партии получали намного меньше мест, чем набирали голосов, и получалось, что проигрывающая в плане набранных голосов партия выигрывала в плане полученных мест и формировала правительство.

Либеральная партия, Либеральный социал-демократический альянс и Либеральные демократы пострадали в этом отношении больше всех, однако на последних выборах наблюдалось уменьшение неравенства при распределении мест третьей партии. В 1983 году Либеральный альянс получил 25.4% голосов, но всего лишь 3.5% мест. В 1987 году Альянс получил 22.6% голосов, но 3.4% мест. В 1992 году недавно сформированная партия Либеральных демократов получила  17.8% голосов и 3.1% мест, однако в 1997 году, применяя более сложную технику  определения целей  и пользуясь анти-консерваторскими настроениями, Либеральные демократы сумели получить 6.5% мест, набрав 16.7 % голосов. Нарастающая борьба, с которой новые партии столкнулись при системе относительного большинства, самым драматическим образом проявилась  на прошедших в Соединенном Королевстве выборах 1989 года в Европарламент, когда Зеленая партия Соединенного Королевства получила 15% голосов и ни одного места. Вторая аномалия, при которой партия получила большинство голосов, но стала оппозицией, случилась дважды в послевоенный период. В 1951 году лейбористы набрали больше голосов, но консерваторы получили больше мест и сформировали правительство, в феврале 1974 года случилось все с точностью до наоборот: лейбористы сформировали правительство, в то время как консерваторы получили большинство голосов.

Сильной критике британская система FPTP подверглась также из-за неспособности адекватно представить нацию в гендерном и этническом плане. До 1997 года женщины составляли менее десяти процентов британских парламентариев, хотя решительная поддержка лейбористами женщин-кандидатов окончилась тем, что после своей полной победы на выборах они почти удвоили число женщин в парламенте 1997 года, повысив его до 18.1%. Этнические меньшинства также были недостаточно представлены в Великобритании. До 1987 года во всех парламентах  были представлены только белые, а четыре представителя от африканцев и индоангличан, избранные в этот год, составили менее 0.5% общего числа парламентариев. Хотя  представительство африканцев и азиатов увеличилось за период трех последних выборов, их численность в парламенте не пропорциональна численности их населения в Соединенном Королевстве.  

Противники системы FPTP в качестве довода приводят также дестабилизирующие скачки в экономической политике, которые происходили из-за смен консервативных и лейбористских правительств в1945 -1979 годах, однако 18 последовательных лет правления консерваторов (1979-1997) и умеренная налоговая политика лейбористов ослабляют этот аргумент. Наконец, некоторые сторонники системы пропорционального представительства оспаривают тот факт, что система относительного большинства создает прочную географическую связь между избирателями и их представителем. Они утверждают, что многие из надежных избирательных округов лейбористов и консерваторов являются по сути «гнилыми местечками», поскольку у членов парламента нет стимула быть доступными  для избирателей в этих местах, а в городских центрах Соединенного королевства настолько доминирует лейбористская партия, что все сторонники других партий практически лишены права голоса.

В противовес вышесказанному систему FPTP в Великобритании защищают в основном из-за одномандатных округов и поддержки «доминирующей двухпартийной системы». Сторонники статус-кво находят одномандатные округа неприкосновенными и считают связь между избирателями и их представителями в парламенте основой британской демократии. Оппоненты системы пропорционального представительства указывают также на то, что правительства Великобритании после войны были однопартийными, и предсказывают, что коалиционные правительства, которые, скорее всего, будут образованы в результате применения системы пропорционального представительства, в целом дестабилизируют страну. В этом отношении выдвигается также тот аргумент, что система FPTP препятствует фрагментации партийной системы, которая может привести к распаду основных партий (например, раскол в консервативной партии между сторонниками про- и антиевропейских направлений). Наконец, система FPTP не предоставляет платформы экстремистским партиям, таким как Британский национальный фронт или Британская национальная партия.

Соединенные Штаты: этнические меньшинства и одномандатные округа

Одномандатные округа имеют свои глубокие корни в американской политической традиции. Со времени основания Соединенных Штатов в восемнадцатом веке  и до сих пор избирательное представительство базируется на концепции административно-территориальных единиц и субъединиц. Американцы всегда рассматривали суверенитет в пространственных категориях, начиная с оригинальной концепции американской конституции как соглашения между суверенными штатами, которое ведет  внутри  штатов к региональному автономному правлению или “самоуправлению”. Конституция не определяет структуру общих выборов, и штаты имели возможность экспериментировать со всем разнообразием одномандатных округов, многомандатных округов и свободных форм. Но одномандатные округа часто использовались для выборов на всех уровнях: федеральном, уровне штата и местном, так как они позволяют меньшим, географически отчужденным сообществам посылать своих представителей в более крупные законодательные органы. С другой стороны, многомандатные округа и свободные формы выборов использовались, когда правящие большинства желали подчеркнуть корпоративную форму какой-либо юрисдикции и утаить партийный или этнический “фракционализм”. Повсеместно распространенные правила выборов, такие как критерии большинства голосов, законы против одноразового голосования и пронумерованные места, были использованы для максимального увеличения власти этнического большинства в интересах контролирования им всех мест в законодательных органах.

Исторически чернокожие были основным объектом манипуляций при подсчете голосов в США. Соединенный Штаты единственная современная демократическая страна, основанная на институте рабства, и чернокожие внесены в конституцию и политические институты, как внутренние национальные “чужие”. Рабы не являлись людьми, и даже свободные чернокожие не являлись гражданами. После Гражданской войны и Реконструкции, чернокожие на юге подвергались систематическому террору во время выборов и были до начала ХХ века всецело лишены гражданских прав. Первичные выборы (праймериз) Демократической партии, представляющей только белых, стали единственными выборами, которые имели значение, и это превратило  весь Юг в регион однопартийных штатов. Международное давление посредством холодной войны и судебная кампания Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения против легализованной расовой сегрегации в конечном итоге увенчались успехом, что выразилось в отмене законов, которые лишали чернокожих  права голоса и исключали их из участия в первичных выборах. После этого многие юрисдикции белого большинства в южной части страны и вне ее прибегали к всеохватывающим и многомандатным избирательным схемам, чтобы свести к минимуму влияние чернокожих избирателей.

Реакцией Верховного суда США на произошедшее после второй мировой войны переосмысление принадлежности к  американской нации было усиление конституционального значения индивидуума. В 1963 и 1964 годах суд отказался от своей продолжительной политики невмешательства в распределение округов и позволил белым городским избирателям недовольным местными законодательными органами, в которых доминировали малонаселенные сельские округа, самим определить границы округов. Верховный суд при оглашении правила “один человек, один голос”, определяющего отдельного гражданина базовой единицей избирательной политики, ссылался на Положение о равенстве перед законом Четырнадцатой поправки к Конституции. Однако вместе с тем Суд открыл дорогу жалобам о том, что размывание голосов может быть достигнуто и нематематическими средствами, в частности, избирательными структурами, которые позволяли голосующему блоком белому большинству отказывать черному гражданину в любой возможности избрать своего представителя в законодательный орган штата или по месту жительства. Верховный суд, во избежание этого, дал указание нижестоящим судам при принятии решения о пересмотре распределения избирательных округов отдавать предпочтение одномандатным округам.  В1973 году Суд признал неконституционным использование Техасом многомандатных округов для выборов в законодательные органы, особенно потому, что они лишали чернокожих и латиноамериканских избирателей равных с белыми возможностей в избрании предпочтительных для них кандидатов.

Все эти избирательные реформы были результатом судебного переосмысления Конституции. Тем временем, в 1965 году, подхлестнутый конфронтационной массовой политикой Движения за гражданские права Конгресс принял, а президент Линдон Джонсон подписал Акт о правах избирателей, который позволил большинству чернокожих на юге голосовать впервые в жизни. Условия, которые могли дать судебную защиту от размывания голосов чернокожих, стали объектом интенсивных и все более сложных судебных процессов как в отношении выборов в крупных многомандатных округах, так и в отношении предполагаемых махинаций с установлением границ одномандатных округов. В 1980 году Верховный суд решил, что расовые меньшинства должны доказать, что происходит размывание их голосов. В ответ на это Конгресс в 1982 году принял Акт об избирательных правах, который давал установленное законом право на судебную защиту от избирательных структур, имеющих эффект или “результат” размывания голосов защищенных меньшинств, определяемых, как расовые группы и “люди, которые являются американскими индейцами, азиатскими американцами, местными народами Аляски или выходцами из Латинской Америки". Акт об избирательных правах от 1982 года, поддержанный также решением Верховного суда от 1986 года, которое конкретизировало необходимые доказательства, произвел как посредством судебных процессов, так и законодательным путем широкомасштабные изменения, приведшие от неограниченных определенными районами выборов  к одномандатным округам.  

Ко времени  проведения переписи населения 1990 года почти в каждом штате  и на местах власти, занимающиеся перераспределением границ округов, были заняты  определением  “большинства-меньшинства” одномандатных округов, которое соответствовало бы как конституционному решению о равенстве всего населения перед законом, так и постановлению Акта об избирательных правах, направленному против размывания голосов. Новые одномандатные округа давали значительные преимущества как афроамериканцам, так и выходцам из Латинской Америки для их участия во властных структурах. Число чернокожих избранных должностных лиц в общенациональных масштабах выросло с 300 в 1964 году до приблизительно 8 000 в 1993 году, хотя это число все еще составляло менее двух процентов всех избираемых  должностных лиц в стране, где чернокожие составляют 12 процентов населения. С момента принятия Акта об избирательных правах от 1965 года, число афроамериканских членов Конгресса увеличилось с девяти до тридцати восьми, а одномандатные округа, в которых большинство составляли  чернокожие, несли ответственность за всех семнадцать афроамериканцев, избранных в Конгресс в одиннадцати южных штатах бывшей Конфедерации. После выборов 1994 года, прошедших при новом, согласованном с чернокожими политическими лидерами распределении округов, Алабама стала первым южным штатом, достигшем пропорционального представительства чернокожих в обеих палатах Конгресса США.

Ответная реакция националистов, спровоцированная одномандатными округами, в которых большинство представляли афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки, была наверное неизбежна. Способ разграничения одномандатных округов неминуемо определяет избирательные округа, которые считаются соответствующими целям представительства в законодательных органах, и это делается по строго географическим параметрам. Редко перераспределение границ округов бывает  политически неверным, чисто административным инструментом для аккумулирования предпочтений отдельных избирателей. Скорее это определяет, кто будет действительными представителями меньшинств и какой властью они будут располагать в законодательном процессе. В Соединенных Штатах перераспределение границ избирательных округов традиционно основывалось на графствах, муниципалитетах и четко определяемых районах, кроме тех случаев, когда было выгоднее игнорировать эти границы для подавления влияния голосов афроамериканцев или других этнических меньшинств. Сегодня стало необходимо разбить  традиционные административно-территориальные единицы для создания округов, в которых большинство будут составлять афроамериканцы и выходцы из Латинской        Америки, так как в США цветные люди не имеют своей четко определяемой  “родины”. Хотя они часто группируются в этнически идентифицируемые районы, эти анклавы рассредоточены  среди более населенных районов, в которых преобладает белое население. Результатом в некоторых случаях были весьма беспорядочно сформированные, некомпактные округа, большинство в которых составляют афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки, хотя эти округа не более странные, чем некоторые округа с преобладанием белого населения, явно свидетельствующие о расовом или этническом умысле их создания.

Округа с резким преобладанием афроамериканцев и выходцев из Латинской Америки быстро вызвали  судебные жалобы со стороны белых избирателей, которые утверждали, что это нарушает радикально “дальтоническую” интерпретацию Конституции. В 1993 году Верховный суд издал первую серию решений, которые установили “аналитически обособленные” конституциональные основы действий, которые могут применяться отдельными гражданами, желающими оспорить “расово манипулированные” одномандатные округа. Подающим жалобу не надо было больше нести  тяжкое бремя доказательства того, что из-за неправильно разграниченных округов их голоса были не учтены или размыты. Вместо этого, суд признал презумпционный ущерб, исходящий из разграничения округов по расовому принципу в целях достижения доминирования той или иной расы, что не может быть оправдано как стремление сохранить интересы данного штата. Суд постановил, что такие округа неконституционны, так как они предполагают, что все члены этнического меньшинства думают и голосуют одинаково и разделяют одинаковые политические интересы, посыл, который, как опасается суд, может стимулировать расовую «балканизацию» электората. Эта новая юридическая норма в отношении перекраивания избирательных округов, которая нацелена на решение вопроса  о вреде, наносимом скорее национальному единству, а не отдельному лицу, привела к судебным решениям по ликвидации нескольких одномандатных округов, в которых доминировали афроамериканцы и выходцы из Латинской Америки, на уровне выборов в Конгресс, законодательные органы штатов и местные органы власти. Новые конституционные правила установления границ были созданы и утверждены при очень небольшом перевесе голосов в Суде: пятеро против четверых, которые утверждали, что принимаемое решение ущемляет как суть правосудия, так и приемлемые границы судебного контроля.

Судья Феликс Франкфуртер предупреждал об опасностях вмешательства судебной власти в политические вопросы, когда высказал свое особое мнение по отношению к принципу “один человек, один голос” в 1963 году. Его позиция может объясняться непоследовательностью принципов Верховного суда в отношении  перекраивания  границ избирательных округов. Конечно, нет ничего более неуместного для судей, чем решать вопросы о том, как суверенные люди должны идентифицировать себя в многоэтнической демократической республике. В своем стремлении удержать законодательные органы штатов от необоснованного утверждения, что все афроамериканцы думают одинаково, суду еще предстоит столкнуться с противоположным предположением: что если афроамериканцы или мексиканские американцы или азиатские американцы или американские индейцы (все граждане США) в определенном штате или районе на самом деле имеют общие политические интересы и желают заявить о себе через своих избранных представителей, через общинные институты или политические организации – возможно политические партии? Предположить, что цветные граждане не имеют конституционного права договариваться о своих собственных одномандатных округах, противоречило бы историческим, конституционно защищенным понятиям политической свободы в США. Совсем другой вопрос, могут ли члены этнического меньшинства требовать создания таких округов как предмета юридического или конституционального права.

Однако это серьезные вопросы, к которым только сейчас были вынуждены обратиться сами сторонники одномандатных округов  “большинства-меньшинства”. Среди них никогда не было консенсуса относительно политических ограничений или норматив по конечному пункту избирательных прав, успешного применения которых они добивались. Сегодня большинство сторонников одномандатных округов, предназначенных для обеспечения избирательного большинства каких-либо этнических групп, защищают их как необходимый ответ на “неблагоприятную” реальность этнических размежеваний в национальной структуре.  Они разделяют с оппонентами округов, созданных по принципу большинства-меньшинства, идеологическую веру в то, что США являются страной иммигрантов, где переселенцы и их потомки добровольно ассимилируются с установленными институтами политической и общественной жизни, сохраняя за собой право не терять этнические особенности в строго частных институциональных контекстах. Даже на частные (белые) этнические группы оказывалось давление с целью заставить их исчезнуть во время господства англоамериканцев,  которое продлилась по крайней мере до конца первой мировой войны. Отчетливая перемена в американской концепции личности произошла во вторую мировую войну, когда потомки европейских наций признали себя американцами и приняли англоамериканские политические традиции. Полное значение национального переосмысления было по большей части скрыто, так как оно наблюдалось во всем мире, в империях, созданных конкурентными идеологиями во время холодной войны. Сейчас это изменилось, и США не защищены от царящих в мире националистических настроений.

Сегодня американцев с германскими и ирландскими корнями больше, чем с английскими корнями. Они теперь вместе с южноевропейскими и восточноевропейскими американцами, а также американскими евреями, занимают ведущие позиции,  на которых все они стали самыми ярыми защитниками принятого ими английского языка и англоамериканской конституции. Этнически разграниченные одномандатные округа для этих американцев являются помехой и представляют угрозу их национальной мечте. Правое крыло иммигрантов поддерживает сегодняшний режим ограничения и  делегитимации одномандатных округов, которые имеют слишком явные расовые или этнические структуры, в то время как левое крыло или защищает округа по принципу большинства-меньшинства как временные инструменты интеграции, или  настаивает на их замене многомандатными округами с использованием норм полупропорциональной системы или системы единственного передаваемого голоса (STV). Растущее число сторонников системы пропорционального представительства также критикуют систему одномандатных округов, поскольку она облегчает должностным лицам возможность быть переизбранными, продуцируя недостаточную подотчетность, что в равной мере вредит как этническому большинству, так и меньшинству. Однако пропорциональные системы могут быть подвержены тем же обвинениям, что и система одномандатных округов: они стимулируют этническую поляризацию и грозят нестабильностью.

Исключенными  из этих дебатов иммигрантов по общим вопросам национального единообразия остаются, однако, цветные американцы, особенно потомки африканских рабов. Некоторые ученые сегодня признают, что доминирование белого населения  всегда было более сильной характеристикой американского гражданства, чем любая форма обсуждаемого либерального плюрализма и гражданского республиканизма. Многие белые американцы обеспокоены или даже испуганы контролем чернокожих за административно-территориальными единицами, в которых они проживают. Афроамериканцы, наиболее инклюзивная нация иммигрантов, на протяжении столетий являлись примером кастовой исключенности. Они могут одобрять переоценку статуса американской нации при условии, что будет признана их самобытность, будет уважаться их достоинство и признано право на свободу действий.  Периодическое изменение границ  избирательных округов может быть одним из лучших способов продвижения их национальных требований, и это может объяснить, почему Верховный суд узаконил данный вопрос в надежде утихомирить этот спор. Системы пропорционального представительства могут предоставить афроамериканцам равное представительство в законодательных органах, однако уход от конструктивного интерэтнического диалога,  перекраивание границ округов по расовому признаку может помешать историческому стремлению потомков рабов к полной свободе. Недавние предложения некоторых членов собрания фракции афроамерикацев в Конгрессе не получили широкой поддержки в этих меньшинствах. С другой стороны, легко представить, что потомки порабощенных аборигенных народов и небелых иммигрантов могут иметь полностью различные мнения о том, какая избирательная система больше соответствует их личным и коллективным планам в стране с таким все возрастающим разнообразием.  

Соединенные Штаты: победа сторонников отзыва – избрание Шварценеггера в Калифорнии

Детальный отчет о недавних выборах кинозвезды Арнольда Шварценеггера на пост губернатора Калифорнии в результате самой значительной из всех кампаний по отзыву должностных лиц, которые только происходили в демократических странах. Данный документ представляет собой обзор механизма отзыва в Калифорнии, а также кампании по отзыву губернатора Грэя Дэвиса.  

Недавний знаменательный случай отзыва, в котором были замешаны известные лица, привлек внимание общественности к механизму отзыва. В Калифорнии актер Арнольд Шварценеггер был избран губернатором после удачной кампании по отзыву губернатора Грэя Дэвиса. Грэй Дэвис был переизбран на пост губернатора Калифорнии в 2002 году. Однако менее чем через год он был отозван со своего поста и заменен человеком, который был более известен свом актерским искусством и мускулами. Как же могло получиться, что для Грэя Дэвиса „hasta la vista” (до свидания) прозвучало спустя столь короткий срок?

Механизм отзыва в Калифорнии

История

Как и во многих других штатах США, в Калифорнии предусмотрен механизм отзыва. Внесенный в Конституцию Калифорнии в 1911 году, механизм отзыва дает возможность электорату потребовать отстранения от должности избранного государственного чиновника до истечения срока его полномочий. До 2003 года механизм отзыва применялся в Калифорнии неоднократно. Несколько местных должностных лиц и четыре члена законодательного органа Калифорнии были отозваны в 1913, 1914 и 1995 (дважды) гг. Хотя в течение последних 30 лет нескольким губернаторам Калифорнии угрожала возможность отзыва, однако губернатор Грэй Дэвис был первым, кого действительно отозвали.

Запуск механизма отзыва

Чтобы запустить инициативу отзыва, лица, выдвигающие эту инициативу, должны отправить Государственному  Секретарю штата Калифорния уведомление о своем намерении. Уведомление должно содержать обоснование, которое не более чем в 200 словах объясняет, почему инициаторы требуют отзыва. В нем также должны содержаться фамилии, подписи и адреса либо как минимум 10 человек, либо такого количества людей, которое было необходимо для подписания номинации того должностного лица, отзыв которого инициируют (берется число, которое окажется больше). Инициаторы отзыва должны быть зарегистрированы в избирательном округе того должностного лица, которое они намерены отозвать. Через неделю после подачи уведомления  чиновник, об отзыве которого идет речь, получает возможность дать ответ (не более 200 слов) на эту инициативу.  

Распространение петиции

Как только Государственный Секретарь официально засвидетельствует уведомление, инициаторы должны собрать подписи в количестве 12% от числа голосов, полученных данным должностным лицом на последних выборах. Подписи необходимо собрать в течение 160 дней, и петиция должна быть распространена как минимум в пяти графствах Калифорнии. Во время отзыва 2003 года петиция об отзыве была  засвидетельствована 25 марта 2003 года, что давало инициаторам для сбора 897 158 подписей срок до 2 сентября 2003 года. Подписи считаются действительными, если принадлежат избирателям, зарегистрированным в том округе, в котором проводится отзыв, только такие зарегистрированные избиратели могут распространять петицию об отзыве.  

Предоставление докладов и проверка подписей

Инициаторы отзыва должны представить петицию органу управления выборами в каждом графстве, где петиция распространяется. Пока идет распространение петиции, органы управления выборами графства должны отчитываться перед Государственным Секретарем о ходе дел относительно петиции; первый доклад должен быть представлен в течение 30 дней с момента инициации отзыва, и далее доклады должны представляться каждые последующие 30 дней. В докладе должны содержаться сведения о количестве собранных подписей за последние 30 дней, об общем количестве собранных подписей и об общем числе юридически действительных подписей. Избирательные органы графства не должны начинать проверку подписей, пока не собрано 10% необходимого количества подписей. В ходе проверки должна регулярно осуществляться выборочная проверка подписей. Когда в докладах сообщено о наличии более чем 500 подписей, необходимо проверить действительность либо 3% собранных подписей, либо 500 подписей (берется количество, которое окажется меньшим).

Досрочные выборы в связи с отзывом

Как только Государственный Секретарь штата признает петицию правомочной, вице-губернатор штата должен назначить дату досрочных выборов, проводимых в связи с отзывом. Выборы должны быть проведены в течение 60-80 дней, начиная с даты, когда Секретарь штата подтвердил правомочность петиции, если только в данном штате не проводится других выборов в пределах 180 дней от этой даты (в таком случае вице-губернатор может назначить досрочные выборы на тот же самый день).

В Калифорнии голосование за отзыв и голосование за выборы преемника отзываемого должностного лица проходят одновременно по одному бюллетеню, состоящему из двух частей. В первой задается вопрос об отзыве, а во второй приводится список кандидатов на освобождающийся пост. Чиновник, которого отзывают, не может фигурировать в списке кандидатов. Таки образом, если при голосовании по первому вопросу находящийся в должности чиновник получит более 50% голосов поддержки избирателей, отзыв аннулируется и голосование по второй части бюллетеня теряет смысл. Однако, если большинство избирателей проголосует за отзыв данного чиновника, то на его место избирается кандидат, набравший наибольшее количество голосов. Во время досрочных выборов 2003 года на голосование выставлялись еще две инициативы, относящиеся ко всему штату. В этом заключается отличие калифорнийского метода от методов других штатов США и стран, где, как только петиция признана правомочной, проводится отдельное голосование за или против  отзыва данного должностного лица, и лишь после этого проводятся выборы его преемника. Критики калифорнийского метода удтверждают, что он запутывает избирателей. Также возникает вероятность того, что мандат преемника отозванного должностного лица может быть менее легитимным. Например, если отзыв проходит с минимальным перевесом голосов (51% за и 49% против), а победитель второго голосования набирает 37% голосов, то поддержка избранного кандидата оказывается на 12% меньше.

Кампания по отзыву 2003 года

Дело против Грэя

Кампания против Грэя Дэвиса была начата организацией под названием Защитники прав народа, которой руководил Тед Коста, официальный инициатор отзыва губернатора. Основное обвинение против Грэя состояло в том, что он развалил экономику Калифорнии, в результате чего образовался бюджетный дефицит в размере свыше 30 миллиардов долларов США и возникла необходимость значительного повышения налогов. Старания Защитников  прав народа поддержали активисты Республиканской партии и прочие партии Калифорнии, например, Партия  борцов за свободу и Американская Независимая партия. В мае кампания по отзыву действующего губернатора была усилена тем, что республиканский конгрессмен Даррелл Исса начал свою собственную инициативу по отзыву под лозунгом  „Спасение Калифорнии”,  которая  опиралась на значительное финансирование и опыт политических стратегов. „Спасение Калифорнии” было инструментом сбора подписей для петиции об отзыве, посредством которого  на хорошей профессиональной основе было собрано почти 70% юридически действительных подписей. Среди оппонентов отзыва были лейбористские лидеры и служащие государственного сектора, которыми руководила организация под названием Налогоплательщики против отзыва. Они утверждали, что применение данной инициативы будет очень дорогим и что отзывать чиновников необходимо лишь в случае коррупции и злоупотребления должностным положением.

Объявление выборов

Петиция по отзыву была признана правомочной 25 марта 2003 года. К середине июля инициаторы отзыва заявили, что набрали 1.6 миллиона подписей, что значительно превышало необходимые для проведения выборов 897 158 подписей. 23 июля Государственный Секретарь Калифорнии Кевин Шелли подтвердил действительность 1.356.408 подписей. На следующий день вице-губернатор Круз Бустаменте объявил о том, что досрочные выборы пройдут 7 октября. 

Кандидаты

Отличительной чертой досрочных выборов 2003 года было огромное число выдвинутых кандидатов. Процедуры выдвижения при досрочных выборах согласно конституции должны быть практически идентичны процедурам обычных выборов губернатора (за исключением того, что документы нужно представить не позднее чем за 59 дней до досрочных выборов). Кандидатам на выборах 2003 года необходимо было собрать 65 подписей для выдвижения и заплатить депозит  в размере 3500 долларов США (или предъявить 10 000 долларов США вместо депозита). Низкий барьер, необходимый  для  выдвижения, стал причиной того, что кандидатами на пост губернатора стали 135 человек, что гарантировало избирателям оценку чрезвычайно длинного списка в их бюллетенях.  

Республиканская и Демократическая партии

Самым заметным из кандидатов, несомненно, был Арнольд Шварценеггер, киноактер и муж представительницы самой знаменитой американской политической династии Марии Шрайвер, племянницы убитого президента Джона Ф. Кеннеди и Бобби Кеннеди. После длительных размышлений о том, вступать ли ему в конкурентную борьбу за губернаторское кресло Грэя Дэвиса, Шварценеггер, представитель республиканцев, участвуя в передаче Tonight Show 6 августа, заявил, что примет  участие в выборах. Его вступление в конкурентную борьбу стало причиной выхода из нее других известных республиканцев, которые желали заменить Грэя. Демократы были в более сложном положении, решая, стоит ли им выдвигать своего кандидата в преемники Грэя Дэвиса. С одной стороны, их главной целью была победа в первом голосовании досрочных выборов, что тем самым нанесло бы поражение инициативе отзыва. Считалось, что достичь подобного результата можно было при выступлении единым фронтом, не выдвигая кандидата от демократической партии. Однако был и альтернативный аргумент: в случае победы сторонников отзыва в бюллетенях должен был быть кандидат от демократов как потенциальный преемник отозванного. Спор разрешился, когда 7 августа Круз Бустаменте вступил в предвыборную борьбу, обеспечив тем самым наличие влиятельного кандидата от демократов.

Механизмы контроля над предвыборными кампаниями

По отношению  к предвыборной кампании по отзыву и кампании в поддержку преемников отзываемого лица применяются различные механизмы контроля. Вопрос об отзыве рассматривается законом о финансировании предвыборных кампаний Калифорнии как эквивалентный процедуре выборов, а вопрос о преемнике регулируется контрольными механизмами обычных выборов. На практике это означало, что губернатор Дэвис не был ограничен лимитами на денежные пожертвования, которые он использовал в своей кампании, чтобы избежать отзыва, а кандидатам в преемники были назначены лимиты на пожертвования в размере 21 200 долларов и на расходы по предвыборной кампании в размере 10.624.000 долларов США.

Исход процесса отзыва

ЮАР: избирательные системы, решение конфликтов

Выборы в Национальную ассамблею, проведенные в ЮАР в 1994 году, ознаменовали высшую точку в процессе перехода от авторитарного режима к многопартийной демократии в Южной Африке в целом. В полночь 27 апреля 1994 года, вероятно, самый ненавистный флаг в Африке был спущен, возвещая конец 300-летнего периода колониализма и четырех десятилетий апартеида. Эти первые демократические выборы открыли путь политическим движениям, которые политикой преторианского режима и законом о расовой сегрегации были загнаны в подполье. Африканский национальный конгресс (АНК) Нельсона Манделы балансировал на пороге власти; Панафриканистский конгресс (ПАК) Азании соперничал с ним в том же регионе, а Партия свободы Инката (ПСИ) Мангосото Бутелези рассчитывала  на свою гегемонию на севере провинции Квазулу-Натал. Эти новые партии присоединились к Национальной партии (НП) Ф.В Клерка, либеральной Демократической партии (ДП) и новому Фронту свободы (ФС) – наследнику “правых белых” партий старого конституционного порядка – в борьбе за голоса миллионов только что получивших избирательные права людей.

Выборы были проведены по системе пропорционального представительства по партийным спискам (List PR), по которой половина Национальной ассамблеи (200 членов) была выбрана по партийным спискам девяти провинций, а другая половина – по  общенациональным партийным спискам. В сущности, страна использовала один общенациональный округ (400 мандатов) для трансформации голосов в места, и не было установлено никакого формального барьера для представительства.

Для распределения мест была использована квота Друпа, а дополнительные места были распределены посредством метода наибольшего остатка. В ранних проектах избирательного закона для представительства в парламенте устанавливался   барьер в 5 процентов от общего количества голосов, но, делая уступку маленьким партиям, АНК и НП согласились в начале 1994 года снять этот барьер. Однако только партии, имеющие 20 или более своих представителей (5 процентов) в Ассамблее, получили портфели в первом правительстве национального единства.

Тот факт, что мощное освободительное движение Манделы победило бы на выборах в Национальную ассамблею при любой избирательной системе, не уменьшает важность выбора ЮАР для своих первых выборов пропорциональной системы голосования по партийным спискам. Пропорциональная система, как составная часть других механизмов разделения власти в новой конституции, была краеугольным камнем в создании атмосферы взаимопонимания и согласия, что ускорило конец режима наихудшего политического насилия и сделало ЮАР маяком надежды и стабильности для всего остального беспокойного Африканского континента.

Тем не менее, в 1990 году, после освобождения Нельсона Манделы из тюрьмы, не было особой причины верить, что ЮАР примет пропорциональную избирательную систему. “Чисто белый” парламент всегда избирался по мажоритарной системе относительного большинства голосов (FPTP), и АНК, занимающий теперь сильную позицию в переговорах, казалось бы, мог получить прямую выгоду, сохранив систему FPTP. Так как только в пяти из 700 избирательных округов было большинство белых, АНК, располагая поддержкой в 50-60 процентов голосов, ожидал получить 70 или 80 процентов мест в парламенте благодаря особенностям голосования по системе относительного большинства. Однако АНК не пошел по этому пути, поскольку осознал, что несоразмерности избирательной системы “победитель получает все” могут быть крайне дестабилизирующими в долгой предвыборной борьбе интересов большинства и меньшинства. К тому же пропорциональная система устраняла политически сложный и спорный вопрос об определении границ избирательных округов и, кроме того, она  соответствовала принципу разделения власти, которую и АНК и националисты считали основным принципом временной конституции.

Возможно, что даже со своей  географически обеспеченной избирательной поддержкой Фронт свободы (который получил 9 мест в новой Национальной Ассамблее), Демократическая партия (7 мест), Панафриканистский конгресс (5 мест), Африканская христианско-демократическая партия (2 места) проиграли бы на выборах, если бы они проводились в одномандатных округах по системе относительного большинства голосов. Хотя эти партии вместе имели только 6 процентов мест в новой Ассамблее, их значимость в правительственных структурах намного перевешивает их численность.

Детальный анализ результатов выборов несколько неожиданно показывает, что в 1994 году система пропорционального представительства по партийным спискам оказалась не совсем благоприятной для средних по численности Национальной партии и Партии свободы Инката,  если говорить о количестве мест, которые они могли бы получить по системе FPTP. Это произошло прежде всего из-за проведения предвыборной кампании в стиле “национального референдума”, что привело, по сути, к борьбе двух партий в противостоянии между новым и старым: АНК против ПСИ в провинции Квазулу-Натал и АНК против НП во всей остальной стране. Далее, этнически однородный характер избирательных округов и сильная географическая сосредоточенность поддержки означали, что НП и ПСИ получили бы лишь чуть больше мест при мажоритарной системе с одномандатными округами. Вместе с тем, система FPTP вероятно принесла бы АНК небольшое количество “премиальных мест”, сделав его долю мест в Национальной ассамблее больше доли полученных голосов (которая составляла 62 процента) и обеспечив  тем самым для АНК большинство в две трети голосов в парламенте, которые необходимы, чтобы  разработать конституцию без участия других партий.

Практика, при которой избиратели имеют один голос для выборов в Национальную ассамблею и один  –  для выборов в парламенты провинций также была важным нововведением в модели избирательной системы. За несколько месяцев до выборов АНК все еще настаивал на проведении выборов с использованием одного голоса, который засчитывался бы как на общенациональных, так и на провинциальных выборах. Это был почти откровенный маневр в пользу больших имеющих общенациональную поддержку партий,  отказаться от которого заставило только совместное  вмешательство лидеров бизнеса, Демократической партии и международных экспертов. Окончательные результаты показали, что большинство избирателей разделили свои  голоса на провинциальном и общенациональном уровне между двумя партиями, и оказалось, что от раздельной баллотировки выиграли Демократическая партия и Фронт свободы. Обе партии набрали более 200 000 голосов на провинциальном уровне вдобавок к полученным ими голосам на общенациональном уровне, что объясняет разницу в 490 000 голосов между результатами Национальной партии на общенациональном и провинциальном уровне.

Выбор избирательной системы повлиял также на состав парламента в этническом и гендерном аспекте. Когда члены  Национальной ассамблеи ЮАР  в мае 1994 года  принесли должностную присягу,  в состав ассамблеи входило более 80 бывших членов “чисто белого” парламента, однако на этом сходство между новым и прежним парламентом заканчивалось. Впервые за всю бурную историю Южной Африки чернокожие сидели вместе с белыми, коммунисты с консерваторами, зулу с хоса и мусульмане с христианами. В значительной степени разнообразие состава Национальной ассамблеи было результатом использования системы пропорционального представительства. Общенациональные и не допускающие изменений списки кандидатов позволили партиям представить этнически разнородные группы кандидатов, что, как они надеялись, должно было привлечь самые разные слои населения. В результате в составе Национальной ассамблеи было  52 процента чернокожих (включая  говорящих на языках хоса, зулу, сото, цвана, венда, педи, свази, шангаан и ндебеле), 32 процента белых (говорящих на английском языке и языке африкаанс) 8 процентов индийцев и 7 процентов  цветных – это стоит сравнить с электоратом, который, по приблизительным подсчетам,  составляли 73 процента чернокожих, 15 процентов белых, 9 процентов цветных и 3 процента индийцев. В новой Национальной ассамблее женщины составили 27 процентов депутатов.

В 1999 году в составе Ассамблеи было уже 58 процентов чернокожих депутатов и10 процентов цветных, а численность белых уменьшилась до 26 процентов и индийцев – до 5 процентов. В 2004 году пропорциональная доля чернокожих депутатов в Ассамблее (65 процентов),   приблизилась к  пропорциональной доле численности их населения,  в то время как белые имели 22 процента мест. Количество цветных и индийских депутатов в основном оставалось стабильным. Пропорция женщин возросла до 30 процентов в 1999 году и до 33 процентов в 2004. В ЮАР существует распространенное мнение, что при использовании системы FPTP в Национальной ассамблее было бы представлено значительно меньше женщин, индийцев и белых  и больше чернокожих и депутатов мужского пола.

Наконец, мажоритарная система  относительного большинства привела бы к большей поляризации парламентского представительства: белые (от разных партий), представляющие округа с белым большинством, хоса, представляющие хоса, зулу, представляющие зулу, и так далее. Хотя проблемы недостатка окружной подотчетности все еще считаются результатом применения в ЮАР пропорциональной системы, на практике это означает, что граждане в случае возникновения необходимости могут связаться с различными депутатами. Тем не менее, в ЮАР продолжаются дебаты о том, как повысить подотчетность депутатов перед их избирательными округами. Было широко признано, что первые нерасовые выборы являлись скорее референдумом, решающим вопрос о том, какие партии будут разрабатывать новую конституцию. Однако последующие выборы практически привели к представительной демократии, и многие политические деятели и избиратели утверждают, что избирательная система  нуждается в изменении с учетом данного факта.

Сегодня все основные политические партии все еще поддерживают принцип пропорциональной системы. Не внося особых осложнений в голосование, можно позволить избирателям выбирать как между кандидатами, так и между партиями, оставив при этом характер пропорционального представительства  в парламенте неизменным. Одной из возможностей является избрание депутатов в меньших по масштабу многомандатных округах для создания прочных географических связей между избирателями и их представителями. На данный момент территории, представляемые  региональными списками, так велики, что местная поддержка избирателей полностью утеряна. Вторая возможность –  это принятие смешанной пропорциональной системы (MMP), при которой половина членов парламента избиралась бы в одномандатных округах, а другая половина – по пропорциональной системе голосования по партийным спискам. Обе эти возможности рассматривались состоящей из 12 членов Специальной комиссией, возглавляемой Фредериком ван Зилом Слаббертом, бывшим лидером Демократической партии, и были рекомендованы для обсуждения возможностей реформы избирательной системы в 2002 году. Специальная комиссия,  большинство в которой составляли представители АНК и Независимой избирательной комиссии (НИК), была назначена президентом для пересмотра избирательной системы в свете жалоб на то, что пропорциональная система не обеспечивает надлежащего географического представительства. В итоге Комиссия рекомендовала сохранить в ЮАР систему пропорционального представительства по партийным спискам, но сделать ее двухуровневой, разделив страну на 69 избирательных округов, в каждом из которых избиралось бы от трех до семи представителей, и  оставив 100 “компенсирующих” общенациональных мест. Однако правительство АНК отвергло эту реформу для общенациональных выборов 2004 года и, похоже, не стремится принять новую систему для выборов 2009 года.

Избирательный бюллетень пропорциональной системы с закрытыми партийными списками в ЮАР.

Конкретные примеры применения избирательных систем

Аргентина

Австралия:  система альтернативного голосования

Боливия: реформа избирательной системы в Латинской Америке

Бразилия: пропорциональное представительство в президентской системе 

Канадская избирательная система

Британская Колумбия: полномочное участие граждан

Швейцария

Швейцарская прямая демократия

Чили: система, замороженная интересами элиты

Китай: выборы в сельские комитеты – первые шаги на большом пути?

Германия: оригинальная смешанная пропорциональная система

Эквадор: в поисках демократического правления

Европейский парламент: выборы в наднациональный орган

Избирательная система Испании – исторический случай

Финляндия: выбор кандидатов и партийная пропорциональность

Индонезия: преемственность, сделки и консенсус

Ирландия: система единственного передаваемого голоса в действии

Израиль: реформа избирательной системы

Индия: мажоритарная система относительного большинства в широком масштабе

Иордания: модель избирательной системы в арабском мире

Япония: адаптация новой избирательной системы

Киргизия: манипуляции на выборах в Средней Азии

Шри-Ланка: изменения в направлении достижения консенсуса

Лесото: первая смешанная избирательная система в Африке

Мали: система голосования в два тура в Африке

Мальта: некоторые особенности систем единственного передаваемого голоса Мексика: демократизация через избирательные реформы

Намибия: система пропорционального представительства с общенациональными партийными списками в Южной Африке

Нидерланды

Новая Зеландия: переход от Вестминстерской модели к пропорциональному представительству

Папуа Новая Гвинея: воздействие избирательных систем на достижение межэтнического согласия

Польша: между фрагментацией и поляризацией

Палестина: политические реалии формируют систему

Россия: развивающаяся параллельная система

Сенегал: параллельная система в Африке

Таиланд: борьба с коррупцией посредством избирательной реформы

Украина: опасность мажоритаризма в новой демократии

Соединенное Королевство: экспериментирование с избирательной системой в колыбели FPTP

США: победа сторонников отзыва – избрание Шварценеггера в Калифорнии

США: этнические меньшинства и одномандатные округа

ЮАР: избирательные системы, решение конфликтов